Песня отчаянья

Emerge tu recuerdo de la noche en que estoy.
El r;o anuda al mar su lamento obstinado.
Abandonado como los muelles en el alba.
Es la hora de partir, oh abandonado!
Sobre mi coraz;n llueven fr;as corolas.
Oh sentina de escombros, feroz cueva de n;ufragos!
En ti se acumularon las guerras y los vuelos.
De ti alzaron las alas los p;jaros del canto.
Todo te lo tragaste, como la lejan;a.
Como el mar, como el tiempo. Todo en ti fue naufragio !
Era la alegre hora del asalto y el beso.
La hora del estupor que ard;a como un faro.
Ansiedad de piloto, furia de buzo ciego,
turbia embriaguez de amor, todo en ti fue naufragio!
En la infancia de niebla mi alma alada y herida.
Descubridor perdido, todo en ti fue naufragio!
Te ce;iste al dolor, te agarraste al deseo.
Te tumb; la tristeza, todo en ti fue naufragio!
Hice retroceder la muralla de sombra.
anduve m;s all; del deseo y del acto.
Oh carne, carne m;a, mujer que am; y perd;,
a ti en esta hora h;meda, evoco y hago canto.
Como un vaso albergaste la infinita ternura,
y el infinito olvido te triz; como a un vaso.
Era la negra, negra soledad de las islas,
y all;, mujer de amor, me acogieron tus brazos.
Era la sed y el hambre, y t; fuiste la fruta.
Era el duelo y las ruinas, y t; fuiste el milagro.
Ah mujer, no s; c;mo pudiste contenerme
en la tierra de tu alma, y en la cruz de tus brazos!
Mi deseo de ti fue el m;s terrible y corto,
el m;s revuelto y ebrio, el m;s tirante y ;vido.
Cementerio de besos, a;n hay fuego en tus tumbas,
a;n los racimos arden picoteados de p;jaros.
Oh la boca mordida, oh los besados miembros,
oh los hambrientos dientes, oh los cuerpos trenzados.
Oh la c;pula loca de esperanza y esfuerzo
en que nos anudamos y nos desesperamos.
Y la ternura, leve como el agua y la harina.
Y la palabra apenas comenzada en los labios.
Ese fue mi destino y en ;l viaj; mi anhelo,
y en el cay; mi anhelo, todo en ti fue naufragio!
Oh sentina de escombros, en ti todo ca;a,
qu; dolor no exprimiste, qu; olas no te ahogaron.
De tumbo en tumbo a;n llameaste y cantaste
de pie como un marino en la proa de un barco.
A;n floreciste en cantos, a;n rompiste en corrientes.
Oh sentina de escombros, pozo abierto y amargo.
P;lido buzo ciego, desventurado hondero,
descubridor perdido, todo en ti fue naufragio!
Es la hora de partir, la dura y fr;a hora
que la noche sujeta a todo horario.
El cintur;n ruidoso del mar ci;e la costa.
Surgen fr;as estrellas, emigran negros p;jaros.
Abandonado como los muelles en el alba.
S;lo la sombra tr;mula se retuerce en mis manos.
Ah m;s all; de todo. Ah m;s all; de todo.
Es la hora de partir. Oh abandonado.

                Pablo Neruda



Твой ясный лик в моё окно, когда я сплю, влетает,
И всё, что было до сих пор, блаженством ворошит,
А я во снах своих о том, что так любим, не знаю,
Не получал ведь никаких сигналов от души.

Но сердцем чувствовал, она, со мою где-то рядом,
Пусть мне на свалку уж пора ко ржавым кораблям,
Её души тревожный всплеск- моей душе награда,
И пусть я сед, ещё иным я фору дам ферзям.

Да, было время, когда мы не думали про время,
Оно казалось нам всегда без края и конца,
Но вот когда уж для тебя земли коснулся лемех,
Тогда ты вспомнишь, наконец, и мать, да и отца.

А ведь недавно был юнцом безусым, безбородым,
Туман глотал, мечтал о ней и рвался в бой всегда,
Всё потому, что по крови своей людского рода,
И коль случится, где беда - она твоя беда.

А боль, она ведь просто так, спасение от смерти,
Коль заболит, знать, ты живой, беги быстрей к врачу,
Что вечна жизнь, я-то прошёл, пожалуйста не верьте,
Коль пожелаешь умереть – дорога к палачу.

Но женщина, коль не твоя, этюд для созерцанья,
В неё другой вложил и цвет, и свет волшебных ламп,
Ты наблюдатель лишь всего того, её молчанья,
И не посмеешь ей сказать:» Цветы, позвольте, Вам!»
 
На землях тех, где я бывал, всегда попроще было,
Там правил он, и только он, Великий океан,
Там ты своею красотой меня к себе манила,
Как неизвестный мне тогда чарующий дурман.
 
И своею яркой красотой ты удержать сумела,
Души чувствительной огнём меня обволокла,
Потом, со мною же дотла в огне любви сгорела,
Не до конца, но ещё чуть и тут же умерла б.
 
Кладбище нег не пусто, не гаснет огонь в могилах,
Плоды на деревьях спеют, их птицы, как кровь клюют,
Сколько же губ и щёчек-любви всё твоей мерило,
В зубках твоих прощенья у непрощённых ждут.

Сблизились ведь случайно, страх пред водой с надеждой,
Это нас и сгубило, нега не терпит бег,
Ты не рассталась сразу с собственной одеждой,
Я же ушёл в раздумьях к скалам своим, на брег.

Да, я покинут небом, выброшен тряпкой в море,
Тень лишь моя осталась нежиться на песке,
Жить среди скал высоких уж не такое горе,
Горе, когда ликует пуля в твоём виске.