Стих про двух людей, которые любили друг друга, но

Слепнут строки страниц, и глаза — как от литра чернил.
Перед сном, самым сладким, от истины в книгах на взводе:

— Я, конечно, её в сотый раз, даже тысячный, снова забыл.
Я её забываю.
Опять она нагло приходит.
Беспринципная, подлая, невыносимая дрянь,
Восхитительно-нежная, сладкая мозго-убийца.
Столько раз я просил:
«Ты не мучай молчаньем. Ударь».
А она раз за разом страданием жаждет напиться.
Я её выворачивал с разных сторон, как журнал,
Возбуждённо ища ту страницу, где пишут подсказки.
А она не давала, чтоб я хоть маленько узнал
Её мысли, натуру.
Всё ноет и строит мне глазки.

— Он меня, ну, конечно, забыл, просто напрочь уже.
Я открыта была, как букварь для детсада и школы.
А настолько открытые вряд ли засядут в уме
(Исключение — литр любимого VIP-алкоголя).
Я ему ведь не нравилась внутренне как человек:
От него — только крики впустую.
Я снова с объятьем.
Мы друг друга увидели как-то, и в этот момент
Наши жизни сломались.
Закончились, будто тетради.
Мы любили друг друга, но это была не семья.
Мы искали, чем можно заткнуть все прорехи и раны.
Каждый, вместо того чтобы меньше кричать всюду «Я»,
С гордой ненавистью вымещал друг на друге удары.

— Я любила молчать.

— Я хотел ей о многом сказать.

— Как-то странно: он думал, что я не способна на чувства.

— Она самой чувствительной в мире из женщин была.

— Он считал, что я всем недовольна и мне всегда грустно.

— Мне бы чуть понимания дали с её стороны,
Я бы счастью границ не видал, как мальчишки от «Лего».

— Я его понимала, сомненьям его вопреки,
Он страницы с ответами жал в кулаках своих слепо.