Вероника. Глава 28

А Она такая, Па:
позовет – и как будто включили свет,
И достали тебя, как подснежник, наверх из недр
Ледяной земли, где ты долго и крепко спал.
Да, я знаю, о чем Ты думаешь, читая все это, Па:
«Избегай объятий.

У тебя восемь кошек и вместо души тюрьма.
И однажды ты все-таки выживешь из ума,
Превратишься в строку, в заголовок, в событие дня,
Даже может быть – в солнечный луч или всполох огня.
Тебе нечего дать Ей:

Ни находок редких, ни реликвий былых эпох.
Расскажи хоть о чем-нибудь, в чем ты мог быть неплох?
Академий скольких успехов ты выпускник?
Что ты знаешь о жизни не из мудреных книг,
Тех, что пишешь сам же?»

Может так и есть. Может Ты и прав, Отец.
И не мне предлагать Ей не знавших беды сердец,
Безупречных тел и оплаченных в срок счетов.
Но взамен я могу предложить Ей то,
к чему, наконец, готов
И сказать: «Соглашайся!»

В мире, сгнившем, как ящик, я – ржавый, но крепкий гвоздь.
Я – ¬порядок и хаос, с которых все здесь началось.
Я – достаток и нищета, равнодушие, интерес
И, конечно, любовь, с которой все кончится тоже здесь:
Та, что видела Вечность.

Что могу я Ей дать? И на чем до сих пор стою?
На таком, чего нет ни в аду, ни в Твоем раю.
Что могу я Ей дать из того, что дает борьба?
Эволюцию, Па.
Вместо жизни
Единственной и скоротечной.