У обелиска

               
                Рассказ
 Больничную палату занимали, осваивая  соседство, серый зимний вечер, тоскующее одиночество и ожидание. В девятом часу вечера в палату привезли мужчину сорока - сорока пяти лет с ампутированными ногами.  Он был без сознания.  Усталый врач писала историю болезни, медицинская сестра ставила капельницу. Миловидная женщина средних лет с заплаканным лицом  - жена, наверное - нежно гладила мужчине руки.
 Через два часа он умер.
Произошедшее напомнило мне о другом событии, о другой встрече – тридцать пять лет назад в одном районном селе, где мне пришлось быть в служебной командировке.
…Румяный май повсюду буйствовал, расцветая. По тёплым плитам парковых аллей катились бусинки дождя. Поюжье жило. С Увалов веяло теплом. В цветистость малых городков  и сёл вплеталась белизна  северных черёмух, яблонь, молодых вишен, стоявших гордо, обособь.  Обновлялись клумбы, парники,  ждали работников огороды.
Смывшая с себя все наносное зимы, Юг - река впитывала обновлёнными водами  синь весенних небес, умытых первыми дождями. Смолили лодки рыбаки, и кто-то ставил сети…
 Прилетевшая в майское село, упругая, проворная туча прервала хлопотливую подготовку  к празднику -  к 40-летию Победы. Пошумев, погремев, вымыв улицы и дома, туча ушла, покачиваясь над сузёмами, ушла, похудевшая от хлопотной работы, к Никольску –  старинному  уютному городку  в излучине неторопливой реки Юг.
А в светло-зелёном берёзовом парке села,  где заканчивалась моя командировка, и где был установлен обелиск - знак памяти  погибшим землякам в Отечественной войне, взрослые и  школьники наводили порядок: убирали накопившийся за зиму мусор,  мыли  парковые скульптуры, красили штакетник забора и скамейки. Нежаркое солнце играло лучами на звёздочках октябрят, прошедших строем - шла репетиция завтрашнего  парада. Юный горнист в алом галстуке, уперев левую руку в бок, поднял к небу золотистый горн и звонко протрубил  первые аккорды гимна.
 Солнце задержалось на орденах ветерана, которого везла  в  инвалидной коляске женщина средних лет, поиграло на стальных спицах колёс и на золотых буквах надписей. Замирая на стыках, коляска приближалась к мемориалу.
Женщина подкатила её к  мраморным плитам  с, вытеснёнными на них золотом, именами односельчан. Работавшие по близости люди оставили своё занятие и с уважением и любопытством смотрели на эту пару.
Безногий ветеран, позвякивая медалями, неловко сполз с коляски на бетон. Опираясь на сильные руки, на культях ног прошагал солдат этот метр до плит, хранивших имена тех, с кем он растил хлеба, гулял на зажинках и свадьбах. Тех, с кем строил избы и коровники, с кем воевал с иноземными захватчиками…
Нет, не инвалид это шагал – это шёл солдат, что бы почтить память тех, кто не вернулся с полей сражений в своё село, в свой дом.
Это земляк поклонился  землякам, защитившим других от смерти. Это солдат поклонился  солдатам. Это ветеран поклонился  памяти.
Поклонился, как мог - до земли.
Дрогнула солдатская рука, принявшая от молчаливой попутчицы  букет красных гвоздик.
 И рассыпались по плитам цветы -  будто красные капли крови застыли на мраморе…
2020-2021 годы.