Коронавирус

1.
Мир подмял коронавирус
под себя, рождая смерти.
И застыли в знаке «минус»
все – от ратуши до церкви,
от солдат до президента,
от простой базарной бабы
до учёного студента.

И китайцев, и арабов,
и Америку с Европой,
россиян и скандинавов –
всех закручивает в штопор
вирус, найденный в Ухане.

Мы смеялись, видя маски
на увёртливых китайцах.
А теперь из-за опаски
носим в разных государствах
и перчатки, и повязки,
и пластмассовые маски.
Мир подвержен перетряске
в той, смертельной, свистопляске.

Ищут нужную вакцину
целым миром от ковида,
непонятную причину
вирусного индивида.
То ль она пришла из моря,
то ль с летучими мышами,
то ль «тишком»*  наслали мора
нам военными умами.

А священники трактуют:
наказание от Бога!
Мир людской он полирует,
чтобы жизнь была убога.

Вирус во;лнами накрыл нас,
как цунами в океане.
Пандемия покатилась,
словно лава из вулкана,
по всему земному шару,
заражая без разбора
всех людей по циркуляру
будто высших сил надзора.

2
Если прежде мы, как дети,
строили и разрушали,
суетились в эстафете,
чтоб нас первыми признали,
то сегодня невозможно
продолжать такие игры,
и становится тревожно,
что «ушли» ориентиры.

Непонятно стало людям,
что же делать, чего ради
мы живём на пресловутом
шаре, словно в клоунаде.

Всем ввели ограниченья:
и на отпуск, и работу,
сузился и круг общенья,
словно вырвали свободу.

Люди стали апатичны –
нет энергии, нет цели.
И порою драматично,
быстро догмы устарели.

Парадокс решить не можем:
человека жизнь бесценна,
но её легко корёжим,
словно смерть нам вожделенна.

Истинная ценность жизни
лишь на уровне духовном –
там, где вечных душ отчизна, –
в пребывании бескровном.

Мир материальный ниже –
он не вечен. Мы не знаем
толком о земном престиже
и мечтаем лишь о рае.

Вроде мы живём: с постели
утром встав, идём работать;
отработав, что-то съели;
вечер – дома, где забота,
если дети есть – о детях,
если нет – то о природе
иль других приоритетах,
что бывают часто в моде.

Что мы делаем по жизни,
чтоб к создателю быть ближе?
Ни-че-го! И в дешевизне
Статус наш земной занижен.

Пандемией нас пугают,
постоянно сообщая,
сколько в день заболевают,
сколько в ночь дошли до края.

Людям мозги промывают,
и, естественно, страх смерти,
как ком снега, вырастает
без значительных усердий.

Смерть – ведь это не случайность.
Так заложено в природе:
мы должны попасть в бескрайность
в этом страшном переходе.

Вирус нам напоминает
всем над смертью приподняться
и над страхом – убеждает –
нашим душам обновляться.

Коль меняя, словно кожу,
только восприятье мира,
мы себя меняем тоже
по лекалам Господина.

Лучше пусть он так нас учит,
а не мировой войною.
В третьей неблагополучен
будет мир, покрытый Тьмою.

Вот и дан коронавирус
в очищенье нашим душам,
чтобы жизнь со знаком «минус»
стала розовой и «плюсом».

3
Со второй волной похуже:
заражённых стало больше…
Может быть, с январской стужей
всё ж не будет длиться дольше,
чем волна, что кры;ла первой.
И болезнь пойдёт на убыль
иль с вакциной европейской,
иль с российской, если купим.

А сейчас, в канун Крещенья,
мы любуемся погодой
из окна и без презренья
на запреты над свободой.

Город тихий, спит в надежде,
Что когда-нибудь проснётся,
И на улицы, как прежде,
Жизнь весёлая вернётся.

Будут вновь гулять детишки,
Раздавая смех площадкам.
Но пока читаем книжки…
Телевизор, сад, лопата.

< >

Пободрее – в третьей части,
коль внимательно читаешь.
Но пока бушуют страсти,
в «бодренькое» не впадаешь.

Унывать – не унываю,
но реальность такова:
пандемию изучаю,
чтоб понять её сперва.
А когда поймём, откуда
ноги выросли её,
уничтожим, как паскуду,
чтоб не портило жильё.

4
Выплеск, словно крик от боли,
что в душе моей копились…
Отодвинулись юдоли,
где мечты бы наши сбылись.

Мир меняется, и время,
словно сжатая пружина,
убыстряется в системе
мирозданья Господина.

Что же вирус? Он, как лакмус,
проверяет нашу веру,
повышая в мире градус
бездуховности и меру
низости властей имущих.

Но не будет мир оставлен
в откуп жадности крадущих.

Вирус будет обезглавлен,
если мы уверим в божье
провидение и чудо,
и в душе меняться строже
от безверия и блуда…

Но насколько это верно –
не могу судить, не вправе…
В жизни всё закономерно,
как в божественной державе.

Примечание:
«тишком»* - тихо (авт.).