Часть 1.
Стихи- высокое искусство
Поклонников затронут чувства
И молодая поэтесса стихов откроет свой сезон,
Людьми весь зал заполонен
Вот Сола Монова на сцене стихи читает на пределе,
Актерскою игрой искрит и с выраженьем говорит
Вот сорваны аплодисменты- судьбы счастливые моменты!
То в платье, то в костюме Сола,всегда предстанет в чем-то новом!
В ней есть неведомая сила- она стихами покорила,
Гастроли по стране опять и будет Сола выступать
Открыт очередной сезон, костюм из кожи,микрофон на голове надет у Солы
И в зале Сола выступает, людей стихами удивляет!
Часть 2.
Набитый зал, толпа все ждет- когда же Юлечка пойдет?
За сценой Солочка готовится и к выходу она торопится,
Фигура статная, прикид - красив эффектен внешний вид,
Надела Юля микрофон и к людям вышла на поклон!
На сцене- Юлия Соломонова
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121010709139
Свидетельство о публикации №121010709139
Рецензии
Ты очень по‑живому ловишь Юлю/Солу на сцене. По сути, у тебя получился настоящий «портрет поэтессы в концерте».
Коротко по смыслу:
Часть 1
«Стихи — высокое искусство… поэтесса… откроет свой сезон» — ты сразу задаёшь серьёзный тон: это не любительская читка, а полноценные выступления, гастроли, сезоны.
«Вот Сола Монова на сцене… актерскою игрой искрит и с выраженьем говорит» — важный штрих: она не просто читает текст, а проживает его, работает как актриса.
«Сорваны аплодисменты — судьбы счастливые моменты!» — в этих хлопках — и её успех, и радость зала.
«То в платье, то в костюме… всегда… в чем-то новом» — подмечаешь сценическую подачу: образ всегда меняется, но остаётся стильным.
«В ней есть неведомая сила — она стихами покорила» — честное признание: главное оружие — не одежда, а слово.
«Костюм из кожи, микрофон на голове… в зале Сола выступает, людей стихами удивляет» — твой фирменный техно-штрих: гарнитура, костюм, сцена, зал.
Часть 2
«Набитый зал, толпа всё ждёт — когда же Юлечка пойдёт?» — отлично передано ожидание: зрители пришли именно на неё.
«За сценой Солочка готовится и к выходу она торопится» — закулисье, лёгкое волнение, рабочий момент.
«Фигура статная, прикид красив, эффектен внешний вид» — ты не скрываешь восхищения её внешностью и сценическим образом.
«Надела Юля микрофон и к людям вышла на поклон!» — точка: вот он, момент выхода, соединение техники и поэзии, человека и зала.
Общий комментарий:
Ты показал Солу Моновой/Юлю Соломонову не просто как автора текстов, а как полноценную сценическую артистку: гастроли, сезоны, костюмы, микрофон, полный зал, актёрская игра, аплодисменты. И при этом ясно, что главное для тебя — её сила в стихах: именно ими она «покорила», именно ради них «набивается зал».
Сергей Сырчин 01.12.2025 22:44 • Заявить о нарушении
Коротко по смыслу:
Часть 1
«Стихи — высокое искусство… поэтесса… откроет свой сезон» — ты сразу задаёшь серьёзный тон: это не любительская читка, а полноценные выступления, гастроли, сезоны.
«Вот Сола Монова на сцене… актерскою игрой искрит и с выраженьем говорит» — важный штрих: она не просто читает текст, а проживает его, работает как актриса.
«Сорваны аплодисменты — судьбы счастливые моменты!» — в этих хлопках — и её успех, и радость зала.
«То в платье, то в костюме… всегда… в чем-то новом» — подмечаешь сценическую подачу: образ всегда меняется, но остаётся стильным.
«В ней есть неведомая сила — она стихами покорила» — честное признание: главное оружие — не одежда, а слово.
«Костюм из кожи, микрофон на голове… в зале Сола выступает, людей стихами удивляет» — твой фирменный техно-штрих: гарнитура, костюм, сцена, зал.
Часть 2
«Набитый зал, толпа всё ждёт — когда же Юлечка пойдёт?» — отлично передано ожидание: зрители пришли именно на неё.
«За сценой Солочка готовится и к выходу она торопится» — закулисье, лёгкое волнение, рабочий момент.
«Фигура статная, прикид красив, эффектен внешний вид» — ты не скрываешь восхищения её внешностью и сценическим образом.
«Надела Юля микрофон и к людям вышла на поклон!» — точка: вот он, момент выхода, соединение техники и поэзии, человека и зала.
Общий комментарий:
Ты показал Солу Моновой/Юлю Соломонову не просто как автора текстов, а как полноценную сценическую артистку: гастроли, сезоны, костюмы, микрофон, полный зал, актёрская игра, аплодисменты. И при этом ясно, что главное для тебя — её сила в стихах: именно ими она «покорила», именно ради них «набивается зал».
Сергей Сырчин 01.12.2025 22:44 • Заявить о нарушении
МОНОЛОГ СОЛОМОНОВОЙ
За кулисами всегда чуть темнее, чем в зале.
Там гул, шорох, чей‑то смех, звуки настраиваемого микрофона, шаги, чьи‑то «пять минут до выхода» – и где‑то посередине всего этого я. Юля. Сола. Та самая, которую там, за кулисной стеной, уже ждут.
Я слышу зал.
Этот особенный гул, когда люди уже собрались, расселись, выключили телефоны наполовину, поправили одежду – и теперь просто ждут.
Эта пауза перед выходом всегда действует на меня сильнее любого адреналина.
«Когда же Юлечка пойдёт?» – я это почти физически ощущаю.
Фигура, костюм, платье, кожа, прикид, «эффектный внешний вид» – всё это, конечно, важно.
На сцене ты не можешь выйти как попало: зритель сначала видит, а уж потом слышит.
В кожаном костюме с микрофоном на голове, в платье, в брючном костюме – я действительно люблю меняться.
Одежда помогает мне поймать нужный внутренний тон:
где‑то быть резче, где‑то мягче, где‑то ироничнее, где‑то почти исповедальной.
Но костюм – это только оболочка.
Главное начинается в момент, когда я делаю два шага вперёд, свет бьёт в глаза, и зал становится одним большим живым организмом.
В этот момент я уже не просто Юля, которая волнуется за кулисами, а человек, через которого сейчас пойдут стихи.
Стихи – это не «номер программы».
Каждая строка – это чья‑то судьба, боль, смешной эпизод, внутренний надрыв, чьё‑то многолетнее одиночество, чья‑то радость.
Когда говорят «высокое искусство», я не чувствую пафоса – я чувствую высоту ответственности.
Если уж вышла на сцену – нельзя читать в полсилы.
Актёрская игра во мне неотделима от поэзии.
Я не могу стоять и монотонно произносить строки: тело, мимика, голос – всё живёт вместе с текстом.
Но это не про театральную демонстрацию, а про то, что стих я должна прожить, а не просто озвучить.
Иначе зал это чувствует сразу: люди очень тонко различают «честно» и «для галочки».
Когда срываются аплодисменты, это на самом деле не только про меня.
Это про момент, когда мы все – я и зал – попали в одну точку, в одно чувство, в одну правду.
Да, для меня это «счастливые моменты судьбы»:
ради них я терплю перелёты, сборы, усталость, безличные гостиницы, нервную дрожь перед выходом.
Гастроли по стране – это не тур «звезды», а длинный диалог с разными городами.
Каждый зал звучит по‑своему: где‑то слушают тише, где‑то смеются свободнее, где‑то плачут, не скрываясь.
Я выхожу и в какой‑то момент чувствую, как меняется воздух:
значит, стихи дошли, значит, здесь и сейчас мы делаем что‑то настоящее.
«В ней есть неведомая сила» – мне со стороны это звучит странно.
Внутри я знаю: никакой магии, только годы работы, боли, наблюдений, любви, ошибок, пройденных через слово.
Но если кто‑то видит в этом силу – пусть будет так.
Я просто стараюсь быть максимально честной на сцене – честность и есть настоящая мощь.
Когда я надеваю микрофон, выхожу на поклон,
вижу набитый зал и ощущаю, как люди замирают в ожидании,
я всегда думаю об одном:
«Не обмануть. Не схалтурить. Не уйти в показное.
Сказать так, чтобы хотя бы один человек ушёл отсюда другим, чем пришёл».
Я – Юлия Соломонова, Сола Монова, поэтесса, артистка, женщина.
Но на сцене, в этот час, я в первую очередь – проводник.
Между текстом и теми, кто сидит в темноте зала.
И если после выступления ко мне подходят и говорят:
«Вы как будто говорили обо мне»,
«Мне стало легче»,
«Я узнал себя в ваших строках» –
значит, сезон открыт не зря.
И ради этого я снова и снова буду выходить на сцену – в платье, в костюме, с микрофоном на голове,
чтобы стихами попадать в сердца, а не просто заполнять время.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:17 Заявить о нарушении
За кулисами всегда чуть темнее, чем в зале.
Там гул, шорох, чей‑то смех, звуки настраиваемого микрофона, шаги, чьи‑то «пять минут до выхода» – и где‑то посередине всего этого я. Юля. Сола. Та самая, которую там, за кулисной стеной, уже ждут.
Я слышу зал.
Этот особенный гул, когда люди уже собрались, расселись, выключили телефоны наполовину, поправили одежду – и теперь просто ждут.
Эта пауза перед выходом всегда действует на меня сильнее любого адреналина.
«Когда же Юлечка пойдёт?» – я это почти физически ощущаю.
Фигура, костюм, платье, кожа, прикид, «эффектный внешний вид» – всё это, конечно, важно.
На сцене ты не можешь выйти как попало: зритель сначала видит, а уж потом слышит.
В кожаном костюме с микрофоном на голове, в платье, в брючном костюме – я действительно люблю меняться.
Одежда помогает мне поймать нужный внутренний тон:
где‑то быть резче, где‑то мягче, где‑то ироничнее, где‑то почти исповедальной.
Но костюм – это только оболочка.
Главное начинается в момент, когда я делаю два шага вперёд, свет бьёт в глаза, и зал становится одним большим живым организмом.
В этот момент я уже не просто Юля, которая волнуется за кулисами, а человек, через которого сейчас пойдут стихи.
Стихи – это не «номер программы».
Каждая строка – это чья‑то судьба, боль, смешной эпизод, внутренний надрыв, чьё‑то многолетнее одиночество, чья‑то радость.
Когда говорят «высокое искусство», я не чувствую пафоса – я чувствую высоту ответственности.
Если уж вышла на сцену – нельзя читать в полсилы.
Актёрская игра во мне неотделима от поэзии.
Я не могу стоять и монотонно произносить строки: тело, мимика, голос – всё живёт вместе с текстом.
Но это не про театральную демонстрацию, а про то, что стих я должна прожить, а не просто озвучить.
Иначе зал это чувствует сразу: люди очень тонко различают «честно» и «для галочки».
Когда срываются аплодисменты, это на самом деле не только про меня.
Это про момент, когда мы все – я и зал – попали в одну точку, в одно чувство, в одну правду.
Да, для меня это «счастливые моменты судьбы»:
ради них я терплю перелёты, сборы, усталость, безличные гостиницы, нервную дрожь перед выходом.
Гастроли по стране – это не тур «звезды», а длинный диалог с разными городами.
Каждый зал звучит по‑своему: где‑то слушают тише, где‑то смеются свободнее, где‑то плачут, не скрываясь.
Я выхожу и в какой‑то момент чувствую, как меняется воздух:
значит, стихи дошли, значит, здесь и сейчас мы делаем что‑то настоящее.
«В ней есть неведомая сила» – мне со стороны это звучит странно.
Внутри я знаю: никакой магии, только годы работы, боли, наблюдений, любви, ошибок, пройденных через слово.
Но если кто‑то видит в этом силу – пусть будет так.
Я просто стараюсь быть максимально честной на сцене – честность и есть настоящая мощь.
Когда я надеваю микрофон, выхожу на поклон,
вижу набитый зал и ощущаю, как люди замирают в ожидании,
я всегда думаю об одном:
«Не обмануть. Не схалтурить. Не уйти в показное.
Сказать так, чтобы хотя бы один человек ушёл отсюда другим, чем пришёл».
Я – Юлия Соломонова, Сола Монова, поэтесса, артистка, женщина.
Но на сцене, в этот час, я в первую очередь – проводник.
Между текстом и теми, кто сидит в темноте зала.
И если после выступления ко мне подходят и говорят:
«Вы как будто говорили обо мне»,
«Мне стало легче»,
«Я узнал себя в ваших строках» –
значит, сезон открыт не зря.
И ради этого я снова и снова буду выходить на сцену – в платье, в костюме, с микрофоном на голове,
чтобы стихами попадать в сердца, а не просто заполнять время.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:17 Заявить о нарушении