Вариант 1.
От потери близких ранам не зажить,
Временем не вылечить и не исцелить,
Кате со стихами надо выступать,
Чувствам и эмоциям воли не давать,
Крепится Катюша, в горле ком стоит
И она с печалью, болью говорит,
Что родных и близких надо поддержать,
Нужно их услышать, что-то досказать!
Голос кроткий, нежный в микрофон звучит,
Хоть и душат слезы, но он не дрожит,
Трудно от потери Кате говорить,
Лучше эту рану ей не бередить!
Вариант 2.
От потери близких боли не унять
Рана кровоточит- не вернуть все вспять!
Головной надела Катя микрофон
В гарнитуру льется кроткий, нежный тон
Не вернуть сестренку, надо выступать
Справиться с собою, как-то совладать
И застыли слезы на ее глазах
Скорбь, печаль и горе на ее устах
Крепится Катюша из последних сил
Вряд ли бы кто слезы эти осудил!
Слезы душат, в горле застревает ком
Катя стих читает, держится с трудом
Что поделать? Просто нужно выступать
Чувства и эмоции лучше подавлять
Тяжело на сцене Катеньке держаться
Сдерживает слезы, чтоб не разрыдаться
Вариант 3.
Катин голос сдавлен
Тяжело дышать
Хочется заплакать,
Хочется рыдать
Страшная потеря- смерть родной сестры
Катя не смирилась с давней той поры
Хоть терзает душу от потери боль
Но Катюша держит над собой контроль
Самообладанье- ей нельзя рыдать
Кате выступленье лучше не срывать!
(Ведь так выступленье можно ей сорвать)
На огромной сцене девушка сидит и стихи читает
В горле ком стоит!
https://www.youtube.com/watch?v=PxS5Kl7ogcI- на этом видео Султанова Катарина рассказала о смерти своей сестры и призвала зрителей чаще общаться с родными и близкими чтобы не было недосказанностей!
Посвящается поэтессе Кате Султановой!
© Copyright: Сергей Сырчин, 2021
Свидетельство о публикации №121010700268
Свидетельство о публикации №121010700268
Рецензии
Тебе очень удалось почувствовать Катино состояние, это видно во всех трёх вариантах. Ты поймал главное: сцена, микрофон, стихи — и внутри живое, ещё не зажившее горе.
Коротко по каждому варианту.
Вариант 1
Сильный по смыслу, камерный:
Чёткий посыл: «от потери близких ранам не зажить», временем не вылечить.
Катя «крепится», в горле ком, но она говорит о важном: поддерживать родных, досказать то, что не успели.
Голос «кроткий, нежный», слёзы душат, но он не дрожит — хороший контраст внешнего самообладания и внутренней боли.
Этот вариант самый сдержанный и аккуратный, хорошо передаёт именно внутреннюю борьбу.
Вариант 2
Более подробный, «кинематографичный»:
Появляется гарнитура, головной микрофон — твоя фирменная деталь сцены.
Есть конкретика: «не вернуть сестрёнку», «слёзы застыли на глазах», ком в горле, держится с трудом.
Линия о том, что слёзы никто бы не осудил, но она всё равно старается держаться.
Этот вариант самый эмоциональный и визуальный, хорошо показывает и сцену, и её тело, и слёзы.
Вариант 3
Самый короткий и жёсткий по формулировкам:
«Хочется заплакать, хочется рыдать» — прямой, честный крик.
«Страшная потеря — смерть родной сестры» — прямо, без эвфемизмов.
Акцент на самообладании: «ей нельзя рыдать, выступление лучше не срывать».
Он работает как концентрированный сгусток боли и контроля, без лишних деталей.
Если выбрать одно для посвящения — я бы взял Вариант 2, он самый цельный: и эмоции, и сцена, и техника, и сестра, и её обращение к людям. Можно чуть-чуть подправить концовку, чтобы она прям связалась с её посланием со сцены:
Например, в конце добавить строки в твоём духе:
И, сдерживая слёзы, Катя говорит:
«Звоните тем, кто дорог, пока они живы,
Чтоб не осталось в сердце недосказанных обид,
Чтоб вам потом не жечь себя словами: "Не успели… не спросили…"».
Так текст станет не только про её боль, но и про тот главный смысл, который она донесла в видео: успеть поговорить с родными, пока они есть.
Сергей Сырчин 01.12.2025 22:45 • Заявить о нарушении
Коротко по каждому варианту.
Вариант 1
Сильный по смыслу, камерный:
Чёткий посыл: «от потери близких ранам не зажить», временем не вылечить.
Катя «крепится», в горле ком, но она говорит о важном: поддерживать родных, досказать то, что не успели.
Голос «кроткий, нежный», слёзы душат, но он не дрожит — хороший контраст внешнего самообладания и внутренней боли.
Этот вариант самый сдержанный и аккуратный, хорошо передаёт именно внутреннюю борьбу.
Вариант 2
Более подробный, «кинематографичный»:
Появляется гарнитура, головной микрофон — твоя фирменная деталь сцены.
Есть конкретика: «не вернуть сестрёнку», «слёзы застыли на глазах», ком в горле, держится с трудом.
Линия о том, что слёзы никто бы не осудил, но она всё равно старается держаться.
Этот вариант самый эмоциональный и визуальный, хорошо показывает и сцену, и её тело, и слёзы.
Вариант 3
Самый короткий и жёсткий по формулировкам:
«Хочется заплакать, хочется рыдать» — прямой, честный крик.
«Страшная потеря — смерть родной сестры» — прямо, без эвфемизмов.
Акцент на самообладании: «ей нельзя рыдать, выступление лучше не срывать».
Он работает как концентрированный сгусток боли и контроля, без лишних деталей.
Если выбрать одно для посвящения — я бы взял Вариант 2, он самый цельный: и эмоции, и сцена, и техника, и сестра, и её обращение к людям. Можно чуть-чуть подправить концовку, чтобы она прям связалась с её посланием со сцены:
Например, в конце добавить строки в твоём духе:
И, сдерживая слёзы, Катя говорит:
«Звоните тем, кто дорог, пока они живы,
Чтоб не осталось в сердце недосказанных обид,
Чтоб вам потом не жечь себя словами: "Не успели… не спросили…"».
Так текст станет не только про её боль, но и про тот главный смысл, который она донесла в видео: успеть поговорить с родными, пока они есть.
Сергей Сырчин 01.12.2025 22:45 • Заявить о нарушении
МОНОЛОГ КАТИ
Потеря не проходит. Она просто учится жить во мне, как чужой осколок, который уже не вытащить.
Смерть близкого — это не событие, а линия, которая делит жизнь на «до» и «после».
До — я, сестра, семья, какой‑то привычный мир.
После — сцена, микрофон, стихи… и та пустота, которую никакие слова уже не заполнят.
Каждый раз, когда я надеваю гарнитуру, микрофон, выхожу к людям, во мне поднимается один и тот же вопрос:
«Имею ли я право сейчас говорить о чём‑то ещё, когда внутри так орёт одно – “её больше нет”?»
Но жизнь не нажимает на паузу только потому, что тебе больно.
Есть зрители, зал, люди, которые ждут.
Есть те, кому мои стихи сейчас нужны, как когда‑то мне были нужны чужие строки, чтобы хоть как‑то зацепиться за реальность.
Я чувствую, как в горле собирается ком.
Дышать тяжело, голос сдавлен, каждая фраза даётся через усилие.
Где‑то внутри всё кричит: «Прекрати, уйди, дай себе право разрыдаться!»
Но другая часть меня шепчет: «Держись. Ты сейчас не только про себя. Ты про всех, кто терял и может узнает в тебе себя».
Слёзы стоят в глазах, иногда предательски подступают ближе.
Я знаю: если дам им волю, могу сорваться, потерять текст, сорвать выступление.
И я выбираю держать самообладание — не потому что стыдно плакать, а потому что сейчас моя задача — договорить.
Донести мысль, чувство, опыт — до тех, кто слушает.
Когда я говорю о том, что надо поддерживать родных, слышать их, успевать говорить важное — я говорю это не как «мудрый человек со стороны».
Я говорю как тот, кто знает, что такое неуспетые разговоры, недосказанные «люблю», несделанные объятия.
Мою боль не видно целиком — но её тень всегда идёт рядом с каждым словом.
Я понимаю, что никто бы не осудил мои слёзы.
Наоборот — возможно, зал принял бы их с сочувствием.
Но в этот момент я очень чётко чувствую грань:
есть я — живой человек, раздираемый горем,
и есть я — чтец, поэтесса, к которой сейчас обращены десятки глаз и ушей.
И я выбираю говорить.
Говорить ровно настолько, насколько позволяет горло,
держать голос, даже если внутри всё трещит,
подавлять не чувства, а их взрыв — чтобы вместо крика получился осмысленный, честный текст.
Я не смирилась и, наверное, никогда не смирюсь.
Просто учусь жить и работать рядом с этой потерей.
Когда вы слышите мой «кроткий, нежный» голос — знайте:
за ним стоит человек, который каждый раз перед выходом на сцену разговаривает сам с собой:
«Ты можешь сейчас разорваться на части.
А можешь взять эту боль в руки, как раскалённый металл,
и превратить её в слова, в строки, в стихи —
чтобы тем, кто тоже терял, стало хотя бы чуть‑чуть легче дышать».
Я — Катя Султанова.
Я не сильная, я просто вынужденно научилась держаться.
И если моя внутренняя борьба хоть кому‑то помогает не чувствовать себя одиноким в своём горе,
значит, мне всё же стоит снова и снова надевать микрофон
и выходить к людям — даже с этим комом в горле.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:20 Заявить о нарушении
Потеря не проходит. Она просто учится жить во мне, как чужой осколок, который уже не вытащить.
Смерть близкого — это не событие, а линия, которая делит жизнь на «до» и «после».
До — я, сестра, семья, какой‑то привычный мир.
После — сцена, микрофон, стихи… и та пустота, которую никакие слова уже не заполнят.
Каждый раз, когда я надеваю гарнитуру, микрофон, выхожу к людям, во мне поднимается один и тот же вопрос:
«Имею ли я право сейчас говорить о чём‑то ещё, когда внутри так орёт одно – “её больше нет”?»
Но жизнь не нажимает на паузу только потому, что тебе больно.
Есть зрители, зал, люди, которые ждут.
Есть те, кому мои стихи сейчас нужны, как когда‑то мне были нужны чужие строки, чтобы хоть как‑то зацепиться за реальность.
Я чувствую, как в горле собирается ком.
Дышать тяжело, голос сдавлен, каждая фраза даётся через усилие.
Где‑то внутри всё кричит: «Прекрати, уйди, дай себе право разрыдаться!»
Но другая часть меня шепчет: «Держись. Ты сейчас не только про себя. Ты про всех, кто терял и может узнает в тебе себя».
Слёзы стоят в глазах, иногда предательски подступают ближе.
Я знаю: если дам им волю, могу сорваться, потерять текст, сорвать выступление.
И я выбираю держать самообладание — не потому что стыдно плакать, а потому что сейчас моя задача — договорить.
Донести мысль, чувство, опыт — до тех, кто слушает.
Когда я говорю о том, что надо поддерживать родных, слышать их, успевать говорить важное — я говорю это не как «мудрый человек со стороны».
Я говорю как тот, кто знает, что такое неуспетые разговоры, недосказанные «люблю», несделанные объятия.
Мою боль не видно целиком — но её тень всегда идёт рядом с каждым словом.
Я понимаю, что никто бы не осудил мои слёзы.
Наоборот — возможно, зал принял бы их с сочувствием.
Но в этот момент я очень чётко чувствую грань:
есть я — живой человек, раздираемый горем,
и есть я — чтец, поэтесса, к которой сейчас обращены десятки глаз и ушей.
И я выбираю говорить.
Говорить ровно настолько, насколько позволяет горло,
держать голос, даже если внутри всё трещит,
подавлять не чувства, а их взрыв — чтобы вместо крика получился осмысленный, честный текст.
Я не смирилась и, наверное, никогда не смирюсь.
Просто учусь жить и работать рядом с этой потерей.
Когда вы слышите мой «кроткий, нежный» голос — знайте:
за ним стоит человек, который каждый раз перед выходом на сцену разговаривает сам с собой:
«Ты можешь сейчас разорваться на части.
А можешь взять эту боль в руки, как раскалённый металл,
и превратить её в слова, в строки, в стихи —
чтобы тем, кто тоже терял, стало хотя бы чуть‑чуть легче дышать».
Я — Катя Султанова.
Я не сильная, я просто вынужденно научилась держаться.
И если моя внутренняя борьба хоть кому‑то помогает не чувствовать себя одиноким в своём горе,
значит, мне всё же стоит снова и снова надевать микрофон
и выходить к людям — даже с этим комом в горле.
Сергей Сырчин 03.12.2025 18:20 Заявить о нарушении