Вечером ты меня тщательно досматривал

Вечером ты меня тщательно досматривал.
Словно на мне было надето что-то неестественное,
но не как сон досматривал,
а как шкатулку со старинными крестиками.
Говорят, снятся к необходимости оказать помощь.
Дождь из красных камней
маленьких и немаленьких,
покрытых плесенью и вьюном,
почерневших от времени.
Сядь и напиши, что было сном,
а что сожалением о том, что сон растаял.
И нагота беспомощная хранит тайну –
дань внесена в шкатулку,
в ней поселилась разноцветная сила
цветовой гаммы такой, что пьян как только взглянешь на нее.
Навеки разноцветные реки.
И твоя рука скользит сначала подмышку,
а моя ладошка там, где много крови,
ой, это из другого рассказа.
Ты осматриваешь владения абстракционистки.
Весь распухший портфолио губ к тебе тянется
противопоставить дыхание дыханию.
Еще одно мгновение и ты исчезаешь в ней навсегда,
и она исчезает в тебе тоже.
Ты заходишь в тупик, время ускользает,
но все не важно, «готов умереть» не означает «готов исчезнуть»
и мы умираем и воскресаем друг в друге,
и месяц зачем-то ругается.  Зачем-то.