Дух пустыни

Средь желтых дюн затерянной пустыни
змеей уставшей полз мой чахлый дух.
Его, неповторимого доныне,
позвал Господь, к другим сурово глух.

Примет и меток в маленьких песчинках
ползущий вдаль уже не наблюдал,
смыкая очи. Времени тропинки
вели его в затерянный портал

на ткани лжи, придуманной к обеду
того, кто правду видит как десерт,
ругая сны, что с болью, но изведал
и положил в наследственный конверт

своим потомкам, истиной рождённым
во имя линий, жгущих горизонт.
Любой из них, судьбой предупрежденных
о праве на бесправия дисконт,

уже успел в иллюзии остаться,
перекроив пустыни той мираж
в одну из трёх бесцветных декораций
на сцене жизни. Встроенный пейзаж

давал надежду выбраться наружу
из сетки дебрей прошлого. В руках
жары угадывалась стужа
фальшивых слов на искренних венках,

и весь подлунный выглядел, как метка
для измеренья истинности проб
войти, как тень, в реальности беседку
и повторить испытанное, чтоб

уже ничем, по сути, не рискуя,
свалиться наземь кожаным кулём
и помянуть Всевлаственного всуе,
не прошептав и буковки о Нём.

Безумный ракурс времени былого
смущал глядевших в прорези дождя,
чуть слышно окропляющего слово,
которое, растерянно твердя,

разматывал на тоненькие нити
безмолвственный песочный человек
грядущего. Я жаждал тех открытий,
скрываясь за табличкой «имярек»,

и в небо отпустив нагое тело,
отправил душу к порванным местам,
где даже сердце биться не хотело,
переведя клиента за полста!..

...а дух остался. Он не ведал правил
для трансформаций ловких чудаков,
чьи стопы кто-то с умыслом направил
подальше от таинственных песков

моей пустыни - жаркой и печальной,
как выбор жизни в воинской судьбе,
из страха порождавшей инфернальных
бойцов, ломавших времени хребет.

Ведь всё, что есть, однажды, но покинет
свою юдоль посредством повитух,
чтоб вновь средь дюн затерянной пустыни
прополз змеей мой выпрошенный дух...