Был день, когда ушли и боли

Был день, когда ушли на море:
Немые с виду скалы шептались меж собой
О том, что
Пройдут и дни, где залив - он наш,
И всяко наше горе
Сольются в говоры камней

Так и год прошел, а, говорят, все больше
Скрылось невозвратно в волнах  затаясь.
Заместо тени, рамки, протоптанной дорожки
Холодный вечер ждет, а люди, скованно молясь,
Ежились и ежились, пока ветер пробирался до костей,
Пока слетала с лиц налипшая с веками
Кожа с грязью;
А сердца, как развлеченье для гостей,
Сжималось, било в судороги, искренне мечтая найти себя среди теней

У каждого своя прогулка, свой путь домой, где ждет своя семья.
Ценить, похоже, стоит дорогое,
Близкое, как отражение, как суть второго я.
Что твое, то навсегда, возможно слиплось, как смола с корой в лесу.
Жаль упускать, ведь знаешь: дело глухо, гибло,
Будь проскочит острым межреберным уколом
Мысль, намекая нам о том,
Что где то свернул левее, чем задумал,
Чем сердце, задыхаясь, словами вокруг да около бродило.
Вышел не на море, вовсе не в песок, скучавший на камнях,
Очутился, не успев и вспомнить,
Ты на сцене, небо - как оказалось, театр, забавный, но никак и не смешной.
Недоумевая, зачем все в руки взяли розы, а ты свой рваный веер,
В страхе метаешь взгляд с потолка на ставни, что закрыли двери.
Бьешься, будто бы в удушье, все ищешь вой волны и берег,
А с ними скалы, как из детства мутный, но живой пейзаж.
Толпа как одна на убой смеется, не хочет слышать о твоей затухающей мечте.
Придется немного покривляться, говорят, и звери любят эпатаж.

Слова не весят больше пыли на забытых миром старых, диковинных томах.
Томах о том, как сильно мы любили рыться в чужой душе, а свалку битых губ и рук
С азартом, припеваюче хвалили.
Хвалили с завистью, зная, что где то там:
Не бессмысленные театры, а цветущий двор, рябина.
И тебя, без сомненья, ждут, любимый, душа компании аля -
Все это возглас без причины, лишь не молчать, вскричать чего то без стыда.
Сколько хочешь могу писать слова умней, на пару люменов и ярче,
Но в глубине, в потемках, для меня -
Все это лишь фальшивая пленка, мой глас к немому,  песня для себя.
Но глупо верю, что услышишь здесь чуть больше пыли, ведь когда
Еще так приведется:
Не спеша, добровольно цепенея,
При намеке о теплом небе, траве, о вечере летнем
Дышать полуторною грудью абсурдом, съеденным огнем.
А это время, что, как запомнилось, веяло теплом,
Ушло как сон в углу извращенного Морфея.
И тебе к лицу вся пыль, а говоришь, совсем уж не идет.
Ты хочешь мерить ссоры, к лицу носить обиды.
Но оба знаем, как призванье к жизни - нежность и  для гравировки плеть.
И в руках - не стихи о чувственной той вьюге,
А инструкция, чем и как больней по стали жечь.
К удивлению, узоров так же много, как в созвездии имен,
Ничего не жди, поверь, мне ни капельки не ново
Под шипение горящей кожи петь.

Был день, когда ушли в дорогу:
Зной невиданных пустынь.
Ты развернулась будто зная, кто мы,
А я злазел на это в изумленьи,
Как старый ворон при виде птичих балерин.