Свидание с родиной

За мостом невысокая горка,
крыши хаток сползают в овраг.
Наш посёлок и речка Воронка
мне всё чаще являются в снах.

Может, я понемногу старею
и жалею себя иногда.
Только хочется мне поскорее,
поскорее вернуться сюда.

Сердце царствия божьего ищет,
но милей всего родина мне.
Я вернусь домой в рубище нищем,
а не сидя на белом коне.

Голубеет оконная штора,
бесновато мерцает стекло.
Это телик глядит до упора
дед Василий, влюблённый в кино.

Как всегда он лежит на кровати,
к печке ближе нацелясь в экран.
В одеяле на стёганной вате
и, конечно, немножечко пьян.

Смотрит он: то сияет как глянец,
то трясёт подбородком от слёз.
Милый дед!
Ты душою был агнец,
хотя жизнь тебя била всерьёз.

Там в уютном маленьком зале,
раскалив самовар до бела,
моя славная бабушка Валя
третью чашку поди допила.

Чай у Вали-моё искушенье.
Не могу вспоминать без тоски
из китайки густое варенье,
где есть косточки и черенки.

Мёрзло скрипнет в сенях половица,
приоткроется дверь и потом,
будет пауза долго томиться,
зависая под потолком.

В тот же миг соберутся морщинки
в уголках увядающих глаз.
Я почувствую, словно перчинка
разорвёт моё горло сейчас.

Громко кашлянув, выйду я к свету
Отведу прядь волос рукой.
-Здравствуй, ба…
Вот пришёл вас проведать,
как приятно вернуться домой.

Чувство дома – награда скитальца,
крепко бабушку я обниму.
Восковые, тружёные пальцы
потянулись к лицу моему.

-Здравствуй, ангел мой!
Что ж ты так скоро?
Неужели врачи не спасли?
Ведь тебе сейчас, кажется, сорок.
Может быть колдовством извели?

Поцелую родную бабусю,
как бывало ужасно давно
и скажу:
-Бог того не допустит.
Умереть мне пока не дано.

Я здоров. И, как пишется, годен.
И не очень ещё поседел.
А вот братец мой, знаешь, Володя
в тридцать восемь так глупо сгорел.

Губы выгнув трагической скобкой,
баба Валя ответила мне:
-Так же с нами дружочек наш Вовка.
Он играет сейчас во дворе.

-Как играет?!
Он что, хлебнул лишку?-
удивления я не сдержал.
По всему видать шустрый мальчишка
прямо с улицы в залу вбежал.

Ухватил птичий хвостик конфеты,
глотнул чая – и всё на ходу.
Ах, братишка, не знал я, не ведал,
что ты мальчик в райском саду.

Смерть его нас сразила как током.
Смерть нередко бывает слепа.
Нам осталось утешиться только:
что поделать?
Так вышло.
 Судьба.

Мы в последний год виделись редко.
Жил он замкнуто, будто не жил.
Говорят, что закладывал крепко
и с того себя жизни лишил.

Брат смотрел на меня, словно в прорубь.
Видел я, он меня осуждал:
-Ну, здорово, братан.
Что ж ты, голубь,
на могилку мою не летал?

Я-то думал себе грешным делом,
что меня ты по-братски любил.
А выходит, что вместе с телом
даже душу мою схоронил.

Не приходишь не поминаешь.
Не приносишь ко мне цветы.
После этого, кто ты,
знаешь?
После этого знаешь, кто ты?

И звучал голос младшего брата
не по-детски, а по-мужски.
Отозвался будто набатом
во всех клетках застывших моих.

И слова его жгли моё сердце.
И во сне я стонал и кричал.
От себя никуда не деться.
Не уйти от начала начал.

Наплевав на своё здоровье
лез я в драку- как повезёт
И выплёвывал с бешеной кровью
свой характер на каверзный лёд.

Разбивался.
Вставал. Снова падал.
Поднимался под кузькину мать.
Оставлял я зарубки на память.
И вот мне надоело вставать.

Я не знаю, найдутся ли силы,
чтобы встать,
отряхнуться,
пойти.
Или может с бабушкой милой
чай с вареньем
в раю своём пить?

2000г.