сотня букв

я давно обесценил слова
сотней букв, что впитались в листы,
и давно обесценил себя каждой фразой
в ненужных стихах.
если я не поэт,
отчего же так хочется телом остыть,
чтоб кричащую боль в пустоте
послесмертной заставить стихать?

я прочувствовал время,
когда погружается разум во тьму,
доброту растворяя во мне,
разрастаясь, как грязный мицелий.
свет игриво струится в глаза,
будто в белые стёкла фрамуг,
но однажды закрыть их навечно
представится мне панацеей.

я привык в одиночестве тлеть
в свете дней да во мраке ночей,
но отвык проявлять хоть какие-то чувства
к обычным вещам.
грусть и ненависть резко сменились
тотальным огромным ничем,
что теперь нет эмоций
и даже желания их ощущать.

время Стиксом поспешно течёт,
у меня не осталось сил плыть;
ныне быстро несусь прямо в ад,
хоть он вечно вокруг, как удавка.
всюду грешные люди, что алчны,
убоги, никчёмны и злы.
я, конечно, от них отличаюсь,
ведь хуже любого подавно.

как в зыбучих песках, в вечных стрессах
всё глубже тону, не спеша.
грузный город гнетёт,
покрываясь бетоном, растёт вверх и вширь.
я давно понимаю: иду в никуда,
стоит сделать лишь шаг,
оттого прыгнуть хочется
прямо в потоки снующих машин,

хоть когда-то себя утешал:
«будет лучше и всё впереди,
ведь хорошие дни непременно наступят»,
но мир обезбашен –
наступает на горло шипастой подошвой:
жесток он и дик,
посему прячусь в комнате;
стены – безмолвные стражи.

мой израненный мыслями мозг
истекает больными стихами.
руки бегло марают листы
сгустком боли, хандры и несчастий.
если я не творец, отчего
сбросить хочется комплексов камень
в реку вместе с собой,
погружаясь в бездонность
клокочущей пасти?