Не обученный с юности врать я

Не обученный с юности врать я,
в убеждениях вконец облысев,
говорил я им,- все люди – братья.
А они говорили,– не все.
Усмиряя свой гонор и нрав, да               
в безысходности видя просвет,
говорил я им,- есть в мире правда.
А они говорили, что нет.

Только веру в людей не заброшу я
никогда, ни за что насовсем,
потому  что все люди хорошие.
Но об этом известно не всем.

Равнодушно не бивший баклуши,
живший с верой до нынешних лет,
я твердил,-  люди - добрые души.
А они возражали, что нет.
А когда убеждённо и строго
я про крест говорил, что несём
и про то, что всё в мире от Бога,
возражали они, что не всё.

И тогда, грусть упрятав под рёбра я,
не спеша на дорожку присев,
тихо молвил, что все люди добрые,
но об этом известно не всем.

Жизнь несётся, стремительно тая.
Одинокий, как некогда Ной,
Лжи следы я добром заметаю,
И смеются они надо мной.
На душе и на сердце тревожно.
Убедился, по жизни скользя:
жить без правды, похоже, возможно,
но без веры, уверен, нельзя.

        Вот и веру в людей не заброшу я
        никогда, ни за что, насовсем,
        потому  что все люди хорошие,
        просто это известно не всем.