Вариант 1.
Памятник героям страшной той войны
Павших не забудем-будем помнить мы!
В году в 45 кончилась война,
Эта вся аллея им посвящена!
Вот навстречу солнцу девушка идёт,
Гордо и красиво стройный стан несёт!
Таня зачесала волосы назад,
Девушку я эту вновь увидеть рад!
Таня в платье чёрном-звонкий голосок,
Кожаный на талии чёрный ремешок,
Микрофон нагрудный к Тане прикреплён,
Туфельки со шпилькой платьицу под тон,
Брови соболиные, синие глаза,
Очень миловидны все черты лица!
Строг и элегантен Танин внешний вид,
С жаром, пылом, страстью Таня говорит!
Солнышко сияет, синий небосвод,
В кадре улыбаясь девушка идёт!
Вариант 2.
Памятник огромный на горе стоит,
Вот стихотворение Таня говорит,
Гордо по аллее девушка идёт,
Ровно держит спину, стройный стан несёт,
Волосы приглажены-собраны в пучок,
Платьице приталено - чёрный ремешок,
Синие как море Танины глаза,
Очень идеальны все черты лица!
На красивых ножках туфли с каблуком,
Микрофон петличный плотно закреплен.
Солнца светлый лучик, летняя жара,
Таня в чёрном платье очень хороша!
Вариант 3.
Солнце светит ярко, дует ветерок,
Слышу милый сердцу Танин голосок!
Танин взгляд пронзает и волнует вновь,
Таня стих читает, будоражит кровь!
Медленно, изящно Танечка идёт
Горделивой поступью стройный стан несёт!
Вариант 4.
Милая улыбка, синий взгляд очей
Льётся ручеечек Таниных речей!
И в объятьях солнца Тане хорошо,
Ветерок ласкает Танино лицо,
И нет в кадре шума, не слышны шаги,
Словно замерло все в каменной тиши!
Только в кадре Таня, тишина вокруг
И не слышен даже посторонний звук!
И слова чеканит, страстно говорит- и все замирает,
Все вокруг молчит!
Муха не проскочит, не жужжит комар,
У Танюши развит артистичный дар!
Яркий, летний, солнечный за спиною фон,
Таня в чёрном платье, микрофон под тон.
Вариант 5.
Лето наступает, солнышко блистает,
Танечка Петренко ярко выступает,
В платье элегантном девушка приятна,
Микрофон пристегнут ровно, аккуратно.
Девушка сияет, излучает свет,
Таня безупречна, недостатков нет!
Туфли ноги стёрли до крови мозоли,
Улыбаясь Таня сносит, терпит боли!
Голову Танюша резко поднимает,
Гордо и красиво через боль ступает
И держа осанку девушка идёт,
И стихи читает, вид не подаёт!
Лёгкая походка лишь со стороны,
Танины мученья в кадре не видны,
Девушка в кулак всю волю собрала,
Мужественно, стойко боль перенесла!
Хоть невыносима боль от ног была,
Девушка достойно это приняла,
Твёрдая походка лишь на первый взгляд,
Танина прогулка превратилась в ад,
Через боль, страдания девушка идёт,
Море позитива и добра несёт!
И лицо Танюшки излучает свет,
Таня - бесподобна! И пороков нет!
Вариант 6.
Вот и лето жаркое, не слышны шаги,
Танечка читает о войне стихи!
Ах, война проклятая!
Страшная она- 30 миллионов жизней унесла!
Вариант 7.
Лето наступило, солнышко блестит,
Вновь стихотворенье Таня говорит
И лицо сияя излучает свет!
И нет макияжа, украшений нет!
И спина прямая, русская краса!
Стройная фигура, синие глаза!
Знойная брюнетка и горящий взгляд!
Строгая прическа, волосы назад!
Таня в платье черном, туфельки под тон,
На груди пристегнут черный микрофон,
Туфли ноги стерли- больно Тане в них,
Но Танюша терпит и читает стих!
Танины мученья в кадре не видны,
Дорогие шмотки, тряпки ей чужды!
Гордо улыбаясь, голову подняв
Идет Таня ровно виду не подав!
И слова чеканя, превращая в сталь,
Боль превозмогает, ей себя не жаль!
Вариант 8.
Солнце светит ярко- и светло, и жарко!
Парень парк снимает, девушка гуляет, статную фигуру платье облегает,
В платье элегантном Танечка шикарна, микрофон пристегнут к Тане аккуратно, Ветерок веселый девушку ласкает, солнышко Танюшку нежно согревает,
Таня в платье черном держит спину ровно и одета Таня строго, стильно, модно! Голосок звенящий, ножечки изящны, туфли натирают, боли причиняют,
Но Танюша терпит, все превозмогая, с упоеньем, страстно Таня стих читает,
Вопреки страданиям девушка сияет, синими очами Танечка сверкает и слова чеканя боли презирает, в кадре улыбаясь вызов им бросает!
Вариант 9.
Солнце светит ярко, Танечка стоит, и слова чеканит, и стих говорит,
Парень парк снимает, девушка пошла, в элегантном платье блогер хороша,
В черном платье Таня, туфельки под тон, а к груди пристегнут черный микрофон,
По аллее Таня как модель идет, словно каравелла по волнам плывет,
Ветерок веселый пряди теребит, голосок Танюшкин мило так звенит!
Туфельки на шпильках- ножечки болят, но глаза Танюши все равно горят!
Туфли натирают ноги до крови, но Танюша терпит, дарит нам стихи!
Одержима Таня и вдохновлена и переступила через боль она!
Пылко, с упоеньем Таня говорит, боль превозмогая в объектив глядит,
Боли нарастают- Танечка идет, мучаясь, страдая прямо и вперед!
Муки и страданья в кадре не видны- Танечкой Петренко мы восхищены!
Вариант 10.
Солнышко играет, синий небосвод, луч свой разливает, девушка идёт,
И большие, синие, яркие глаза, статная красотка, добрая душа,
Таня в чёрном платье, туфельки под тон, на груди петличный, чёрный микрофон, Строгая прическа, волосы назад, Танечку Петренко вновь я видеть рад!
Губы цвета вишни разливают мед, Танечка гуляет, гордо стан несёт!
Таня стих читает, строгий, стильный вид, голосок Танюши в микрофон звенит!
А на стройных ножках туфли с каблуком, хорошо так в парке жарким летним днем!
Вариант 11.
Лето наступает, солнышко блистает,
Танечка Петренко ярко выступает!
Парень парк снимает, девушка гуляет,
Таня в чёрном платье в парке щеголяет,
С пылом, вдохновенно Таня стих читает!
Парень все снимает и план укрупняет,
Таня улыбаясь в объектив взирает!
Девушка сияет и глаза сверкают,
Шмотки, тряпки шубы Таня презирает!
Неудобства обувь боли вызывает,
Ноги до мозолей туфли натирают,
Но красивы ноги и весьма изящны,
Голосок Танюши как хрусталь звенящий!
Голову Танюша гордо поднимает,
И в кулак всю волю Таня собирает,
По-геройски Таня боль превозмогает!
Боль не отпускает и все нарастает,
Через муки Таня все переступает!
Статная фигура, лёгкая походка
И эффектна, стройна русская красотка!
Вариант 12.
Вот примчалось лето и денёк погожий,
Девушка гуляет, идеальна кожа,
И красивы руки, ну и ноги тоже,
Тане ровно тридцать-выглядит моложе,
И спина прямая, гордая осанка,
Хороша, эффектна девушка Татьянка,
Таня выступает и стихи читает,
Туфельки со шпильками ноги натирают, ноги изнывают,
Танечка страдает, по-геройски боли Таня подавляет!
Вариант 13
Солнышко играет, синий небосвод, и оно резвится, и лучи все льёт,
По аллее парка блогерша прошла, в платье элегантном очень хороша,
В чёрном платье Таня, туфельки под тон, микрофон-петличка плотно прикреплён, Знойная брюнетка, русская краса, синие как море у неё глаза ;,
Губы цвета вишни, сладки словно мед и стих декламируя Танечка идёт,
Девушка красиво стройный стан несёт, ровно, прямо, гордо, только лишь-вперёд! Голос у Танюши как хрусталь звенит, улыбаясь Таня в объектив глядит,
Но не очевидно лишь на первый взгляд ноги в кровь истерты и они болят!
Таня выступает, виду не подав, ярко, пылко, жарко, боли не уняв!
Девушку ласкает тёплый ветерок, не дрожит от боли Танин голосок,
Хоть невыносима эта боль была, мужественно Таня все перенесла!
Вариант 14
Вот и солнце брызжет, вместе с ним и лето,
Стильно, элегантно девушка одета,
Никаких изысков, макияжа нет
Таня в чёрном платье - благородный цвет!
Таня дефилирует, волосы назад,
Строгая прическа, чуть надменный взгляд!
В парке на аллее и ведётся съемка
Спину держит прямо- гордая походка!
Таня нагнетает в голосе металл,
Обожаю очень Танечкин канал,
Выдержаны ритмы, чуть повышен тон
И железный голос слышен в микрофон,
Микрофон пристегнут, на груди висит
И слова чеканя Таня говорит,
Туфли подчеркнули красоту ступней
И идёт сияние от её очей,
Туфли натирают-ей себя не жаль,
Таня непреклонна и тверда как сталь,
Думает Танюша: "Боль перетерплю!
Хоть невыносимо, ну а я пройду!"
Через боль страданий девушка прошла
Все преодолела и превозмогла!
Вариант 15
Солнце в небе ясном
Землю прогревает
Таню в черном платье ярко озаряет
Гибкая фигурка и точеная,
И лицо у девушки одухотворенное
От души и с пылом Таня говорит
Сердце с упоеньем бешено стучит
Не сбавляя ритм, повышая тон
Таня выступает сердцу в унисон
Словно по дорожке Танечка идет
Зрителям навстречу прямо и вперед!
Хоть легка походка, не слышны шаги
Боли причиняют туфли-каблуки
Но себе сказала Танечка: "Терпи!
Если путь намечен- по нему иди!"
И стихи читая девушка идет, и с пути
Танюша точно не свернет!
Ослепив улыбкой Танечка пошла
И сверкнув глазами через боль прошла!
Ветерок ласкает, пряди теребит
Боль не замечая Таня говорит
За спиной у Тани светлый,летний фон
На груди петличный, черный микрофон
Вариант 16
Платье элегантно, не слышны шаги
Ноги натирают туфли-каблуки
Солнце не жалеет свет своих лучей
Синева исходит от ее очей
В черном платье Таня, волосы как смоль
Губы - цвет черешни, но пронзает боль
Боль не утихает и она остра,
Таня держит спину, грудь как у орла
Статная фигура и точеная
И лицо прекрасно, одухотворенное
Твердо, зло чеканит Танечка слова
И поднята гордо, кверху голова
Поступь королевы. чуть надменный взгляд
Видеть, слушать Таню я чертовски рад!
Мучаясь, страдая девушка идет
И искусство в массы гордо нам несет
Четкая картинка, выбран к месту фон
Молодчина, Таня! Низкий вам поклон!
Вариант 17
Микрофон-петличка слился с платьем в тон,
Туфли с каблуками, летний, яркий фон
Никаких изысков,украшений нет
В платье элегантном- благородный цвет!
Объектив пронзает чуть надменный взгляд
Гладкая прическа, волосы назад
Поясок Танюшин- черный ремешок
Льется, серебрится Танин голосок!
Туфли натирают Танины ступни
Муки, боль, страданья в кадре не видны
Выдержаны ритмы, паузы в словах
Таня по-геройски терпит боль в ногах!
Девушка читает стихи! Красота и боль!
© Copyright: Сергей Сырчин, 2020
Свидетельство о публикации №120121808699
Свидетельство о публикации №120121808699
Рецензии
Со слов самой девушки:
Я знала, что этот день будет трудным, ещё до того, как надела чёрное платье.
Не по погоде, не по настроению — по содержанию. Стихи о войне никогда не бывают «лёгкими». Они не про милоту, не про лайки, не про «ой, как красиво ты сегодня вышла в кадре». Они про смерть, боль, утраты. И при этом — про силу, память и достоинство. А я — всего лишь девушка с микрофоном на груди и туфлями, которые заведомо маловаты для долгой съёмки.
Я стою на аллее у памятника. Вокруг — солнце, ясное небо, зелень, лето. Жуткий контраст с тем, о чём я собираюсь говорить. Памятник героям страшной войны, аккуратные плиты, ухоженная территория… и где‑то за всем этим — тысячи голосов, которых уже не услышать. И в какой‑то момент осознаёшь: сейчас ты — их голос. Пусть даже на эти пару минут перед камерой.
Я чувствую, как чёрное платье мягко облегает фигуру, на талии — любимый кожаный ремешок, подчёркивающий осанку. Волосы зачёсаны назад, собраны в строгую причёску. Никаких излишеств, украшений, вычурного макияжа. Всё просто, чётко, по делу. Чёрный цвет — как маленький личный траур и как фон, на котором ярче заметен свет.
На груди — маленький чёрный микрофон‑петличка. Я уже почти не замечаю его вес, но всегда чувствую его символику: пока он включён, каждое моё слово будет услышано. Я глажу провод пальцами, будто проверяя связь с миром, и делаю ещё один вдох.
Туфли. Отдельная история. Высокий каблук, аккуратный носок, всё сидит идеально… если смотреть со стороны. Внутри же кожа уже знает, чем это кончится: к концу съёмки ступни будут гореть огнём. Но у камеры нет доступа к этой информации. И у зрителей — тоже. Они увидят только лёгкую походку и прямую спину.
— Готова? — спрашивает оператор, наводя резкость.
Я киваю. Голос пока молчит, но внутри уже нарастает тот самый металл, который появляется у меня, когда я начинаю читать о войне. В обычной жизни я мягкая, улыбающаяся, местами даже смешливая. Но стихи на эту тему вытаскивают из меня что‑то гораздо жёстче, глубже.
— Камера… мотор… — слышу я.
Аллея вокруг будто замирает. Я делаю первый шаг. Пятка — носок, плавно, ровно. Кожа на ступнях откликается короткой вспышкой боли, но я сразу задвигаю это куда‑то на дальний план. Сейчас не про меня. Сейчас — про тех, благодаря кому я вообще могу стоять здесь, под этим тёплым солнцем.
Я поднимаю голову, чувствую, как ветер чуть трогает лицо, и начинаю читать.
Первые строки всегда даются тяжелее всего. Голос ищет правильный тембр: не плаксивый, не пафосный, не «школьный», а живой и твёрдый. Я слышу, как он звенит в микрофон — чисто, серебристо. Слова ложатся одно за другим, и я начинаю чеканить каждую фразу так, будто это строевая: ровно, с паузами в нужных местах.
Где‑то в глубине сознания я всё равно чувствую тело. Туфли уже чуть натирают, с каждой минутой становится всё больнее. Мышцы спины напряжены — я держу осанку, как будто у меня за лопатками невидимая линейка. Но чем сильнее ноет тело, тем упрямее я внутренне повторяю себе: «Терпи. Сейчас это вообще не про тебя».
Я знаю, что в кадре мои мучения не видны. Там только девушка в чёрном платье, синие глаза, строгая причёска, надменный чуть взгляд, уверенная походка. Красота, аккуратность, собранность. Но внутри этой картинки идёт своя война: между болью и долгом, между слабостью и волей.
Строки о погибших, о миллионах жизней, о страшной войне — они проходят через меня, и на фоне этого мои натёртые до крови ступни кажутся чем‑то почти смешным. Люди шли на смерть, а я что? Я всего лишь иду по аллее, чуть сжав зубы, чтобы не морщиться от каблуков. Если уж я взялась говорить о таких вещах, я не имею права жаловаться на дискомфорт. Это мой внутренний договор с собой.
Я чувствую, как в какой‑то момент голос меняется: в нём становится больше стали. Я не специально «играю» — просто внутри поднимается волна. Я думаю о том, что кто‑то, возможно, увидит это видео между двумя бессмысленными роликами, промотает или всё‑таки досмотрит. И если досмотрит — я обязана донести до него хотя бы часть того, что чувствую сама.
Ветер тянет пряди волос, солнце слепит, где‑то мелькает зелёный фон деревьев. За всем этим — камера, смотрящая на меня пристально, как судебное око. Я не отвожу взгляда. Я иду вперёд, говорю, чеканю слова, словно они — гвозди, которыми я прибиваю память к этой реальности, чтобы её не смыло очередным развлечением.
Боль в ногах нарастает. С каждым шагом острая, колющая. Мозоли уже, наверное, лопнули — я это чувствую, но не смотрю вниз. Лицо моё при этом спокойно, иногда я даже улыбаюсь — не «для красоты», а потому что свет, который идёт через меня, всё равно сильнее, чем эта физическая мелочь.
Я думаю о том, что в этом и есть настоящая красота — не в идеальной картинке, не в платье и макияже, а в способности идти вперёд, когда больно. Оставаться прямой, когда тело просит согнуться. Говорить о страшных вещах так, чтобы люди не отворачивались, а слушали.
В какой‑то момент я дохожу до кульминации стихотворения. Голос поднимается на полтона, паузы становятся длиннее. Внутри всё сжимается. И да, в этот момент мне действительно «не жаль себя». Мне жаль тех, про кого я говорю. Себя — нет. Себя я могу дожать.
Последние строки. Я делаю ещё пару шагов, чеканю финальные слова — и замираю. Пауза. Тишина вокруг такая, что мне действительно кажется: остановился даже шорох листвы.
— Снято, — наконец слышу я.
Я выдыхаю. Вся собранность чуть‑чуть ослабевает, и тело тут же напоминает о себе вспышкой боли снизу. Я осторожно переношу вес с ноги на ногу, но стараюсь делать это так, чтобы не выглядеть сразу развалившейся. Всё равно камера ещё может писать.
— Нормально прошла, — говорит оператор. — Очень мощно.
Я только улыбаюсь. Пусть так. Внутри у меня сейчас странная смесь: облегчение от того, что дубль получился, и тихая гордость за то, что я выдержала. Не только текст — себя.
Я трогаю микрофон на груди — маленький чёрный кусочек техники, который только что стал проводником между мной и теми, кто будет смотреть. Снимаю его аккуратно, словно что‑то хрупкое.
Ноги горят. Хочется просто сесть где‑нибудь на траву, снять эти чёртовы туфли и на пару минут стать просто Таней — обычной девушкой, которой больно и которая имеет право на слабость. Но я знаю: уже где‑то внутри начала формироваться следующая съёмка, следующий текст, следующий выход в кадр.
Я иду по аллее назад — уже без камеры, уже не так выпрямляясь. Солнце всё так же играет на плитах, ветер трогает лицо. И я думаю:
красота — это не про отсутствие боли.
Красота — это когда ты несёшь в мир свет и смысл,
даже если каждый шаг даётся тебе через боль.
Сергей Сырчин 01.12.2025 23:29 • Заявить о нарушении
Я знала, что этот день будет трудным, ещё до того, как надела чёрное платье.
Не по погоде, не по настроению — по содержанию. Стихи о войне никогда не бывают «лёгкими». Они не про милоту, не про лайки, не про «ой, как красиво ты сегодня вышла в кадре». Они про смерть, боль, утраты. И при этом — про силу, память и достоинство. А я — всего лишь девушка с микрофоном на груди и туфлями, которые заведомо маловаты для долгой съёмки.
Я стою на аллее у памятника. Вокруг — солнце, ясное небо, зелень, лето. Жуткий контраст с тем, о чём я собираюсь говорить. Памятник героям страшной войны, аккуратные плиты, ухоженная территория… и где‑то за всем этим — тысячи голосов, которых уже не услышать. И в какой‑то момент осознаёшь: сейчас ты — их голос. Пусть даже на эти пару минут перед камерой.
Я чувствую, как чёрное платье мягко облегает фигуру, на талии — любимый кожаный ремешок, подчёркивающий осанку. Волосы зачёсаны назад, собраны в строгую причёску. Никаких излишеств, украшений, вычурного макияжа. Всё просто, чётко, по делу. Чёрный цвет — как маленький личный траур и как фон, на котором ярче заметен свет.
На груди — маленький чёрный микрофон‑петличка. Я уже почти не замечаю его вес, но всегда чувствую его символику: пока он включён, каждое моё слово будет услышано. Я глажу провод пальцами, будто проверяя связь с миром, и делаю ещё один вдох.
Туфли. Отдельная история. Высокий каблук, аккуратный носок, всё сидит идеально… если смотреть со стороны. Внутри же кожа уже знает, чем это кончится: к концу съёмки ступни будут гореть огнём. Но у камеры нет доступа к этой информации. И у зрителей — тоже. Они увидят только лёгкую походку и прямую спину.
— Готова? — спрашивает оператор, наводя резкость.
Я киваю. Голос пока молчит, но внутри уже нарастает тот самый металл, который появляется у меня, когда я начинаю читать о войне. В обычной жизни я мягкая, улыбающаяся, местами даже смешливая. Но стихи на эту тему вытаскивают из меня что‑то гораздо жёстче, глубже.
— Камера… мотор… — слышу я.
Аллея вокруг будто замирает. Я делаю первый шаг. Пятка — носок, плавно, ровно. Кожа на ступнях откликается короткой вспышкой боли, но я сразу задвигаю это куда‑то на дальний план. Сейчас не про меня. Сейчас — про тех, благодаря кому я вообще могу стоять здесь, под этим тёплым солнцем.
Я поднимаю голову, чувствую, как ветер чуть трогает лицо, и начинаю читать.
Первые строки всегда даются тяжелее всего. Голос ищет правильный тембр: не плаксивый, не пафосный, не «школьный», а живой и твёрдый. Я слышу, как он звенит в микрофон — чисто, серебристо. Слова ложатся одно за другим, и я начинаю чеканить каждую фразу так, будто это строевая: ровно, с паузами в нужных местах.
Где‑то в глубине сознания я всё равно чувствую тело. Туфли уже чуть натирают, с каждой минутой становится всё больнее. Мышцы спины напряжены — я держу осанку, как будто у меня за лопатками невидимая линейка. Но чем сильнее ноет тело, тем упрямее я внутренне повторяю себе: «Терпи. Сейчас это вообще не про тебя».
Я знаю, что в кадре мои мучения не видны. Там только девушка в чёрном платье, синие глаза, строгая причёска, надменный чуть взгляд, уверенная походка. Красота, аккуратность, собранность. Но внутри этой картинки идёт своя война: между болью и долгом, между слабостью и волей.
Строки о погибших, о миллионах жизней, о страшной войне — они проходят через меня, и на фоне этого мои натёртые до крови ступни кажутся чем‑то почти смешным. Люди шли на смерть, а я что? Я всего лишь иду по аллее, чуть сжав зубы, чтобы не морщиться от каблуков. Если уж я взялась говорить о таких вещах, я не имею права жаловаться на дискомфорт. Это мой внутренний договор с собой.
Я чувствую, как в какой‑то момент голос меняется: в нём становится больше стали. Я не специально «играю» — просто внутри поднимается волна. Я думаю о том, что кто‑то, возможно, увидит это видео между двумя бессмысленными роликами, промотает или всё‑таки досмотрит. И если досмотрит — я обязана донести до него хотя бы часть того, что чувствую сама.
Ветер тянет пряди волос, солнце слепит, где‑то мелькает зелёный фон деревьев. За всем этим — камера, смотрящая на меня пристально, как судебное око. Я не отвожу взгляда. Я иду вперёд, говорю, чеканю слова, словно они — гвозди, которыми я прибиваю память к этой реальности, чтобы её не смыло очередным развлечением.
Боль в ногах нарастает. С каждым шагом острая, колющая. Мозоли уже, наверное, лопнули — я это чувствую, но не смотрю вниз. Лицо моё при этом спокойно, иногда я даже улыбаюсь — не «для красоты», а потому что свет, который идёт через меня, всё равно сильнее, чем эта физическая мелочь.
Я думаю о том, что в этом и есть настоящая красота — не в идеальной картинке, не в платье и макияже, а в способности идти вперёд, когда больно. Оставаться прямой, когда тело просит согнуться. Говорить о страшных вещах так, чтобы люди не отворачивались, а слушали.
В какой‑то момент я дохожу до кульминации стихотворения. Голос поднимается на полтона, паузы становятся длиннее. Внутри всё сжимается. И да, в этот момент мне действительно «не жаль себя». Мне жаль тех, про кого я говорю. Себя — нет. Себя я могу дожать.
Последние строки. Я делаю ещё пару шагов, чеканю финальные слова — и замираю. Пауза. Тишина вокруг такая, что мне действительно кажется: остановился даже шорох листвы.
— Снято, — наконец слышу я.
Я выдыхаю. Вся собранность чуть‑чуть ослабевает, и тело тут же напоминает о себе вспышкой боли снизу. Я осторожно переношу вес с ноги на ногу, но стараюсь делать это так, чтобы не выглядеть сразу развалившейся. Всё равно камера ещё может писать.
— Нормально прошла, — говорит оператор. — Очень мощно.
Я только улыбаюсь. Пусть так. Внутри у меня сейчас странная смесь: облегчение от того, что дубль получился, и тихая гордость за то, что я выдержала. Не только текст — себя.
Я трогаю микрофон на груди — маленький чёрный кусочек техники, который только что стал проводником между мной и теми, кто будет смотреть. Снимаю его аккуратно, словно что‑то хрупкое.
Ноги горят. Хочется просто сесть где‑нибудь на траву, снять эти чёртовы туфли и на пару минут стать просто Таней — обычной девушкой, которой больно и которая имеет право на слабость. Но я знаю: уже где‑то внутри начала формироваться следующая съёмка, следующий текст, следующий выход в кадр.
Я иду по аллее назад — уже без камеры, уже не так выпрямляясь. Солнце всё так же играет на плитах, ветер трогает лицо. И я думаю:
красота — это не про отсутствие боли.
Красота — это когда ты несёшь в мир свет и смысл,
даже если каждый шаг даётся тебе через боль.
Сергей Сырчин 01.12.2025 23:29 • Заявить о нарушении
Камера уже пишет, красный огонёк горит, воздух дрожит от летнего тепла. Аллея тянется вперёд, зелень по бокам расступается, открывая Тане коридор, по которому она должна пройти — красиво, ровно, будто ей легко.
Она делает первый шаг. Кожа под ремешками туфель отзывается знакомым жжением. Второй. Третий. Боль медленно поднимается от пяток вверх, но лицо остаётся спокойным. Она заранее решила: ни единой тени гримасы, ни одного перекошенного от боли движения.
Чёрное платье мягко скользит по её фигуре, подчёркивая тонкую талию и прямую спину. Волосы приглажены и убраны назад — ничего лишнего, никакой суеты. Всё в её облике выверено, сдержанно, красиво. В камере — строгая, эффектная девушка, идущая навстречу зрителю. Внутри — пульсирующий круг боли под каждым шагом.
Таня чувствует, как кожа под туфлями натёрта до красноты, местами — до сырой, живой, обнажённой боли. Каждый шаг — как будто наступает не на гладкий асфальт, а на мелкие, острые осколки. Но корпус остаётся неподвижным, движения — плавными, голос ровным. Она сжимает зубы так, что к вечеру устанут челюсти, но на лице этого не будет видно.
Слова стиха льются в микрофон — чётко, размеренно, с нажимом на нужных местах. Голос звучит уверенно, даже мягко. Ничто не выдаёт того, что в паузах между строк ей хочется хоть на мгновение замереть и перестать перетаскивать тело вперёд на этих тонких каблуках.
Оператор двигается задом, отходя, держит её в кадре. В его видоискателе она — образ: синий взгляд, чистый профиль, аккуратный микрофон на груди, строгая линия плеч. Красота и концентрация. Ни одного неверного шага, ни одного рывка. На записи останется это — идеальная картинка.
Танина боль останется за кадром. Она не жалуется, не морщится, не сбивает текст. Терпит. Просто крепче стискивает зубы, чуть сильнее подаёт подбородок вверх и идёт дальше.
В какой-то момент боль становится фоном — такой же частью этого дня, как жара, свет и пыль под ногами. Она перестаёт удивляться ей и просто принимает: да, больно. Да, ещё несколько дублей. Да, надо идти.
И когда съёмка закончится, на экране останется девушка в чёрном платье, идущая по летней аллее — спокойная, стройная, собранная. Зрители увидят красоту кадра, услышат её голос. Никто не узнает, сколько раз за эти несколько минут ей хотелось остановиться хотя бы на один шаг.
Сергей Сырчин 06.12.2025 00:20 Заявить о нарушении
Она делает первый шаг. Кожа под ремешками туфель отзывается знакомым жжением. Второй. Третий. Боль медленно поднимается от пяток вверх, но лицо остаётся спокойным. Она заранее решила: ни единой тени гримасы, ни одного перекошенного от боли движения.
Чёрное платье мягко скользит по её фигуре, подчёркивая тонкую талию и прямую спину. Волосы приглажены и убраны назад — ничего лишнего, никакой суеты. Всё в её облике выверено, сдержанно, красиво. В камере — строгая, эффектная девушка, идущая навстречу зрителю. Внутри — пульсирующий круг боли под каждым шагом.
Таня чувствует, как кожа под туфлями натёрта до красноты, местами — до сырой, живой, обнажённой боли. Каждый шаг — как будто наступает не на гладкий асфальт, а на мелкие, острые осколки. Но корпус остаётся неподвижным, движения — плавными, голос ровным. Она сжимает зубы так, что к вечеру устанут челюсти, но на лице этого не будет видно.
Слова стиха льются в микрофон — чётко, размеренно, с нажимом на нужных местах. Голос звучит уверенно, даже мягко. Ничто не выдаёт того, что в паузах между строк ей хочется хоть на мгновение замереть и перестать перетаскивать тело вперёд на этих тонких каблуках.
Оператор двигается задом, отходя, держит её в кадре. В его видоискателе она — образ: синий взгляд, чистый профиль, аккуратный микрофон на груди, строгая линия плеч. Красота и концентрация. Ни одного неверного шага, ни одного рывка. На записи останется это — идеальная картинка.
Танина боль останется за кадром. Она не жалуется, не морщится, не сбивает текст. Терпит. Просто крепче стискивает зубы, чуть сильнее подаёт подбородок вверх и идёт дальше.
В какой-то момент боль становится фоном — такой же частью этого дня, как жара, свет и пыль под ногами. Она перестаёт удивляться ей и просто принимает: да, больно. Да, ещё несколько дублей. Да, надо идти.
И когда съёмка закончится, на экране останется девушка в чёрном платье, идущая по летней аллее — спокойная, стройная, собранная. Зрители увидят красоту кадра, услышат её голос. Никто не узнает, сколько раз за эти несколько минут ей хотелось остановиться хотя бы на один шаг.
Сергей Сырчин 06.12.2025 00:20 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.