Вероника. Глава 17

Её мир как хороший фильм: увлекает, смешит, тревожит.
В бледном свете луны я смотрю на Неё украдкой:
Спит, словно кинозвезда, и просыпается тоже:
Не встает, а – выходит на съемочную площадку.

Смотрит спросонья мне прямо в душу,
будто желая задать вопрос,
На который еще никто не ответил стояще.
И рассыпаются по плечам золотые пряди Её волос.
Ни звезде, ни комете того не затмить сокровища.

Притворяюсь, что сон, столь желанный,
пока что владеет мной,
Но Её не обманешь. Как стебель цветка склонилась
К лицу моему, напоенная досыта тишиной:
«Что тебе снилось, любимый мой? Что тебе снилось?»

А мне снилось, что мы сидели вновь у Её окна
И смотрели, как сад за ним обнажался перед Всевышним.
Её руки касались моих.
Ей так нравилась эта осенняя тишина.
А я слушал, как Она дышит.

Мы наливали шампанское в бокалы,
Натертые перламутром, словно речным песком.
Бегали босиком по сухой лаванде,
представляя, что мы в Провансе.
Я говорил Ей уже непослушным,
заплетающимся языком
Что-то о бесконечной радости.

Я говорил Ей:
«Завтра мы переплавим наши короны
В россыпи крошечных обручей.
Будем носить их на всех пальцах рук и смотреть,
как играет металл на солнце».
Я говорил Ей о том,
что Она и сейчас богаче всех богачей,
Ведь у Неё до сих пор есть сердце,
которое неутомимо бьется.

А когда мы допили все и насмеялись на годы,
что ждали нас впереди,
Я отнес Её в спальню, поправил на Ней футболку.
«Оставайся со мной, – я шептал Ей, уснувшей рядом,
зажимая дыру в груди. –
Уверяю тебя, это все продлится совсем не долго».