87. Тетради - отклики

    "Если 1 — это Бог, тогда оо — дьявол.
Всякое число становится единицей, если рассматривать его как начало ряда кратных чисел. Перенос \числа\ единицы в число. Посредство. Когда единица переносится в число, это число возводится во вторую степень.
Возьмем 9. В отношении 9 к единице 3 — это одновременно и 3 и единица. Тогда 9 — это одновременно и 9 и 3".

      С. Вейль. Тетради.


     Число 9 одновременно число 3, потому что оно отображение 3 в самом себе, и оно же конечно число 1, как отображение числа 1 в самом себе.
     Все числа есть отображения числа 1 в самом себе, это понятно. Гораздо интересней в этом плане выглядят так называемые "простые числа", числа, которые делятся только на самих себя и единицу, например, 3, 5, 7 и так далее (их ряд известен). Потому что такие числа оказываются посреди всех других чисел - чистыми отображениями исключительно единицы. Остальные же числа, включают в себе смешанные отображения. И то, что всякое число можно представить как произведение его простых множителей о многом говорит - всё есть в конечном счёте только отображение единицы в самой себе.
    Простые числа есть простые отображения - направления единицы или цепи. А остальные числа есть такие же направления, взятые вместе со своими симбиозами отображений друг в друге.
    Счёт и математические операции производятся как операции с отображениями. Но во многих случаях приходится редуцировать эти смешанные отображения к их первоначальным истокам, этим мы занимаемся, например, когда переводим всё в простые числа.
    Тут уже всё действительно более или менее понятно.
   А вот насчёт Бога - единицы и бесконечности - дьявола вопрос будет более заковыристым и неординарным, поскольку такой вопрос выводит нас за пределы науки математики в философию.
   Бесконечность возникла не раньше и не позже единицы, а вместе с ней. Так что, выражаясь словами Симоны дьявол пришёл к нам вместе с Богом. Чистая бесконечность это чистая неопределённость. Чистая неясность, недоступность и невозможность. Чистое "ничто".
   Бесконечность как таковая это "ничто", без единицы она даже не нуль, а тот путь, который, как говорил Парменид не может иметь никакого вида. Не просто не имеет вида, а и не может иметь.
   Сначала должно быть что-то определённое, чтобы мы увидели неопределённое - сначала была вода по Фалесу, а потом был "апейрон" (бесконечное, беспредельное) по Анаксимандру. Сначала человек говорит: вот это, а потом он говорит - всё или "ничто". Потому что, что же такое это "беспредельное" как не отсутствие предела, который уже установлен где-то и кем-то? Бесконечное, беспредельное отрицание установленных границ. Мы только установили границы, а уже всё их бесконечно отрицает, со всех сторон - не закон ли это самой границы? Сдерживать бесконечный напор всего и оставаться границей?
    Божественный акт полагания границ возбуждает дьявола?
   Сама бесконечность становится Иным по отношению к определённости и данной своей инаковостью удерживается в поле зрения на границах нашего разума. Бесконечное - всегда Иное. А определённое - то, что не Иное, чем оно само.
Теперь, имея на руках отрицательную бесконечность "ничто" я могу с её стороны взглянуть и на мою определённость. Что же я увижу? Я увижу "конечное". Например, я увижу, что человек есть "конечное существо". Так Паскаль говорил о нашей малости смотря на неё глазами всей Вселенной, глазами её грандиозных, неисчисляемых масштабов. Смотря оттуда - я всегда буду "конечен". Но, к моему счастью, я редко смотрю оттуда... Как живому существу мне хочется смотреть не оттуда, а отсюда))). Всё дело в том, что в моей границе самой по себе уже содержится некая неизъяснимая бесконечность и она вовсе не та бесконечность, которая "за"... Я смотрю прежде всего в свою собственную бесконечность, а не в ту бесконечность, которая противостоит мне холодным и мёртвым Космосом, и смотря в лицо другому человеку я тоже смотрю в эту же свою бесконечность. Таким образом, дьявол всегда оказывается "вовне". Я отделён от него собственной границей и если не порождаю его сам, то не имею к нему и никакого отношения. Какое мне дело, даже в математике, что будет идти после самого большого числа, после какого-нибудь "гугла" или "плекса", чтобы математика была и я мог видеть её красоту и мог выполнить её предназначение, мне этого знать не требуется. Как не требуется мне знать, что ни один наш закон, ни один закон нашей естественной науки не проверен на бесконечности свершаемых через него фактов.

     Оставьте этот путь, этот путь безвидный - сказал Парменид.