Глухие голуби

Если ад и существует, то это точно оттуда, думал старый Сэм , глядя в сквозное и как бы пулевое отверстие в люке топки,предназначенное для наблюдения за процессом горения топлива.Красные от пламени трубы тянулись вверх в недоступное для обзора место пространства и напоминали ему органные, такие могут быть в обиходе только на том свете ,-никак не иначе.
На площадке было холодно и ветер лез за шиворот, но старик даже не ежился, видимо привыкнув к перепадам температуры рядом с котлом и у огромных окон лишенных дребезжащего стекла...
Четыре котла были расположены в ряд обвязанные бетоном этажей , и по высоте равнялись десятиэтажному зданию общежития для рабочих ,которое располагалось за долгой заводской территорией . Все четыре котла на сто тон пара каждый , были тускло освещены , а с некоторых из их сторон лежала густая почти вязкая как мазут тьма, учитывая то ,что была ночь и звезды за стенами сеялись на сетчатку белой дрожащей крупой через огромное прозрачное сито ...
В молодости Сэм находил некую форму романтики в том чтобы быть ответственным за важное другим и себе самому дело ,зажигать огромное , похожее на живое и наверняка демоническое сердце ,пугать из темноты лаборанток , рассказывать страшные зловещие истории ученикам,выходить в свободную минуту на крышу котельной и смотреть на все вокруг, будто стараясь понять неявную причину, но на самом деле просто растворяться и приходить в симбиотическое состояние с этим железобетонным , шумным ,ревущим, лязгающим, клокочущим местом, иногда фантазировать о том как душа входит в огромную топку и остается там сгорать эфемерным горючим до перерождения или представлять темное покачивающееся,почти закипающее зеркало испарения и отбор пара как рождение ее...
От шума можно было сойти с ума.
За сорок лет работы, у старика было многое связанно с заводом и уже не нитями а проржавелыми тросами.Многое было и многое уже ушло. Конец работы и мне конец , - заворачивайте в белую простынь, так он говорил.
Под самой крышей долгие годы с момента постройки здания селились и вили гнезда голуби. Сэм наблюдал весь цикл их жизни от спаривания и вылупления до кончины на бетонном полу.С течением лет их смертность и рождаемость выросли многократно,
причем самое большое количество смертей выпадало на остановку котла и ремонт  оборудования . Эти птицы отличались от обычных уличных чердачных курлык, повышенной интенсивностью кивания и подергивания своих маленьких сизых головок. Да что и говорить люди также друг друга не слышали из-за неимоверного шума и общались сначала ударяя по специальным трубам которые тянулись по вертикали котлов и завершались небольшими рупорами , чтобы прислонять ухо, а после уже кричали в них
слова и сочетания ,но это только для разных этажей, а для находящихся на одной горизонтальной плоскости были предназначены усиленные жесты и мимика. Раций не было.
Сэм удивлялся тому,что птицы уже через день после остановки котельной в полной тишине врезались в стены и столбы ломали свои хрупкие шеи и умирали взмахивая в последний раз крыльями. Старик брал мешок и шел собирать их голыми руками как оперенные гроздья неизвестного плодового  дерева , решившего что пришла пора урожая . Иногда днем, а иногда и ночью он нес их за мазутные резервуары в тишину и никем не скошенный чертополох, выкладывая как поделки матери природы, как легковесные души на темную землю и так оставлял , - за ночь их растаскивали лисы из леса что рос неподалеку. Иногда на территорию забредали косули и смотрели на Сэма пугливыми черными как антрацит глазами, а потом сорвавшись уносились прочь будто преследуемые им. Сэм представлял себе это и печально улыбался.

Старое дырявое ведро и доска, вот и вся скамейка. Старый сидел на улице прислонившись спиной к потрескавшейся стене мазутки  задумчиво курил и вёл такой разговор с самим собой.
-Не думаешь ли ты ,что знаешь больше других из-за времени проведенного на земле?!
Сэм глубоко затягивался и глядя на исчезающий дым сигареты отвечал себе самому в уме.
-Нет конечно, -прожить мало, даже понять что-то мало, ранний возраст вечно  что-то ищет поздний вечно что-то теряет, а середины никто не налил и не выпил...
Вот например эти птицы, они же не просто оглушенные как рыба палкой, они изначально потеряны  - больше полувека как ,начиная от первого гнезда,  а человека когда оглушили, и на какой из улиц никто и не вспомнит...
Старик кривится лицом как от зеленого лимона будто стараясь при том вообразить его иным на вкус.
- И что же из этого следует ?!
- То, что мир этот есть шум, язык бессмыслица ,одно только напряжение возведенное  чуть ли не в степень солнца, но даже своей темноты развеять не может .
Старик щурится на свет как подслеповатый.
- Ты претендуешь на истину ?!
Спрашивает Сэм.
- Истину невозможно познать и уж тем более претендовать на нее.
Отвечает старик.
- Это все только разговоры.
Ты всю жизнь врал себе самому и другим, забывая о том ,что это ложь и снова врал, а моменты прозрения сводил к хорошей погоде...Лучше тебе было бы и не начинать задумываться и искать .
Ты действительно стал глух как бревно до самой сердцевины.
Произносит Сэм ,а старик от этих слов возникших в голове начинает дремать, как всегда во время обеденного перерыва.
- Все вечно противостоит друг другу ,как и само себе...
Говорит он погружаясь в бескрайнюю прохладную воду.
- Только ты старик, один только ты...
Тихо отвечает Сэм.

Спустя время ,после того ,как старика не стало ,некоторые из сотрудников котельной утверждали, что видели его, как он стоял среди темноты глядя в луч бьющий из топки ,через смотровой глазок , а другие видели Сэма молодым ,стоящим в полный рост посреди кустов чертополоха...
А насчет птиц...то кроме него их никто никогда и не видел.