78

Возвращаюсь в мой город, а он стал другой,
Хотя те же дворцы и мосты над Невой.
Прежний запах солёной Балтийской волны
Поменял на слащавый аромат шаурмы.

По проспектам широким уже не пройти.
За поребрик людей вытесняют ларьки.
Слава Богу, Атланты — дворцовые стражи
Отгоняют торговцев от дверей Эрмитажа.

Почему-то не верится, что Петровскую стать
За последнее время он сумел растерять?
Ведь назвался по-старому, Санкт-Петербург
(И теперь уж не «Град», а культурнее -  «Бург»).

У истории нет однозначных ответов,
Словно в пьесе с туманным и трагичным сюжетом.
Для чего его так закрутил драматург?
Петербург, Петроград, Ленинград, Петербург.

Может быть я не прав в том, что было не надо,
Убирать с ряда улиц имена Ленинграда,
Чтобы помнили тех, кто прошёл трудный путь
И кого с Пискарёвки уже не вернуть.

От безделья бродил с Петербургской толпой.
Кто-то  хлеб уронил на гранит мостовой,
Экскурсанты при этом на культуру пеняли,
А кусок зачерствевший ногами пинали.

Мимо женщина шла не спеша, от трамвая,
Чёрный хлеб подняла, никого не ругая,
И слезу уронила на горбушку украдкой,
Очевидно осталась она  Ленинградкой.