На досуге читаю Жизнеописания трубадуров

(Сиречь «Жизнеописания древних и наиславнейших провансальских пиитов, во времена графов провансских процветших», записанные Жаном де Нострдамом)

Смахну я пыль с высоких фолиантов,
Чтоб знаки различить, сличая их
С резной строфою, и миров иных
Познать изящество так, словно флагеллантов
Узреть мгновения в истерзанных штандартах
И видеть мёртвых, будто бы живых.

Поставлю свечи в изголовье бездны,
Воспламеню их тёмною строкой,
Вонзив стилетом рифмы, и, покой
Вдруг обретая так, как сладость рос небесных
Молитвами нисходит в мир, и в кущах тесных
Мелодией звучит, и жжёт тоской.

Войдя в зеленый холм, что на распутье
Судеб великих, тропами глупцов
Сомкнулись, в нём обретши кров, —
Так через тайный ход во тьме проходят люди,
Не ведая про истину: «Что было — то и будет»,
Тщетно взыскуя истину меж слов.

Над фолиантом я склонюсь!.. Так долго
Буду искать ответы между строк,
Так, киноварью выжгу тот порок,
Что истончу свой дух — он станет легче шёлка,
Пронзив пространство и миры, как бы иголка
Пронзит собою этот тонкий шёлк.

Гаруспик белоглазый, в тщетном вое
Трепещущий, как на ветру листва,
Бред изольёт из уст; за сим молва
Пройдёт по миру: так кандальник поневоле
Бредёт на север и раздавлен злобной долей,
Рад лишь тому, что цел едва-едва.

Далёк от сей молвы, во тьме пещерной,
Я киноварной строчкой вдохновлён,
Лишь ей одной, как кацер, окрылён,
Взвился над хлябями, поправ мир суеверный,
Сим, инкантацией своей, сей мрак безмерный
Словом своим возжёг, точно огнём.

Сей фолиант, как рыцарь в чёрном вамсе,
Что пал в бою, истерзанный толпой,
Пылью времён сокрыт, найдя покой
В божественных чертогах — в вечном ренессансе,
Однажды жизнь на кон поставив в преферансе
И проиграв её, стал прахом и травой.

Но разбудить посмел сей тёмный призрак
Беспечный трубадур строфой своей,
Освободил из бездны строк теней
Прозрачных, что взросли в янтарных ризах,
В напевах пасторальных, блеск — их признак,
И вечно им дано жить средь людей.

Так вот, себя представив древним жаком,
Прозрел Гильома Трубадура снова я:
Он — фолиант (в том мысль была моя),
Чтоб уподобиться во всём ему, в сём знаком
Мне стала книга та, что не исторглась прахом.
И в ней узрел я: вновь цветет заря!

Картина: Zichy Mihaly (1827 - 1906) - A trubadur, 1846.


Рецензии
Истинные трубадуры, менестрели, миннезингеры, барды были духовными рыцарями и несли людям Свет божества через пение, поэзию, музыку. Были, конечно и куртуазные рыцари и барды, но ценны для человечества именно первые, воспевавшие Прекрасную Даму (Нотр Дам), Богородицу! Инквизиция жесточайше преследовала их, как в Европе в XIII-XVIвв, так и России, особенно во времена Алексея Михайловича, разрушителя российского богородичного архетипа. Но архетипы бессмертны - и миннезанг возрождается!

Иосиф Перов   01.09.2021 13:44     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.