Тройка мчится в бассейн

       Размышление в прозе по мотивам русской классики.
      Не стихи (да простится мне), но почти поэзия.

У Шукшина в одном из рассказов колхозный механик «забуксовал», читая вместе с сыном поэтический отрывок из «Мертвых душ» Гоголя. Рассказ так и называется — «Забуксовал». Механика смутило, что в воспетой писателем, вдохновляемой Богом сказочной тройке-Руси едет шулер Чичиков.

«А кого везут-то? Кони-то? Этого… Чичикова? …Этого хмыря везут, который мертвые души скупал, ездил по краю. Елкина мать!.. Вот так троечка!»

Вчитываясь в текст Гоголя, мы и сами начинаем буксовать. «Что значит это наводящее ужас движение?» — спрашивает писатель. И дальше: «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ». Ответа нет. Колокольчик заливается чудным звоном, «и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства». В этих гениальных строках слышится что-то зловещее. Недаром Гоголь в припадке безумия сжигает второй том «Мертвых душ», перестает принимать пищу и умирает.

Наступает эпоха «Бесов» Достоевского. Второй гений русской литературы полон мрачных предчувствий. Он умирает от туберкулеза всего через девять лет после выхода пророческого романа. А тройка-Русь все мчится. Колокольчик звенит. Чичиков не удерживается в бричке и выпадает от усилившейся тряски. Его, как помещика, приканчивают штыками матросы.

Приходит революция. Затем гражданская война, голод, пролетарский террор, коллективизация. Тройка заваливается одним колесом в пропасть и несется дальше — уже на последнем издыхании, без седока. Русь больше не вдохновляется Богом: у новой власти с небесами отношения не складываются. Наступает эпоха разрушения духовных оснований. «Мы наш, мы новый мир построим». «Железный конь придет на смену крестьянской лошадке». Тройку меняют на трактор, затем на танк.

Происходит переосмысление сакральных ценностей. Всякая уважающая себя империя должна претендовать на мировое господство. И всякая империя обязана иметь в центре храм. Центр империи — это центр Земли. «Столица Советского Союза была центром мира. Москва располагалась на пересечении двух нулевых осей — север–юг и восток–запад — и вертикального axis mundi, представлявшего собой древо времени», — напишет позже историк Юрий Слезкин.

Именно в этом месте большевикам мешал храм Христа Спасителя. Его взрывают динамитом.

Задумывается новое святилище коммунистической религии. Принимают проект Йофана с рекомендацией завершить композицию «мощной скульптурой Ленина величиной 50–75 метров, чтобы Дворец Советов выглядел пьедесталом для фигуры вождя». На смену глуповцам и мертвым душам приходят герои Платонова. Они роют котлован под «вечный дом». Они истощены морально и физически, существуют «без всякого излишка жизни». Котлован становится их могилой: испорченные капитализмом люди не нужны в светлом будущем, их кости пойдут в фундамент. Выжить должна только девочка Настя — но умирает и она. Стройку не завершают, котлован заливают водой, и появляется бассейн «Москва».

Связь с небесами прерывается на семьдесят лет. Тройка в виде танка проходит пол-Европы и по-прежнему наводит ужас на соседние народы. Позади — десятки миллионов трупов. Вместо колокольчика грохочут гусеницы по брусчатке городов. Но без Бога нет пути. Приходят унылые гэкачеписты и транслируют по телевидению «Лебединое озеро». Под музыку Чайковского мир большевиков тает, как мираж. Навязчивый мотив «кто был ничем, тот станет всем» начинают играть задом наперед. На смену очковому сортиру приходит итальянский позолоченный унитаз.

Тройка мутирует в роскошный немецкий автомобиль. Черный, с голубым огоньком на крыше — «бумер», «мерс».

На месте бассейна «Москва» строят парковку и автомойку для новых троек. Сверху, на всякий случай, пристраивают храм. Злопыхатели утверждают, что он больше похож на бизнес-центр. Но и правда — не пропадать же драгоценным квадратным метрам в самом центре мира.

Куда ты мчишься, помытый немецкий, но такой русский бумер-тройка? На боку у тебя старательно выведено: «На Берлин» и «Можем повторить». Теперь все предельно ясно. Голубой огонек тревожно мигает, будто проверяет связь с высшими инстанциями.

Кто же сидит внутри? Может, все тот же Чичиков — обновленный, с ухоженным лицом. Он по-прежнему торгует душами, только теперь они образуют вторую нефть. Первая уже на исходе.

Русь снова несется, сама не зная куда. Впереди, по мнению Пелевина, крайняя битва чекистов с масонами.