Душевные смуты

В этой комнате книги обвиты густой паутиной,
Стены этого дома задушены колким плющом.
Опечаленный вальсом осенним и шторы задвинув,
Растерзаю себя на бумаге, мой диагноз — душевно больной.

Я, бывало, нырял в море грёз, прикоснувшись к рябине,
Собирая ладонями звёзды и срывая с ветвей виноград.
Розы грустно головки склонили и ныне лишь бурьяном щетинится сад.
Мой рассудок в агонии тонет в бездонной трясине.

Заколочены двери гвоздями, окна насмерть залиты в бетон.
Радость от пробуждения забыта, избавленье от мук — вечный сон.
Заменил парад звёздных планет потолок с желтизной,
Тяжко жить со стучащей меж рёбер, всеобъемлющей чёрной дырой.

Я чужой средь таких же потерянных в гуще народа,
Моё тело - в плену, дух повержен, сознанье - тиран.
Так зачем неподвластные тайны решать, будучи просто отборнейшим сбродом,
что терзаемый собственной болью внутри и другим оставляет решето кровоточащих ран?