Рыжий лес

Я сидела на остановке. Бомж с собутыльницей попросили у меня денег, я не ответила, мне самой они были нужны. Их взаимоотношения мне так и остались не ясны. Но я догадываюсь, что от такой скотской жизни у них пропала всякая любовь и нежность в привычном поп-культурном понимании. Они были как сородичи в стае, хотя понятно, что их связывали когда-то романтические отношения. Может, в далекой юности, когда они еще лишь строили мечтательные образы.
Я в панике, в голове и груди Арктика. На мне были платье, пальто, босоножки и сумка. Сережки, браслет, ремень, кошелек с проездным, мелочью 14 рублей, карточкой на нуле, наушники, 2 пластыря, бинт с протухшим двухлетним замороженным укропом, карандаш для глаз, телефон, зарядка, ключи от ненавидимого мною дома и паспорт — все это пропахло корвалолом и лежало в сумке.

Подъехал мой электробус. Пьяные бомжи сели у кабины водителя и что-то выкрикивали. Парень со смартфоном недовольно поглядывал на них каждые 20 минут. Электробус трансформировался в троллейбус и загавкал дверьми, муки отпустили. Вокруг появились волшебные синие и фиолетовые оттенки как поволока. Подул ласковый, осенний и холодный ветер из форточек, троллейбусы располагали форточками. Не то, что новые запаянные электробусы, где человек чувствует себя как взаперти буржуазной действительности. Мы набрали скорость. Боль сдуло потоком свежего воздуха.
Новая осень в проволоке под молотом во тьме и холоде. Все вновь приобрело пугающие, глухие и острые масштабы, которые в этот раз уже даже не впускались. Чернобыльская катастрофа вновь отозвалась в моем сердце. Разрушенная жизнь, пустые дома и глаза, арматура, железо и едкий запах, реальность в ржавых оттенках осенней листвы.

Поезд 041В Москва — Чернигов отходил около двенадцати ночи.
Из Чернигова можно добраться до Семиходок, а там пешком до Припяти. В поезде я вспоминала Екабса. Однажды посчастливилось побывать у него на занятиях. Он был отдельно ото всех. Я ждала его возле выхода, но он уже ретировался, я даже не увидела его ухода.
Поезд мчался, из окон, выстроенных в ряд, был виден осенний украинский пейзаж, летели всех оттенков желтого и оранжевого листья. Поддувал на шторку ветер. Запах плесени, ржавые перила в поезде. Мелькающие добротные дома. Как это все камнем лежит на сердце. Мы подъехали к ЧЗО.
Я шла по проселочной дороге углубляясь в садовое товарищество. Мой путь продолжался до тех пор, пока я не уперлась в участок с кучей хлама и ограждениями.
Повеяло ужасом, стало ясно, что я уже в зоне. Я увидела бродягу у забора, но он будто был уже мертв. Он сказал что-то невнятное на неизвестном мне языке. Пространство растянулось. Чувствовалось, что отсюда нет выхода. Бродяга стал менять свой облик ежесекундно, то превращаясь в мою преподавательницу по теории функции комплексной переменной, то в незнакомых мне людей. Постоянно меняя свой облик и смеясь он сказал:

— Не выберешься, уже поздно.

— Как? Такого быть не может, я же только что… - Ответила я.

— Обрати-ка внимание-ка на пространство!

Бродяга зашевелил руками и земля начала то уходить из под ног, то вибрировать. Закружилась голова и затошнило. Как, по его мнению, я смогу выбраться благодаря этим свойствам материи? Я услышала смех и вновь фразу не неизвестном мне языке.
Меня окружали деревья темно-бирюзового цвета. В лесу был туман. Под ногами еще остались ягодки, возле некоторых деревьев маленькие вороны что-то подтанцовывали.
На встречу вышел мужчина в белой маске птицы, это был Екабс. Внутри все задрожало от радости и волнения. Он шел вблизи моего пути, но я совершенно его не интересовала. Он молчал и думал о своем. В глуби леса кто-то стучал по поющей чаше.