J. L. Borges - Two English Poems - Ru

“Two English Poems”

I.

The useless dawn finds me in a deserted street-
corner; I have outlived the night.
Nights are proud waves; darkblue topheavy waves
laden with all the hues of deep spoil, laden with
things unlikely and desirable.
Nights have a habit of mysterious gifts and refusals,
of things half given away, half withheld,
of joys with a dark hemisphere. Nights act
that way, I tell you.
The surge, that night, left me the customary shreds
and odd ends: some hated friends to chat
with, music for dreams, and the smoking of
bitter ashes. The things my hungry heart
has no use for.
The big wave brought you.
Words, any words, your laughter; and you so lazily
and incessantly beautiful. We talked and you
have forgotten the words.
The shattering dawn finds me in a deserted street
of my city.
Your profile turned away, the sounds that go to
make your name, the lilt of your laughter:
these are the illustrious toys you have left me.
I turn them over in the dawn, I lose them, I find
them; I tell them to the few stray dogs and
to the few stray stars of the dawn.
Your dark rich life …
I must get at you, somehow; I put away those
illustrious toys you have left me, I want your
hidden look, your real smile — that lonely,
mocking smile your cool mirror knows.

II

What can I hold you with?
I offer you lean streets, desperate sunsets, the
moon of the jagged suburbs.
I offer you the bitterness of a man who has looked
long and long at the lonely moon.
I offer you my ancestors, my dead men, the ghosts
that living men have honoured in bronze:
my father’s father killed in the frontier of
Buenos Aires, two bullets through his lungs,
bearded and dead, wrapped by his soldiers in
the hide of a cow; my mother’s grandfather
–just twentyfour– heading a charge of
three hundred men in Peru, now ghosts on
vanished horses.
I offer you whatever insight my books may hold,
whatever manliness or humour my life.
I offer you the loyalty of a man who has never
been loyal.
I offer you that kernel of myself that I have saved,
somehow –the central heart that deals not
in words, traffics not with dreams, and is
untouched by time, by joy, by adversities.
I offer you the memory of a yellow rose seen at
sunset, years before you were born.
I offer you explanations of yourself, theories about
yourself, authentic and surprising news of
yourself.
I can give you my loneliness, my darkness, the
hunger of my heart; I am trying to bribe you
with uncertainty, with danger, with defeat.





I.

Бесполезный рассвет находит меня на углу пустынной улицы -
; Я пережил ночь.
Ночи - это гордые волны; темно-синие громоздкие волны
груженые всеми оттенками глубокой порчи, груженые
вещами маловероятными и желательными.
Ночи имеют привычку таинственных подарков и отказов,
из вещей, отданных наполовину, удержанных наполовину,
радостей с темным полушарием. Ночи действуют
так, я тебе говорю.
Всплеск, в ту ночь, оставил мне обычные клочья
и мелочи: некоторые ненавидели друзей, с которыми болтали,
музыку для снов и курение
горького пепла. Вещи, которые мое голодное сердце не может применить.
Большая волна принесла тебя.
Слова, любые слова, твой смех; и ты так лениво
и постоянно красивая. Мы говорили и ты
забыла слова.
Разбитая заря находит меня на пустынной улице
моего города.
Твой профиль отвернулся, звуки, изкоторых складывается твое имя, волны твоего смеха:
это прославленные игрушки, которые ты оставила мне.
Я переворачиваю их на заре, я теряю их, я нахожу
их; Я говорю их нескольким бродячим собакам и
к немногочисленным бродячим звездам рассвета.
Твоя темная богатая жизнь...
Я должен на тебя как-то наткнуться; Я убрал те
прославленные игрушки, которые ты оставила мне, я хочу твой
скрытый взгляд, твою настоящую улыбку - эту одинокую,
насмешливая улыбку которую знает твоё прохладное зеркало.

II

Чем я могу тебя удержать?
Я предлагаю тебе постные улицы, отчаянные закаты,
луну зазубренного пригорода.
Я предлагаю тебе горечь человека, который долго-долго смотрел на одинокую луну.
Я предлагаю тебе моих предков, моих мертвецов, призраков,
что живые мужчины почтили в бронзе:
отец моего отца убит на границе
Буэнос-Айреса, две пули через легкие,
бородатые и мертвые, завернутые своими солдатами в
шкуру коровы; дедушка моей матери
-всего лишь 24-х -летний - возглавляя отряд из
трехста мужчин в Перу, теперь призраки на
исчезнувших лошадях.
Я предлагаю тебе любое понимание моих книг,
независимо от мужественности или юмора моей жизни.
Я предлагаю тебе преданность человека, который никогда
был предан.
Я предлагаю тебе то ядро себя, которое я спас,
каким-то образом - центральное сердце, которое не занимается
словами, не торгуется с мечтами, и
нетронут временем, радостью, невзгодами.
Я предлагаю тебе память желтой розы, увиденной в
закат, за годы до твоего рождения.
Я предлагаю тебе объяснения тебя, теории о
тебя, подлинные и удивительные новости
о тебе.
Я могу дать тебе мое одиночество, мою тьму,
голод моего сердца; Я пытаюсь подкупить тебя
неопределенностью, опасностью,  поражением.

(c) Jorge Luis Borges

(c) translated by Maryna Tchianova