Я просто луч звезды спрямляю

Из-под земли бьет родник сожаления.
Крепко бьет.  Но не у меня.  Не мой.
– Зной страсти жалит тебя.  Испей из меня.  – Нет.
Безводный песок недолго будет безводным.  Я добуду воду даже на Марсе.
Потрясая кулаками, бьет пена воды.
Жажда любви задушит вас.  Поглотит воздух.  Погубит вас.
Вы уже не способны ни на что, кроме повторений.
Призыв глух.  Наточен мой слух.  Моя вода другая.
Я пью себя не истощая. Я пью его не истощая.
Вы презираете меня за то, что ниже.  Бог судья.
Он слышит и блестит бадья.  Там режутся в любовных играх звезды.
Невозвратимо царство до распада.  И да, чуть жаль того, большого водопада.  И овцы сыты и волки целы.
Но только нет Венесуэлы.  И жаль немного карандаш.  Зато не упрекают в фальши.
Вы знаете причину вашей фальши?  Вы воспевали мертвую и падшую,
а Бог, Богиня, не желала пасть.  И шествовала, упиваясь всласть
надеждой, что когда-нибудь услышат, как воздух и вода друг другом дышат.
И принимают с радостью, любя.  И ветер брызги светит теребя.
Жестокость – дочка отвращения.  Кого?  К кому?  Желая мщения,
заразой логики больны и напрягая в ночь умы, вы сами знаете, что сбились и ваши тряпки износились.  Когда забыли, что влюбились.
Бессмысленно себе открылись и вдруг испариной покрылись.  Да вы,
вы знаете о ком я.  Я так устроена, что помню.  Но сильным было слово царство.
Но из воюющих пылинок, – я простодушна и невинна, – из воюющих пылинок не написать
опять картинок.  И добродетель истощилась.  Когда вода любви приснилась.
Я ничего не выясняю, я просто луч звезды спрямляю.

Распоряжаются, не увлекают.  И как увлечь они не знают...
А я себя высвобождаю, осколок за осколком таю.
Нет царству дела до их распрей и царство без любви несчастно.
На торжестве и во главе сидит несчастье.  Хоть и взывают до здоровья власти.
И ненавидят тех, кто был их частью.  Той сказочной до волчьей пасти.
Укрыв землею землепашца...  Ах, и не пашется.
Испорченность здоровью не помеха, а поощрение другого века,
в смолистой хвое вопли человека, закончено строительство до века,
накопленное в алых реках смолкло и стала я желать другого волка,
но вопли все же не имеют сходства, мне жаль ужаленного благородства.
И ветер слов – тщета.  Я презираю все то, что до сих пор не понимаю.
Мне возвеличиться до светлых весен любо.  Вот, что сегодня расскажу я другу...