Вертолет

Вертолет резко падал вниз,
нашими же подбитый,
и горели танки, как фашист
не добитый.
      - Связист! Связист.
Почему молчите? Ироды?
Вертолет резко падал вниз,
нашими же, подбитый.
- Вы своих взрываете!
Своих.
Долбите. Мать вашу!
А какой-то солдатик
написал про это стих.
Про международную кашу.
Братья,
а Вас учили делиться ?
Не то, чтобы на войне ?
Не то, чтобы в мире?
Делиться учили Вас наедине
с Богом?
Душа в заветной лире...
Кто-то читает Пушкина?
Кто-то изучает Евангелие?
А вы делились,
чтобы покушать хватило всем?
Всем? Понимаете ?
Так и накормил Христос,
много людей.
- Связист! Связист !
Я ничего не слышу,
кроме вражеских угроз.
Ничего не слышу,
кроме вражеских угроз.
Падали вертолеты, падали.
Синие очи плакали в небеса.
А мы опускались флагами,
флагами опускались. Да.
А какой-то солдатик,
оловянный ? Оловянный.
Прыгал в огонь!
Где танки с вертолетами
догорали
и была страшная и адская
ВОНЬ.
Ничего я знать не хочу о войне,
о войне, где я не был НИКОГДА.
Потому что страна горела в душе
и страной горела ДУША.
Но как-то солдатик написал об этом,
он в дневнике написал.
Господи, ты сделал меня Поэтом,
а я Поэтом так и не стал.
Гоголь сжёг второй том,
Мертвые Души.
Потому что он не хотел быть палачом
Родины,
где не умеют вместе даже кушать.
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ. СПАСИБО
ВАМ, НАРОДНАЯ ДУША.
РУССКАЯ, КРАСИВАЯ
И ВСЕГДА ОДНА.
ТЫ СО МНОЙ ДЕЛИЛАСЬ ХЛЕБОМ
ГОРЬКИМ, КАК ГОРНЫЙ МЕД.
Я НЕ СТАЛ ТВОИМ ПОЭТОМ,
НЕ СТАЛ. ТАК, ВОТ.
Написал солдатик в тетраде,
раскаяние свое.
Дописал:
- С меня хватит
и стихи все сжёг.
- Связист!
Вы слышите меня, связист.
Почему молчите?
Вертолет не падает вниз...
Летит! Новый.
Смотрите.