Любви дар

По соседству жили гуси,
Тетки Раи, бабы Дуси.
В снеговой воде купались
И друг с дружкою общались.
Машут крыльями красиво,
Плещут брызгами игриво,
Любовь весенняя у них,
И нету тут забот других.
Лишь одна гусыня в стае,
Всегда держится у края,
Нелюбима гусаком,
Ее клюют все поедом.
Она от стаи отошла,
Сладу с ними не нашла,
Ходит, плавает одна.
Она им вовсе не нужна.
И за что ее изгнали?
Если б вы ее видали,
Шея бела, грациозна,
Заглядеться просто можно.
В воде клювом поведет,
Затем ловко поднырнет,
Отражается в воде,
Словно лебедь там на дне.
Нельзя такую не заметить,
Не грешно ее приметить.
Что и случилось с гусаком,
Будто стукнул его гром.
Соседский гусь на ней запал,
Верным другом ее стал.
А бабы Дунины гусыни
Одни плавают отныне.
Словно гусь сошел с ума,
Лишь одна ему мила.
Подплывут друг к другу нежно,
Он вскинет голову небрежно.
Сплетет шею с ее вместе.
Знак внимания невесте.
И любуются друг другом
Проплывая круг за кругом.
Перемерили все лужи.
И на пару только дружат.
Живут ну просто как во сне,
Но пришла пора сидеть в гнезде.
Гусыня дни проводит там,
А гусак гуляет сам.
Он не может разлюбить,
Свою подругу позабыть.
А она в гнезде гогочет,
Друга видеть очень хочет.
И пошел он к тетке Рае,
К своей любимой, что в сарае.
А там забыли лаз закрыть,
И случись такому быть,
Его крылья вдруг сплелись,
Полетел он прямо вниз.
Так свалило в погреб гуся.
Потеряла баба Дуся:
«Где гулящая та птица?»
И на соседей давай злиться.
«Это вы его забили,
Моего гуся погубили!
Он всегда наведывался к ней,
Этот долговязый змей!
Чтобы вам кошмары снились,
Его костями подавились!»
Обида душит тетку Раю:
«Как ответить ей, не знаю!
Ведь говорила же я ей,
Выпускать его не смей.
Не каждый может так любить,
А я б могла его купить.
И мировую вместе справим,
Распри все наши оставим.
Если честно я устала,
Дунька гусем так достала!»
Вот прошло уже с неделю,
Гусак дышит еле-еле,
За капустой лезет тетка Рая,
В погреб свой, что у сарая.
И наткнулась на гуся,
Перепугалась прямо вся.
Ведь не зря ругалась Дунька,
Случай этот вспомнить жутко.
Подняла наверх его,
А он к гусыне и «го-го-го».
Изумилась тетка Рая,
И сказала: «Ну не знаю,
Это ж надо так влюбиться,
Можно только подивиться!»
Извинилась тетка Рая,
И совсем не полагая,
Что баба Дуня не простит,
А в отместку повелит,
Зарубить того гуся,
Вот тебе любовь и вся!
Так прошла весна любви,
Наступили лета дни.
Вновь гусыня вышла в поле,
Ей не скучно теперь боле.
Идет гордая, шагает,
И за собою зазывает,
Гурьбу маленьких гусят,
Те за нею в след трусят.
Шум стоит такой веселый,
Словно гимн сей жизни новой.
Вышла стая бабы Дуси,
У нее все стары гуси.
Нету маленьких гусят,
И она не хочет знать,
Тех соседей, что смогла
И по факту увела,
Вожака ее всей стаи,
Та гусыня тетки Раи.
Когда гусят она ведет,
Баба Дуня в след плюет.
Она не может ей простить, что гусака пришлось забить.
Но осталась память о гусе,
Ведь его гусята все,
Впрямь похожи на отца,
Долговязого самца.
Тетка рая извелась ну вся,
Из-за этого Гуся.
Подарить другого хочет,
На него похож он очень.
Баба Дуня ни в какую:
«Я и так еще тоскую,
А ты хочешь мне опять?
Не хочу я вспоминать!
Это будет то же племя,
Потеряю только время.
Хватит мне таких вот шуток,
Разведу я лучше уток!»
Каждый видит под своим углом,
Но нужно помнить об одном.
Покуда есть такие гусаки на свете,
От них такие ж будут дети.
Дала природа любви дар,
Счастливый, кто его познал.
А если нет такого чувства,
То это очень, очень грустно.
Все как было, так сложилось,
А люду много подивилось.
Ведь по осени в округе всей
Раскупили тех гусей!
Долговязых гусаков,
Крепко верящих в любовь!