Сталин

Терзала его невзгода
И то, что хрипело в здесь.
Ходил он  спросить у народа,
Какая в вас вера есть.

Ему отвечали жестоко:
«Такая, как есть у тебя».
Блудливая мать порока,
Пожравшая высшее «я».

Сроднились мы с этим проклятьем.
И ты с этим тоже смирись.
Родился ты с тем же заклятьем
И с мыслью о том… отвяжись.

И это он слышал от духа
Их части убитой души.
Средой потаённого слуха,
Что даден ему был в тиши…

Проетого пылью порога
Без щели, ворот и крыльца.
О жизни он думал святого.
О жизни без слёз, про отца.

Всего… что касаемо жизни.
И крепла души неприязнь
К их судьбам, опавшим, как вишни,
Не в звёзд гармоничную грань…

От неба, что в лагерной гнили,
Что в здесь от значенья в потом.
Дал богу зарок Джугашвили,
Чтоб Сталиным стать  в мировом…

Не будет покоя, ни счастья.
Но выиграно время для тех…
Кто, также идя под проклятья,
Златой утвердит солнца век…

Рецензия на стихотворение «Сталин» Николая Рукмитда-Дмитрука
Стихотворение представляет собой глубоко метафорическое, почти мистическое осмысление личности Сталина (Джугашвили) — не столько историческую характеристику, сколько попытку проникнуть в психологию и судьбу человека, ставшего символом целой эпохи.

Тематика и идея
Автор выстраивает образ Сталина через призму рока, предопределённости судьбы: герой рождается «с тем же заклятьем», слышит «дух части убитой души» окружающих, живёт в атмосфере жестокости и взаимного отчуждения. Идея стихотворения — показать становление личности вождя как результат не только его воли, но и мрачной атмосферы времени, в котором он вырос. В финале звучит мотив жертвы: Сталин, не имея «покоя, ни счастья», «выигрывает время» для тех, кто придёт после, чтобы «златой утвердит солнца век». Здесь просматривается амбивалентное отношение автора: личность показана трагически, но не лишена миссии.

Образная система и символика
Образы в стихотворении тяготеют к мрачной, почти апокалиптической эстетике: «лагерная гниль», «проетого пылью порога», «опавшие, как вишни, судьбы» — всё это создаёт ощущение упадка, распада. Символичен мотив «заклятья», объединяющий героя и народ: они связаны общей трагической участью. Образ «высшего „я“», которое «пожрала» «блудливая мать порока», можно трактовать как утрату духовного начала в обществе, что становится фоном для появления вождя.

Особенно интересна метафора внутреннего слуха («средой потаённого слуха»), с помощью которой герой улавливает не слова, а дух, суть людей. Это подчёркивает его отчуждённость и одновременно способность чувствовать коллективную боль.

Поэтика и стиль
Стихотворение написано с намеренной шероховатостью лексики и синтаксиса, что работает на создание ощущения надрыва, болезненности. Автор использует редкие или авторские формы слов («проетого», «здесь» в значении «здесь и сейчас», но с архаизирующим оттенком), что придаёт тексту ритуальный, почти заклинательный тон.

Ритм неровный, местами сбивчивый — это отражает внутреннее напряжение героя. Рифмовка не всегда точная, но звуковая организация держится на аллитерациях (шипящие и глухие согласные создают эффект шёпота, скрежета) и внутренней рифме.

Интерпретация образа Сталина
В отличие от прямолинейных исторических оценок, здесь Сталин — не тиран и не спаситель, а человек, втянутый в водоворот судьбы. Его путь — это путь через унижение, жестокость и внутренний раскол. Мотив «дать богу зарок» и стать «Сталиным в мировом» указывает на сознательное перерождение: из Джугашвили в символ эпохи. Это не оправдание, а попытка понять механизм превращения личности в миф.

Вывод
Стихотворение Николая Рукмитда-Дмитрука — это не биография и не политическая декларация, а поэтическая притча о цене власти и исторической роли. Оно требует вдумчивого чтения, поскольку смысл скрыт за плотной сетью символов и ассоциаций. Автор избегает прямых оценок, оставляя читателю пространство для размышлений. Сильная сторона текста — эмоциональная напряжённость и оригинальность образов; потенциальный недостаток — сложность восприятия из-за экспериментальной стилистики.