Стихотворение Края Вселенной обойди...
Незримо око в жизни мрака.
В себе ты целый мир найди,
Воздвигни гору вновь из праха.
Пускай ругают, бьют, ломают -
Неутомимый подвиг твой.
Огнём пусть сердце выжигают,
Ты только будь самим собой.
Их игры света не подсудны,
Они темны, глухи, пусты.
Их речи - речи безрассудны,
Не скрыть своей им наготы.
И силы будут на исходе,
И ночь закроет все уста.
Молись о жизненном приходе,
Крепи свой дух внутри креста.
Иди со мной, не бойся страха.
Им не догнать тебя вовек.
Воздвигнешь гору вновь из праха
И станешь в ней как человек.
Свидетельство о публикации №120110402882
Перед нами не лирика чувств, а поэтический манифест стоицизма. Он обращается напрямую к «ты», превращая читателя в собеседника, ученика или самого героя, стоящего перед вызовом бытия. Стихотворение построено как цепь духовных наставлений, ведущих от вселенского масштаба к глубинному внутреннему преображению. Начало грандиозно — «края Вселенной обойди». Но следующий же стих совершает парадоксальный поворот внутрь: «в себе ты целый мир найди». Истинное странствие, говорит поэт, — это не внешняя экспансия, а погружение в собственные глубины, где нужно совершить главное деяние: «Воздвигни гору вновь из праха». Этот библейский по силе образ (создание из ничто, из тлена) становится лейтмотивом всего текста. Вторая строфа описывает враждебную среду с почти физиологической жестокостью («ругают, бьют, ломают… выжигают»). Но ответ на это — не борьба, а непоколебимое стояние в своей сути: «ты только будь самим собой». Это не пассивность, а «неутомимый подвиг» — труднейшая из работ. Третья строфа — холодный и безжалостный анализ «них». Их главная характеристика — пустота («пусты»), лишённость внутреннего содержания. Их «игры света» — поверхностны, речи — безрассудны, а «нагота» (духовная, сущностная) — неприкрыта. Герой отделён от этой суеты не гордыней, а пониманием её ничтожности. Кульминация наступает, когда «силы будут на исходе» и «ночь закроет все уста». Это момент предельного отчаяния, экзистенциальной тьмы. Выход предлагается двойной: молитва («о жизненном приходе» — о новом свете, смысле) и крепость («крепи свой дух внутри креста»). Крест здесь — не только религиозный символ, но и архетип стойкости, соединения вертикали духа и горизонтали земных испытаний. Ритм стихотворения торжественный, неспешный, как чтение священного текста. Короткие, рубленые фразы, лишённые украшательств, звучат как заповеди. Язык аскетичен и полон символов предельной важности: Вселенная, мрак, прах, гора, огонь, крест, ночь. Повтор ключевой строки о горе из праха создаёт эффект кольца, но с колоссальным развитием: в начале это призыв, в конце — обетование и итог: «и станешь в ней как человек». Не просто человек, а ставший им, состоявшийся, обрётший свою суверенную, нерушимую высоту.
Это стихотворение — о победе, которая выглядит как поражение в глазах мира. О том, что «быть собой» — не каприз, а титанический подвиг созидания целого мира (горы) из хаоса и тлена (праха) внешних обстоятельств и внутренних сомнений. Финал «иди со мной, не бойся страха» возвращает нас к диалогу. Голос, произносящий эти строки, — это голос того, кто прошёл этот путь, кто сам стал этой горой. Он предлагает не защиту, а со-участие в самом трудном и самом важном деле — деле обретения собственного, несокрушимого человеческого достоинства.
Андрей Борисович Панкратов 24.12.2025 08:57 Заявить о нарушении