Стихотворение Моя судьба

Это не стихотворение, а крик души, написано автором 12.12.1997 года в возрасте 20-ти лет.
Бывают стихи-размышления, стихи-пейзажи, стихи-притчи. А бывают стихи-раны. Текст, который перед нами, принадлежит именно к последней категории. Это не описание боли со стороны, а её прямая, неопосредованная транскрипция. Здесь нет метафор для красоты — здесь есть точные слова для состояния, когда метафоры уже не рождаются, потому что душа «устала». Главное чувство, которое пронизывает каждый стих, — это не бунт, не ярость, а тотальная истощённость. Боль достигла такого предела, что её внешние признаки исчезли: «В глазах моих нет больше слёз, / И сердце камнем стало». Это опасная, «тихая» стадия страдания, когда чувства не выплёскиваются, а каменеют внутри. Стихотворение методично, почти клинично фиксирует симптомы этого духовного коллапса. Крах внутреннего мира: «Рухнул мир мечтаний, грёз». Опора не в событии, а в смыслах, и они рухнули. Экзистенциальные вопросы без ответа: «Зачем мне жить, зачем страдать…» Риторические вопросы, на которые нет и не может быть ответа изнутри этого состояния. Желание не смерти, а небытия: «Хочу я спать, / Чтобы уйти далёко». Это не призыв, а жажда прекращения сознания, ухода от мучительной рефлексии. Самоизоляция как приговор: герой не просто одинок — он сам architect своего одиночества: «Друзей… я выставил за двери». И этот поступок делает его в своих глазах «виновником всех деяний», завершая порочный круг вины и отчаяния. Физическое ощущение пустоты: боль становится почти осязаемой средой: «Мой дом так пуст и скверен». Дом — это и комната, и душа, и весь мир, ставший враждебным и опустошённым.
Форма идеально соответствует содержанию. Короткие, обрывистые строки, простые, почти навязчивые рифмы («стала — устала», «жестоко — глубоко») передают монотонность тоски, кружение на одном месте. Язык нарочито прост, лишён поэтических изысков — как будто у поэта не осталось сил даже на образность. Единственная яркая метафора — «сердце камнем стало» — говорит сама за себя: окаменение, потеря способности чувствовать. Повторы вопросов («зачем», «что делать») создают эффект нарастающей, безвыходной паники.
Это стихотворение — не о поиске выхода, а о фиксации дна. Его ценность — в страшной, обезоруживающей честности. Оно не даёт утешения, не предлагает света в конце туннеля. Оно говорит: «Вот как это бывает. Вот как выглядит боль, когда она заполняет собой всё». И в этой предельной искренности — своя странная сила. Оно даёт голос тому, что часто остаётся немым и постыдным. Это не поэзия для эстетического удовольствия; это поэзия как свидетельство, как документ человеческого страдания в его чистом, неприукрашенном виде. Последний вопрос — «Когда конец страданий?» — повисает в воздухе, не риторический, а настоящий, детский по своей беспомощности. И в этом — вся его бездонная печаль.

Андрей Борисович Панкратов   24.12.2025 09:03   •   Заявить о нарушении