Ты, точно увидишь

Вспомнил одну историю. Было это больше 20 лет назад, я подрабатывал в те времена сварщиком на геологоразведочной базе. Трудился у нас один мужик, с незамысловатым русским именем Софрон, но все звали его Иваныч. Что-то вроде мастера-технолога был. Подбухивал иногда, впрочем как и все, с чувством юмора… лет 40-45 (как мне тогда казалось, преклонного возраста). Короче, нормальный такой мужик. Любил еще приговаривать: «Спасибом сыт не будешь, но без спасибо и хлеб не впрок». Товарищ рукастый и с этаким природным чутьем на ладность - всё, что делал получалось… ну, гармонично, что ли.

Так вот, отправили его в Москву, получать какое-то оборудование и на выставку экспертом. Он решил взять с собой жену и дочку, никогда в столице нашей родины не были. Вернулся через неделю, мы давай спрашивать, ну как Москва, что нового, как там пиво? А он начал нам взахлеб рассказывать как они несколько дней подряд… ходили семьей в Третьяковскую Галерею! Мы сначала не поверили, дескать стебётся, но он подробно докладывал о разных залах и о художниках, которые его особенно впечатлили.

Софрон привез с собой несколько альбомов, один из которых я запомнил - картины Борисова-Мусатова. Эти картины, меня как-то не сильно вдохновили, но Иваныч сказал, что я молодой еще и «красота осени» мне просто недоступна, вот пройдет лет 20-30 и тогда я смогу увидеть то, что спрятано где-то за красками. А еще, посмотрел на меня и добавил: «Ты, точно увидишь… если не сгоришь».

20 лет прошли. Любителем Борисова-Мусатова я так и не стал. Но слова Иваныча, которые почему-то запомнил, уже не кажутся мне странными.

Недавно встретил его случайно в Первоуральске в магазине. Разговорились. Софрон стабильно, раз в несколько лет ездит в Москву, в Третяковку. Постоянную экспозицию знает лучше меня. Жена умерла несколько лет назад, дочка живет в Питере, архитектор. А Иваныч работает на кузнечном производстве, главным инженером. Делают всякие сложные конструкции из металла для города и сотрудничают с дизайнерами по разным замысловатым металлическим штуковинам.

Когда Иваныч узнал, чем я занимаюсь, он улыбнулся и сказал: «Ну вот… не сгорел».