Негожий день залит дождём
И чёрной тушью на рубашке.
Мы двое суток связки рвём,
Я говорю хрипя: «Уважьте!
Уважьте, милая, не надо!
Не надо чувственно рыдать,
И не читайте Пастернака,
Любить – не значит сердце рвать».
Слова до чёртиков - шарада,
Объём обид осточертел.
Поездка вместе диковата,
И номер люкс для Вас – бордель.
Ваш нежный образ в скорлупе
И музыкальные ужимки.
Любовь канючат нараспев,
И красным цветом рвутся жилки.
Чесотка зверски на стопе
Горит, до бешенства зудится.
Я на распутье, на тропе,
И гордость ветхая стыдится.
Картавлю – нужен логопед,
И речь смазливая негромко
Смешалась, переходит в бред,
Слова кошмарные вдогонку.
Простите, думал, как всегда:
До безобразия и просто.
Бокал вина, туда-сюда,
И мизансцена без помоста.
Я краем глаза, наблюдая,
Нашёл, что сорок лет искал.
Ответа ждал, не ожидая,
И снова к совести взывал.
Дыханьем ветра ярких губ
Я был беспомощно обласкан.
Сопротивляясь без потуг,
Не погружаясь, обезглавлен.
Я по глазам читал слога,
За буквой «л» не видел точек.
Распятый взгляд смотрел в глаза –
Мне показалось, ты не против.
Мироточивая любовь
Пришла из миквы, улыбаясь,
И листья мирты для венков
Лежали на окне, ссыхаясь.
Просили страстью напитать
Сумбурный случай, не дежурный.
Терзать мечту, не потакать,
Вкусив любовь, как плод безумный.
Синяк лиловый по губам
Оставит память озарённой.
Не нужно скучных мелодрам!
Сегодня ночь любви лужёной.
Вы испугались, не поняв,
Вам показалось всё шаблонным.
Я, простодушно осерчав,
Стоял пред Вами отрешённый.
Вы говорили много раз,
Руками, чувствами вздыхая,
Что я слепой, почти без глаз,
Что Ваша девственность – святая.
Что Вы готовы не сейчас
Любить, возможно, отрекаясь,
Что я, коварный ловелас,
Иду по жизни, спотыкаясь.
Прости, крикунья, виноват!
Я каюсь, ухожу покорно.
Я стал на время скуповат,
Готов любить нерукотворно.
Ушёл один, ушёл, устав.
Курил и до утра спокойно
Я ждал звонка. Терзая нрав,
Услышал в двери стук подкожно.
Да, это был кручёный взгляд,
Он был кручёный, исподлобья.
Стучало сердце невпопад,
Вы сняли платье осторожно.
Открылись чувства щедрой плотью,
Сказали тихо: «Забери».
Стонали губы мелкой дрожью,
И Вы шептали: «Вознеси!
Иди ко мне, не уходи!
Прижми меня, размажь по стенке!
Бери как хочешь, задуши
По-жадному, по-деревенски!»
Я дергал сверху, дергал вниз,
И чувства страстью запотели!
Да, это был дневной стриптиз –
Я написал триптих в постели.
Прошу, шафранная, поверьте:
Не умирая, умирать
Намного легче. Вы доверьтесь –
Я не хочу Вас потерять.
Поверьте, я такой не видел,
Не знал, что можно отыскать.
Я был по жизни только лидер
И думал – можно понукать.
Я думал, что любовь смешна,
Я думал – истина в кровати.
Казалось легче с бодуна,
Я думал, это просто пади.
Простите, строго не взыщите.
Бывает, где-то на земле
Среди ста тысяч дней событий
Любовь находят на венце.
Её находят, удивляясь,
Находят ночью на звезде,
И каждый раз, с луной сверяясь,
Летает счастье на крыле.
Я сам не знаю, что случилось.
Всё получилось как бы так…
Душа в беспамятстве влюбилась,
И я боюсь попасть впросак.
Вы не бросайте, заклинаю!
Не уходите, страсть отдав!
Я расстояние лобзаю
И засыпаю, Вас обняв.
Я жду мгновенье и болею,
Боюсь от счастья взгляд забыть.
Ночами млею и лелею,
Хочу безумие постичь.
Мне часто снятся злые вести,
И сердце прячется в подол,
Не упрекайте и не лезьте!
В душе – кровавая мозоль.
Мироточивая любовь
© Copyright: Михаил Гуцериев, 2020
Свидетельство о публикации №120110107115
Свидетельство о публикации №120110107115
Рецензии
Мне доставляет большое удовольствие написать рецензию на это произведение уже словами из моей книги о творчестве Гуцериеве "Обратная связь" - глава V, "Мироточивая любовь", стр.48-50 :
«Признаюсь, я привык писать тогда,– отвечает Гуцериев,- "когда стих «вызрел» в душе и не писать уже невозможно, не думая о том, как моё слово будет воспринято другими. Обращаясь к поэту, Пушкин писал:
«…Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?» («Поэту»).
Да, действительно, ни изощрённое и точное мастерство, ни яркие и сильные чувства, ни даже глубокая и истинная мысль не способны ещё родить подлинную поэзию. Она рождается, когда слово становится как бы поведением цельной человеческой личности, узнавшей и «оберегающей» свою цельность… Цельность «взыскательного художника»:
…«И каждый раз, с луной сверяясь,
Летает счастье на крыле.
Я сам не знаю, что случилось.
Всё получилось как бы так…
Душа в беспамятстве влюбилась,
И я боюсь попасть впросак»…
Это произведение, увидевшее свет в 2020году стоит особняком! Здесь у автора столько поэтических находок. столько новизны и само его величество Слово выходит на передний план, «очищенное от прилипшего к нему мусора бытовой повседневности». Слово – это полёт мысли! Видимо недаром Гумилёв ставил Слово выше всего земного ибо «осиянно только слово среди земных тревог»… И это именно тот особый случай, когда слово не только не беднее, – но как говорил когда-то Осип Мандельштам,– «много богаче мысли как таковой – оно нагружено наследиями вековых культур, хранящимися в его памяти»:
«Мироточивая любовь
Пришла из миквы, улыбаясь,
И листья мирты для венков
Лежали на окне, ссыхаясь»…
Наглядный пример «наследия вековых культур» – слову «миква» не менее 3000-3500 лет! В переводе с греческого языка мирт означает бальзам. Другое название мирта – Адамово дерево. Оно связано с преданием, согласно которому Адам из рая унёс миртовое деревце и посадил его на Земле в память об Эдеме…
Каждое поэтическое произведение, создавая собственный художественный мир, содержит в себе и условия его, этого произведения, восприятия – и мы с первых строк находимся в плену ощущений Гуцериева в мире, который он построил и этот мир не отпускает нас! И этот «нежный образ в скорлупе», и «музыкальные ужимки», и «распятый взгляд», и та, что «сорок лет искал» и то «дыханье ветра ярких губ», где был «беспомощно обласкан»… и «вкусил любовь, как плод безумный»…
«Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу – значит вновь увидеть старого друга». «Мироточивая любовь» заставляет всё время возвращаться и перечитывать её, находя всё новые и новые краски и такие откровения поэта:
«Бывает, где-то на земле
Среди ста тысяч дней событий
Любовь находят на венце»…
Какая завораживающая сила и энергия в каждой строке и какое сильное воздействие! В чём же тайна такого проникновения в умы читателей замысла автора? Мы сможем разобраться в «Мироточивой любви» только тогда, когда поймём и проникнемся до конца сознанием того, что все тридцать одно четверостишье произведения , взятые в их цельном движении, – это и есть содержание, данное нам в непосредственном нашем восприятии! Звук, ритм, слово, смысл в стихе едины, неразделимы. Но каждая частица произведения потому и изумительна во всей цельности из-за богатства живой формы, внутри которой светится подлинно поэтическое содержание. И только в эти мгновения можно сопереживать с автором и увидеть свет его далёкой, но такой близкой звезды:
«Я жду мгновенье и болею,
Боюсь от счастья взгляд забыть.
Ночами млею и лелею,
Хочу безумие постичь».
Александр Сичанин 19.04.2026 14:03 • Заявить о нарушении
«Признаюсь, я привык писать тогда,– отвечает Гуцериев,- "когда стих «вызрел» в душе и не писать уже невозможно, не думая о том, как моё слово будет воспринято другими. Обращаясь к поэту, Пушкин писал:
«…Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?» («Поэту»).
Да, действительно, ни изощрённое и точное мастерство, ни яркие и сильные чувства, ни даже глубокая и истинная мысль не способны ещё родить подлинную поэзию. Она рождается, когда слово становится как бы поведением цельной человеческой личности, узнавшей и «оберегающей» свою цельность… Цельность «взыскательного художника»:
…«И каждый раз, с луной сверяясь,
Летает счастье на крыле.
Я сам не знаю, что случилось.
Всё получилось как бы так…
Душа в беспамятстве влюбилась,
И я боюсь попасть впросак»…
Это произведение, увидевшее свет в 2020году стоит особняком! Здесь у автора столько поэтических находок. столько новизны и само его величество Слово выходит на передний план, «очищенное от прилипшего к нему мусора бытовой повседневности». Слово – это полёт мысли! Видимо недаром Гумилёв ставил Слово выше всего земного ибо «осиянно только слово среди земных тревог»… И это именно тот особый случай, когда слово не только не беднее, – но как говорил когда-то Осип Мандельштам,– «много богаче мысли как таковой – оно нагружено наследиями вековых культур, хранящимися в его памяти»:
«Мироточивая любовь
Пришла из миквы, улыбаясь,
И листья мирты для венков
Лежали на окне, ссыхаясь»…
Наглядный пример «наследия вековых культур» – слову «миква» не менее 3000-3500 лет! В переводе с греческого языка мирт означает бальзам. Другое название мирта – Адамово дерево. Оно связано с преданием, согласно которому Адам из рая унёс миртовое деревце и посадил его на Земле в память об Эдеме…
Каждое поэтическое произведение, создавая собственный художественный мир, содержит в себе и условия его, этого произведения, восприятия – и мы с первых строк находимся в плену ощущений Гуцериева в мире, который он построил и этот мир не отпускает нас! И этот «нежный образ в скорлупе», и «музыкальные ужимки», и «распятый взгляд», и та, что «сорок лет искал» и то «дыханье ветра ярких губ», где был «беспомощно обласкан»… и «вкусил любовь, как плод безумный»…
«Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу – значит вновь увидеть старого друга». «Мироточивая любовь» заставляет всё время возвращаться и перечитывать её, находя всё новые и новые краски и такие откровения поэта:
«Бывает, где-то на земле
Среди ста тысяч дней событий
Любовь находят на венце»…
Какая завораживающая сила и энергия в каждой строке и какое сильное воздействие! В чём же тайна такого проникновения в умы читателей замысла автора? Мы сможем разобраться в «Мироточивой любви» только тогда, когда поймём и проникнемся до конца сознанием того, что все тридцать одно четверостишье произведения , взятые в их цельном движении, – это и есть содержание, данное нам в непосредственном нашем восприятии! Звук, ритм, слово, смысл в стихе едины, неразделимы. Но каждая частица произведения потому и изумительна во всей цельности из-за богатства живой формы, внутри которой светится подлинно поэтическое содержание. И только в эти мгновения можно сопереживать с автором и увидеть свет его далёкой, но такой близкой звезды:
«Я жду мгновенье и болею,
Боюсь от счастья взгляд забыть.
Ночами млею и лелею,
Хочу безумие постичь».
Александр Сичанин 19.04.2026 14:03 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.