Любовь, любовь!

То исчезала,  то являлась вновь, то гасла на ветру,
То вновь твердила: - Без тебя умру! - Твоя непостоянная любовь…
Бросала вслед жестокие слова, росла, как придорожная трава,
Искала правых, виноватых, грешных, смеялась на плече у безутешных,
Размазывая слёзы по лицу, прощала вероломство подлецу,
Вела сквозь строй, крича «на изготовь!» - фальшивая, как ласки гейш, любовь…

Легко, без стука, вламывалась в дверь, гадала на ромашке «Верь – не верь!»
То принимала всё и вся на веру, то ревновала, вскрыв, как скальпель, вену,
Наотмашь била, выла, обличала, кричала вслед: - Давай начнём  сначала!
Свечой зажжённой еле-еле тлела… То, будто лампа, враз перегорела!

Бывало с ней совсем-совсем непросто (пускай безумствует,  пока не надоест!)
Но плесень  и с души твоей коросту она снимала  лучше всяких средств…
С ней шли в костёр, тонули в синем море, и отрекались сотни раз на дню…
Любовь, любовь! За что мне это горе? За что тебя, любовь, боготворю?!
Ведь твой приход  подобен катастрофе, ведь твой приход  нельзя предотвратить…
Когда-то Он  распят был на Голгофе за то,  что научил меня любить.

И если май  в луга меня поманит, и зазвенит от счастья мир окрест,
Любовь ко мне  нечаянно нагрянет, опять приму  нелёгкий этот крест!
Пусть оглушит  меня своим молчаньем (уж коль пришла,  то ей - не прекословь!)
Наполнит жизнь  и смыслом, и звучаньем –
Любовь!