Гейне 1797-1856 Шма Израэль! - Слушай Израиль!

   
Великий поэт Германии родился в 1797 году в городе Дюссельдорфе, который назвал один из современных проспектов "Аллея Генриха Гейне". Второй после Гете поэт Германии родился в традиционной еврейской семье. Отец - торговец тканями, мать - дочь врача. Учился он сначала в хедере. Но мать, мечтая о блестящей карьере дипломата наполеоновских времен, отдала своего сына в католический колледж. Родившийся в Германии Генрих Гейне, умер в Париже и лежал на кладбище Монмартра, похороненный без еврейского традиционного обряда.

                "Кадиш не скажут надо мной,

                Когда уйду я в мир иной".

    Поэт вынужден был принять Лютеранство: «Если бы закон позволил красть серебрянные ложки, я бы не крестился».
Для вступления в Юридическую коллегию необходимо было произнести клятву на христианской Библии. Но отступничество от Иудаизма не распахнуло для него двери Германского рая. Законники и вельможи, политики и дельцы относились к нему с недоверием.. Даже русский посол в Мюнхене, поэт Тютчев, не откликнулся на его просьбу о помощи. Правда, юному поэту великий Гете тоже указал на дверь… Тем не менее, стихи Генриха Гейне переведены почти на все языки мира. Лиризм и музыкальность его поэзии привлекли внимание западных и русских композиторов, острые сатирические памфлеты против мещан и святош только вызывали потоки клеветы в станe  германских противников. Получив образование в университетах Бонна, Берлина и Геттингена, доктор наук Генрих Гейне как еврей не смог осуществить ни юридическую, ни академическую стабильную карьеру, и потому не мог жениться на любимой девушке. Германия вынудила Гейне покинуть страну и уехать в Париж.

    Он посылает на Родину интересные статьи для газет и журналов о Парижской жизни, охваченной идеями революции: «Когда я прохожу по предместьям Парижа, то часто слышу плач бедноты, а иногда - нечто похожее на звук оттачивания острого ножа».
    "В Мае 1848 года, пишет поэт, в последний раз мне с трудом удалось добраться до Лувра и проститься с любимыми кумирами. Я чуть не упал от слабости, войдя в зал, где стояла вечная богиня красоты, наша матерь божья из Милоса. Я долго лежал у её ног и плакал так горестно, что слезы мои тронули даже камень. И она сказала: "Разве ты не видишь, что у меня нет рук, и я не могу тебе помочь..."
    Страдая от изнурительной болезни, пролежав "8 лет в матрасной могиле", Генрих Гейне жил на пенсию, назначенную ему банкиром Джеймсом Ротшильдом.
Близкими   друзьями Гейне в Париже стали Бальзак, Гюго, Шопен, Бодлер, Делакруа. Но страданья Поэта не окончились даже после его смерти.
    Австрийская императрица - поклонница таланта Генриха Гейне, установила на острове Корфу ему памятник из белого мрамора работы датского скульптора Демеля, изобразившего Гейне "немощным иудеем и великим поэтом". Этот памятник, после смерти императрицы, выкупил издатель поэта Юлиус Комне, чтобы подарить его жителям Гамбурга, где часто бывал молодой Генрих Гейне, и похоронены его мать и сестра. Но городские власти отказались. 27 лет мраморный поэт не мог найти себе пристанище и скитался по улицам, переулкам и дворам Альталены в пригородах Гамбурга. Спасла его от фашистских надругательств дочь Юлиуса Комне, переправившая мраморную скульптуру во Францию. В столетний юбилей смерти Поэта   в 1956 году памятник был установлен, наконец, в ботаническом саду Тулона. Приезжайте в Тулон!
    Второй памятник Гейне, отлитый в Германии из бронзы служил мишенью для нацистских солдат. Изрешеченный пулями, он пошел на переплавку. Вермахт провозгласил второго германского поэта как еврея вне закона. Книги его, наравне с Талмудом, горели на уличных кострах. Поэт пророчески предвидел Холокост: "Там, где сжигают книги, будут сжигать людей."
    Наконец, в 1982 году в Гамбурге на Площади городских ратуши появился новый монумент. Там, в сумеречном свете угасающего дня, произошла моя незабываемая встреча с опальным поэтом. Вечерело. На фоне оранжевого неба темнела громада готического собора, зажигались огни зеркальных витрин, а поблизости от фонтана на высоком постаменте под липами стоял человек с семитскими чертами  лица. Это был   Генрих Гейне скульптора Вальдемара Отто! Плавные очертания статуи, размытые вечерним светом, напоминали одинокого юного Поэта. В такой же сумеречный час, на этой же самой площади он стоял перед четырёх-этажным особняком банкира Соломона Гейне, сохранившимся до наших дней. Он с грустью набюдал, как в проёме одного из освещенных окон скользила легкая  тень его возлюбленной Амалии, Музы отверженного поэта. О ней тосковал его таинственный "Двойник", положенный на музыку Шубертом, Шуманом, Мендельсоном и другими композиторами.

"Город уснул, я брожу одиноко.

Вот её дом и над входом окно.

Любимой нет. Она далеко,

А дом стоит, как стоял давно.

Под ним человек. Он ломает руки.

Он ждёт. Он ищет хоть призрак в окне.

Мне жутко. В лице, побледневшем от муки,

Себя самого я узнал при Луне.

Двойник мой неведомый, брат мой кровный,

Чего ты ждёшь, не зная сна,

Измученный такой любовью,

Как я в былые времена ...?! "   (Перевод Левика).

    Если бы Генрих Гейне знал, что его Муза - Амалия после разрыва хранила в шкафу книгу стихов под стопками наглаженного белья!

Двое перед разлукой
Безмолвно подают
Один другому руку,
Вздыхают и слезы льют.

А мы с тобой не рыдали,
Когда нам расстаться пришлось.
Тяжелые слезы печали
Мы пролили позже - и врозь.

Перевод: С. Маршак

 

    Амалия, мать благополучного семейства, приезжала из Кенигсберга в Париж, попрощаться с умирающим поэтом. Значит, не забыла. Но как можно было его забыть?! У его постели посменно дежурили две женщины, Камилла и Матилда, жена. Обе любили его, заботились и облегчали страдания больного.
После ухода Амалии появились стихи:

"И ты сочувствия полна.
Ты, что всегда передо мной,
Как дивный мрамор холодна,
Стояла статуей немой. "

Под гамбургским сумрачным небом певец одинокий стоит,

Тяжелой десницей Эреба закован в холодный гранит.

Сутулые узкие плечи и плети изысканных рук

Окутал сиреневый вечер напевами давних разлук.

Плывут колокольные звоны над скорбной толпой Эвридик

И грезит о чем-то влюблённый, его неразлучный Двойник.

Волшебные струны Орфея похитил в Элладе еврей,

Поет на скале Лорелея, свистит золотой соловей.

Был этот отверженный Гейне творцом и героем Баллад.

Он песнями старого Рейна смущал златокудрых Наяд,

В ночи поднимался на Брокен, встречая божественный день,

Витала над певчим пророком святого Вальпургия тень.

Шумело легендами море, на скалы бросая волну,

Во Францию шли гренадёры, - но был Император в плену...

Сражённый печалью упал поэт перед торсом Венеры

Кривлялись пустые химеры а осколках разбитых зеркал.

Качал золотой семисвечник испуганных птиц на ветвях.               

Умолкли их нежные речи, и замерло эхо в лесах.

С округлых холмов Палестины спускались со свитками книг

Святые пророки в долины и грезил о прошлом Двойник.

Оплакивал верного сына Йерушалаим Захав

Йехуды Халеви кончину в 9-й день месяца Ав.

А в душной парижской квартире сгущалась предсмертная мгла,

И, выронив грешную Лиру, он пел на прощание "Шма!"

Он пел на последнем дыхании, и слышит доныне Земля

Не горькую Песнь расставанья, а радостный Гимн Бытия!

ББ©2020


Рецензии