Мысли вслух 1017

Поющие мумии из пустыни Такла-Макан

Во многих древних культурах существовало убеждение, что тело усопшего должно быть сохранено, ибо может пригодиться ему в жизни за гробом. Самый известный пример — египетское искусство мумификации, которому мы должны сказать спасибо за возможность исследовать, скажем, генетический материал Тутанхамона. Но иногда природа сама берет на себя функции человека и делает историкам подарки. Например, в 80-х годах прошлого века китайские археологи, исследовавшие южный участок бассейна реки Тарим — обширный негостеприимный пустынный регион, по внешнему краю которого некогда проходил Великий шелковый путь, обнаружили захоронения с телами людей, усопших 3,5—4 тысячелетия назад. Мумифицированные останки были найдены в самой засушливой и просоленной части Центральной Азии — в пустыне Такла-Макан китайского Туркестана (Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР), в районе городов Чер-чэнь и Лоулань.

Мужчина покоится в позе человека, уснувшего в гамаке, поэтому — с учетом сохранности тела посетители музея невольно разговаривают шепотом, словно опасаясь разбудить спящего



Сохранность найденных останков превосходит состояние даже египетских мумий — и все благодаря исключительно сухому воздуху региона и тому факту, что могилы вырыли в соляной почве, ускоряющей процесс высушивания тканей и убивающей микроорганизмы. Так что мумификация произошла 4 тысячи лет назад совершенно случайным образом. Тела, похороненные в пустыне зимой, замерзали и высушивались до того, как начинали разлагаться. Помещали их в гробы без днища, и свободная циркуляция воздуха способствовала полному высушиванию останков. Тела, преданные земле в жаркое время года, превратились в скелеты.

Старейшим мумиям из Черчэня около трех тысяч лет, а старейшинам из Лоулани — около четырех. Покойники были одеты в яркие наряды, которые не  разрушились и не выцвели за прошедшие тысячелетия. Находки поместили в Провинциальный музей г. Урумчи, где они воссоединились еще с несколькими мумиями, найденными в этом регионе. Однако лишь в 1994 году вместе с публикацией в журнале Discovery фотографий и статьи мумии Урумчи стали известны научному миру.

Через Евразию в шотландке и фригийском колпаке

Что особенного в черчэньских мумиях? В первую очередь все они европеоиды ростом не менее 180 см, неизвестно как оказавшиеся в этих местах. Это «черчэньский мужчина», три женщины и лежащий на подушке из белой овечьей шерсти трехмесячный младенец, обернутый в прекрасную коричневую материю и обвязанный красными и синими шнурами. Ребенка похоронили с «бутылочкой» из коровьего рога и, наверное, с самой древней в истории соской, сделанной из овечьего вымени; на глазах у ребенка синие камни. Челюсть мужчины аккуратно подвязана, поэтому он выглядит вполне обычно, подвязки же на головах женщин ослабли, и их лица приобрели вид «поющих» или «кричащих». Мужчина покоится в позе человека, уснувшего в гамаке, поэтому — с учетом сохранности тела — посетители музея невольно разговаривают шепотом, словно опасаясь разбудить спящего.

Хорошо сохранились подпоясанный плетеным жгутом халат и ярко раскрашенные чулки из овечьей пряжи. На левой ноге —- высокий кожаный чувяк. «Черчэньский мужчина» светлолиц. Слегка вьющиеся русые волосы заплетены в две спускающиеся на плечи косы — из двух, а не из трех, как некогда у китайцев, прядей. Легкая седина показывает, что умершему было за 50. Он отличался завидным — под два метра — ростом и нехарактерным для азиатов крупным, выдающимся на лице носом. По сумме внешних признаков черчэньский человек — индоевропеец.

 

Тело высокой женщины из того же захоронения также не подверглось тлену. Ее лицо сохранило следы цветной косметики, в русые косы добавлено по две пряди чужих волос для придания прическе пышности, она щеголяла в одежде из овечьей шерсти. Интересно, что мужчина был похоронен с десятью головными уборами, каждый из которых выполнен в своем стиле, один из них — точный прообраз фригийского колпака.

К лоуланьским мумиям относятся так называемая «лоуланьская красавица» и несколько других мумий,
среди которых восьмилетний ребенок , обернутый в кусок набивной шерстяной материи, застегнутой костяными застежками. Лицо женщины столь прекрасно, что уйгуры называют ее своей «спящей красавицей», хотя антропологически она далека от тюркского (и, естественно, ханьского) фенотипа. Интересно, что в захоронении, в плотной тканой сумке, обнаружили семена пшеницы, а на груди покойной — решето для просеивания зерен. Лоуланьская шерстяная ткань не так красочна, как черчэньская, но по узорам и рисунку плетения она не менее впечатляюща. Эти мумии сохранились хуже, но не оставляют сомнений в расовом родстве с «черчэньцами». Есть и важное отличие: материя, из которой изготовлена одежда на этих мумиях, по расцветке и орнаменту напоминает клетчатую кельтскую шотландку. Весьма вероятно, что все эти люди при жизни могли говорить на языке индоевропейской семьи.

Кто эти переселенцы? Откуда пришли? Куда несли свои клетчатые одежды и многочисленные головные уборы? В отличие от Белой пирамиды и дисков би, это пока действительно остается загадкой. И шансов ее отгадать с имеющимися данными немного. Разве что Китай не подбросит чего-нибудь — из закромов своих учтенных 400 тысяч археологических памятников и неизвестного количества пока необнаруженных, ждущих шанса предъявить историкам новые загадки, попутно раскрывая старые.