а там

 
Соединил явления в себе
жлоба и пьяни с жаждою Яхве
разнообразить каждого без меры
всем, что дал синтез бытия и веры.

Ворчал внахлёст за это на себя,
Мол, сдался быстро адовым порокам,
И пристально цитировал пророка
Иезикииля из Сарира           для
Выхода души из тупика,
Хотелось быстро и наверняка.
А выйдет ли? Всё поглотят века…

Котёнка глажу, глядя в бездну глаз
Его, похожих цветом на топаз
С вакансией в своей структуре фтора.
И слушаю скрипучий мой диван,
А фоном и пелевинский роман
В цвет глаз котёнка о финале в скором,
Где по вагонам вечная возня,
С подробностями прожитого дня,
А заодно и пролитого века.
 Роман сжат в повесть, это не спасло,
Стрелою жёлтой в крепкий сон снесло
Потомка неба в теле человека…

 А там был рваный абрис низких крыш
Предместья, начинавшего Париж
Растить с прорехи в старой колокольне.
И тишина, как в позабытой штольне,
И виноград, свисая с кладки вниз,
Был сочен и огромен нереально,
Хотя для сна всё это и банально,
Но интересно, кто из-за кулис
Нашёптывает этот мне пейзаж,
Структуру мыслей, старый декупаж
Архитектурный на заката фоне
И эту вот кокетку на балконе,
Щелчком одним включившую кураж
Дополнить вечность постиженьем сути
Того, что прячет пышный кринолин…
   
А в это время новый взрыв в Бейруте
   Списал грехи потомку ассасин.

И это бесконечное кино
Шуршит своею лентою давно,
Не отключаясь на буфет и танцы.
И все мы в этом мире иностранцы,
Которым стать своими не дано…

11:09  10:10:20