Сестра Брату

Нам с рожденья внушали, каким должен быть наш удел,
Но я все же пришла, невесомо касаясь стен.
Нас судьба повязала, что бы ты ни твердил,
Свет не может сиять, коли нет за плечом его Тьмы.

Все стремились учить — но никто и не думал скорбеть.
Ты выходишь навстречу — звенит на запястье цепь;
Мы глядим друг на друга — и почти безразличен твой взгляд.
Мне бы в пору уйти, повернуть наконец назад...

В лабиринте усопших, я знаю, блуждать не дано живым,
Но пока твое царство гнило в тесных путах лжи,
Я, сжимая терновый венец, расцарапала в кровь ладонь —
Где рубин упадет, прорастает живой огонь.

Наш рассказ обречен — каждый с детства учил свою роль:

Королеве добра достается жестокий король.

Но чем дольше смотрю, мой брат, тем труднее мне сдерживать крик,
Тем сильнее желанье поставить на паузу миг,
Ведь ловлю «равнодушный» твой взгляд, и меня поглощает тоска,
Что с болезненной нежностью кроется в бездне зрачка.

Эта нежность впивается в кожу мне тысячью ядом обмазанных жал.
И лучше бы ты мне перечил, ехидничал, проклинал...
Как обещал — ненавидел бы...

Только бы т а к не молчал.

***

Прощальному слову отныне с моих не сорваться губ.
Я не смею сказать его, нарушив священный круг.
Ах, знал бы ты, что мне стоит из круга сего выходить!
Ты ведь любишь меня...

Так могу ли за это винить?!

Тьму призвали однажды хранить в этом мире мой Свет...
Только правит один. А второй обречен на смерть.

Что ж, моя Тьма, на рассвете ты завтра умрешь.
 
Я помолюсь, чтобы утром случился дождь.