Кажется

Я же - кажется, славный поэтище?
Мысли - темпы, да метриков бездны,
Нажил маску бумажную бредящих
Смыслом смерти, да чем-то небесным.

Бредни! Видишь ли, быт - не задача,
С детства - "стрёмный", не молвлю ни слова,
Нет, я начал кричать, но иначе,
Средства не было, кроме такого:

Сбагрив шлак, вынимать самородки,
Вырвать рифмы, да ритмы, ногтями!
Жадный стал, что не можно бы кротким,
Сам сбегал, но в обратную тянет.

Каждый раз - повторяется пытка,
Год за годом - бессонные ночи:
Глас, тетрадь, перефраза, и прыткое
Что-то в рёбрах порой кровоточит.

Только, впрочем, пока прозябаю,
Мир непрочный - шагает по краю,
В хлам однажды исправиться чтобы,
Я - витаю, задраивши шторы...

Но! Рабкоры доносят сквозь двери:
Де, мигранты опять надоели,
Мутный случай, испуг, пересуды.
"Уж-то, сука! Получат, Иуды!"

Будто вуду! Рванут без раздумий
Люди-груды! Бездумье безумий!
Мразь нацистская в поисках мяса
Солнце жёлтое чёрным поясать!

Пастырь в рясе взыграется смело:
"Бей безбожных, никто не укроется!"
Знаю! Праведным "правого" дела
Право грабить - оформила Троица.

Баста! Мне ли горланить про прочее?
Сердце ль с песней весеннею сладит
В час, когда миллиарды рабочие
Гонят в гроб держимордые ****и!

И! Лиричные, как ни мучительно,
Кто по долгу, иные - по зову, мы
Под личиной элит обличителей
К бою строится мобилизованы!

Чтобы снова повыгнать к народу
Свору, чтобы судили и видели
Сноба, вора и пёсью породу,
Фрак продажный, мундиры и кители!

Я же - кажется, славный поэтище?
Брось! На что! Эшафот мне заказан:
Сценой пред, под прицелом ли метящим,
Жить и гибнуть - орудием класса!