Его звали Железный Феликс

Написано для публичного ресурса политической партии "Другая Россия"*


По утверждению Николая Бердяева, одно имя этого человека, обросшее кровавыми слухами, наводило ужас на всю Россию.

В различных эмигрантских пасквилях писали о "человеконенавистническом садизме, который стал самой яркой чертой Дзержинского, когда он сделался верховным палачом русского народа".

Феликс Эдмундович Дзержинский и по сию пору преимущественно ассоциируется с деятельностью на посту председателя ВЧК, этого "карающего меча революции" и периодом "красного террора". Но, конечно же, фигура Дзержинского, как и в личном, так и в историческом разрезе не ограничивается только этим. В сущности, это лишь один из эпизодов чрезвычайно насыщенной биографии человека, посвятившего всю свою жизнь служению Революции.

Но обо всём по порядку.

Феликс Эдмундович Дзержинский, родившийся 11 сентября 1877 года в родовом имении Дзержиново, - выходец из старинного польского дворянского рода. Данное ему при рождении имя на латыни означает "счастливый, преуспевающий, плодородный".

Уже в детстве родные подмечали у него обострённое чувство социальной несправедливости. Как следует из их воспоминаний, Феликса живо интересовало, почему, например, его бабушка ничего не делает, а старик-садовник с раннего утра работает, почему местным крестьянам не разрешено собирать в лесу хворост и грибы и т.п. Гимназистом он даже будет пробовать агитировать крестьян, живущих в окрестностях его родового имения.

Но в самой семье Феликсу поначалу привили ярко выраженные антирусские настроения и симпатии к польскому национализму. Сам он в 1922 году вспоминал: "Будучи ещё мальчиком, я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей". Эту цитату зачастую приводят вне контекста, как свидетельство якобы "русофобии" главы ВЧК, но ирония истории заключается в том, что в период советско-польской войны чекисты как раз противостояли польским националистам.

Учиться Феликса отдали в Виленскую первую гимназию - заведение, прославившееся как и своими воспитанниками (в числе них и премьер-министр Столыпин и маршал Пилсудский), так и своей образцовой строгостью. О гимназических годах Дзержинский вспоминал с отвращением. "Когда я вспоминаю гимназические годы, которые не обогатили моей души, а сделали её более убогой, я начинаю ненавидеть эту дрессировку, которая ставит себе задачей производство так называемых интеллигентов" - писал он в 1914 году.

По свидетельству самого Феликса Эдмундовича, переломным моментом для него стала так называемая Крожская резня. В местечке Крожи (Литва) местные власти, выполняя план по русификации района и борьбе с католицизмом, закрыли сначала женский монастырь бенедектинок, а потом решили закрыть и местный католический храм. Местные жители этому воспротивились, забаррикадировались в храме и установили в нём круглосуточное дежурство. Для подавления туда был направлен донской казачий отряд примерно в 300 всадников. Казаки использовали нагайки и огнестрельное оружие: 9 человек были убиты, около 50 ранены, одну из прихожанок зарубили саблей прямо на алтаре. Это к слову о России, которую мы потеряли. Эти события навсегда поселили в сердце Дзержинского ненависть к царизму. Чуть позже, в день коронации Николая II, на горе Гедимина в Вильно (подражание русским революционерам Герцену и Огарёву) он даст торжественную клятву бороться с ним до конца.

Помимо этого случается и другой, не менее важный мировоззренческий перелом: Дзержинский становится материалистом и атеистом. "Тогда я целый год носился с тем, что Бога нет, всем горячо доказывал это" - вспоминает он сам. Дело в том, что по самому складу своей натуры Феликс Эдмундович был глубоко религиозен, я бы даже сказал - фанатичен, и одно время мечтал стать ксендзом. Перемена в мировоззрении, совпавшая с участием в гимназических социал-демократических кружках, в сущности просто дала юноше новый объект веры - Революцию. В неё он верил до конца, с поистине религиозным пылом и фанатизмом, и отдавал ей всего себя. Как образно выразился биограф Дзержинского Р.Гуль, "Бог католицизма в душе Дзержинского сменился "Богом Эрфуртской программы".

Дзержинский был именно из того человеческого материала, из которого получаются мученики и святые. Симптоматичны его слова, сказанные Бердяеву во время допроса последнего: "Можно быть идеалистом в теории и материалистом в жизни, и наоборот - материалистом в теории и идеалистом в жизни".

Уже в гимназические годы Феликс активно ведёт агитацию и пропаганду среди рабочих. Подрабатывает репетиторством и почти весь свой скромный заработок отдаёт на нужды революционных кружков. Ну а в доме своей бабушки, переехавшей в Вильно на ПМЖ, Дзержинский оборудует компактную подпольную типографию, на которой будет печатать брошюры, листовки и прокламации.

Помимо того, 18-летний марксист пишет насыщенные символизмом стихи:

"Каждую ночь нечто навещает меня,
Бестелесное и беззвучное,
Некое таинственное видение
Стоит надо мною в молчании.
Дарит оно мне поцелуй,
Но этот дар непонятен мне:
Предлагаешь ли мне своё сердце
Или смеёшься надо мной, о ледяная Дама?"

Учитывая проблемы со здоровьем (врачи обнаружили у него хронический бронхит и порок сердца), Феликс решает, что проживёт недолго и глупо было бы тратить остаток жизни на учёбу. Он бросает гимназию ради карьеры профессионального революционера. "Из гимназии выхожу сам добровольно в 1896 году, считая, что за верой должны следовать дела и надо быть ближе к массе и самому с ней учиться" - напишет Дзержинский в автобиографии.

После ухода из гимназии Дзержинский развивает бурную революционную деятельность, и последствия не заставляют себя долго ждать: уже через год последует первое, но далеко не последнее, тюремное заключение Дзержинского. Его обвиняют в принадлежности "к тайному преступному сообществу, именующему себя "Союз борьбы за освобождение рабочего класса". Начальник жандармского управления охарактеризовал его как "личность в будущем очень опасную". Как в воду глядел. Дзержинского приговаривают к ссылке в Вятскую губернию под надзор полиции на три года. Вскоре он совершит побег, тоже не первый в его жизни.

Во время второй ссылки Дзержинский попадёт в знаменитый Александровский централ и даже станет одним из вдохновителей и организаторов тюремного бунта против бесправного положения политических заключённых. Охрана в пересыльном корпусе была разоружена, над зданием водрузили красный флаг с надписью "Свобода", А сам пересыльный корпус был объявлен "самостоятельной республикой, отвергающей власти и законы Российской империи".

Надо сказать, что Дзержинский ещё не раз продемонстрирует свою бескомпромиссность и бесстрашие в отстаивании прав заключённых. Во время своего шестого ареста в 1912 году, при этапировании на каторгу, Феликс и другие заключённые, распевавшие революционные песни, были в наказание лишены тюремной пищи. Дзержинский снова стал инициатором протестов. Начальник конвоя заявил, что если они будут продолжать, то он прикажет стрелять в них как в "бунтовщиков". В ответ Дзержинский разорвал ворот рубахи и крикнул: - Стреляйте, если хотите быть палачами, но мы от своих требований не отступим! Не прошло и часа, как заключённые получили хлеб, селёдку и махорку.

Да, этот человек, который впоследствии приговорит к смерти немало других людей, сам ничуть не боялся смерти.

В общей сложности, в тюрьмах и ссылках Дзержинский проведёт чуть менее четверти жизни - 11 лет. Сам он засвидетельствует: "Арестовывался в 1897, 1900, 1905, 1906, 1908 и 1912 годах, просидел всего 11 лет в тюрьме, в том числе на каторге (8 плюс 3), был три раза в ссылке, всегда бежал".

Февральскую революцию Дзержинский встретит в Бутырской тюрьме. Будет освобождён и, не снимая арестантской робы, в тот же день несколько раз выступит перед московскими рабочими.

В Октябре 1917-го Дзержинский будет последовательным сторонником немедленного вооружённого восстания и одним из его непосредственных организаторов. Уже в декабре будет создана та самая знаменитая Всероссийская чрезвычайная комиссия при Совете Народных Комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), которую и возглавит Дзержинский, охарактеризованный самим Лениным как "пролетарский якобинец". Поначалу она состояла всего из 23 человек.

В период создания ВЧК по всей стране действительно активизировались антибольшевистские контрреволюционные элементы, боровшиеся с "узурпацией власти большевиками" посредством индивидуального террора. До определённого времени большевики были преимущественно сторонниками ненасильственных методов и противниками смертной казни (последняя и вовсе была поначалу отменена). Политика "красного террора" несомненно стала ответом на "белый террор". Так, например, в начале января 1918 года в Киеве местными антисоветскими силами было расстреляно, по различным данным, от 500 до более чем 700 рабочих-арсенальцев. Собственно, начался переход к вооружённой борьбе с большевизмом, быстро разросшийся до масштабов Гражданской войны. Помимо этого перед большевиками стояла проблема внешней военной интервенции. Не стоит забывать и о проблеме бандитизма, который в данных условиях разрастался как чума.

На фоне всего этого хаоса Совнарком в феврале 1918 года принимает знаменитый декрет "Социалистическое отечество в опасности!" с его не менее знаменитым 8-м пунктом: "Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления".

Деятельность ВЧК сейчас нещадно демонизируется, но на самом деле данный орган занимался далеко не только и не столько расстрелами. Более того, в большинстве случаев, приведение в исполнение "высшей меры социальной защиты" осуществлялось как раз не ВЧК и без её санкции.

Сам Дзержинский, как это ни парадоксально, человек довольно добродушный и даже сентиментальный, до определённого времени был противником массового террора против белого офицерства. Его взгляды очень сильно изменила командировка в Пермь, где отступающие белые сожгли на баржах около 1000 пленных красноармейцев. Насмотревшись на это своими глазами, Дзержинский уже не стеснялся массовых репрессий против белых, включая и списочную расстрельную практику. Ожесточение было двусторонним.

Но деятельность Дзержинского не ограничивалась борьбой с контрреволюцией и саботажем. Так, например, Феликс Эдмундович имел непосредственное отношение к выработке Декрета СНК 17 мая 1919 года "О бесплатном детском питании". При обсуждении этого декрета Дзержинский настоял на том, чтобы бесплатно обеспечивать детей продуктами питания вне зависимости от их социального происхождения. По инициативе Дзержинского также были введены хлебные и продуктовые талоны. Да, этот страшный человек, "наводивший ужас на всю Россию", искренне переживал за голодающих детей.

Немало личных сил и сил ВЧК Дзержинский вложил в борьбу с беспризорностью. В январе 1921 года он был утверждён председателем комиссии при ВЦИК по улучшению жизни детей. Подчинённые Дзержинского, включая и чекистов, обязаны были следить за тем, выполняются ли декреты о детском питании, следить за тем, чтобы здания под детские дома никем не отбирались, помогать в ремонте детских домов, брать под свою защиту беспризорников и т.д.

Редко кто обращает на это внимание, но новаторский метод совмещения школьного и трудового обучения, применённый и описанный великим Макаренко в "Педагогической поэме", применялся как раз в школе-коммуне им. Дзержинского, названной так далеко не случайно. Многие беспризорники, благодаря стараниям Дзержинского, получили ту самую "путёвку в жизнь". И, кстати, завод, построенный в Харькове на базе той самой школы-коммуны, производил замечательные фотоаппараты ФЭД (догадайтесь о значении аббревиатуры) вплоть до самой середины 90-х годов, до триумфального возвращения капитализма и детской беспризорности.

"Забота о детях есть лучшее средство истребления контрреволюции" - чеканно сформулировал председатель ВЧК.

В том же 1921 году Дзержинский аки заправский многостаночник занимался вопросами восстановления угольной и металлургической промышленности Донбасса.

Любопытно характеризует Дзержинского, этого "верховного палача русского народа", и то, что он крайне тяжело воспринял подавление Кронштадтского мятежа. Феликс Эдмундович даже заявил о намерении уйти с поста председателя ВЧК в связи с тем, что он не может применять террор по отношению к рабочим и крестьянам, а не классовым врагам.

В апреле всё того же 1921 года Дзержинский взваливает на свои плечи ещё одну проблему страны - назначается народным комиссаром путей сообщения. Помимо перечисленного, Феликс Эдмундович боролся с голодом в Поволжье; работал в Сибири особоуполномоченным ВЦИК для принятия чрезвычайных мер по продвижению продовольственных грузов из Сибири; был председателем комиссии Совета Труда и Обороны по борьбе со взяточничеством; председателем комиссии Президиума ЦИК СССР по организации похорон В. И. Ленина; наконец, в 1924 году этот неутомимый работник был утверждён Председателем ВСНХ СССР, т.е. одним из тех людей, кто отвечал за становление советской промышленности.

Надо отметить, что высокие посты Дзержинского вовсе не подразумевали кабинетное перекладывание бумажек, нет, это был изнурительный изматывающий труд и бесчисленные командировки. В лице Дзержинского партия нашла талантливого организатора и неисправимого трудоголика, взваливавшего на свои плечи огромнейший объём задач и справлявшегося со всеми ними. Личная жизнь была для него всегда на втором плане, его годами не могли заставить взять даже короткий отпуск. Не только сталинским наркомам, но и этому человеку мы должны быть благодарны, что страна под названием СССР быстро поднималась из хаоса и разрухи. Даже обидно, что сейчас он ассоциируется исключительно с ВЧК. Дзержинский - это вовсе не про человека с наганом, расстреливавшего "несчастных по темницам", нет, это про человека, всецело отдававшего себя тому, во что он верил.

На работе он и сгорел, незадолго до своего 49-летия.

Вся жизнь этого человека была посвящена Общему Делу, которое он ставил гораздо выше своего личного счастья, несмотря на то, что в его жизни, конечно же, были любимые и любившие его женщины, была жена и горячо обожаемый сын. Но семья всегда была для него на втором месте. Это он решил для себя сразу же, что видно из письма, написанного в ссылке и адресованного одной из первых возлюбленных:

"Жить личным счастьем - счастьем, когда миллионы мучаются, борются и страдают, когда по тюрьмам гниют и с ума сходят, стуча головами в одиночках, когда вся земля стонет от ига, против которого мы боролись и за которых мы готовы жизнь свою отдать - и сознательно здесь искать счастье, относительно, хотя бы только - это возмутительно, это невозможно"

Это был настоящий солдат Революции. Его звали Железный Феликс.