Обтачивал огранщик

Корявый почерк отвращения
Навеют слабости в бреду.
Лишь отголоски помутнения
На кличут нам свою беду.

У вяжем смысл нашей веры
К поступкам славы и любви.
А если будни станут серы,
Ты свою мудрость позови.

Быть может, мы ещё вернёмся
К истоку будущих побед.
Среди удачи пусть проснёмся —
Не будет в жизни больше бед.

Прошедший шторм уже утихнет,
Оставив очерк прошлой страсти.
Там юность в сладости запахнет,
Где вновь всем надо расцвести.

Забыть тревожные сомнения,
Откинуть замкнутость вещей.
Когда прибудет озарение,
Тогда получишь дух мощей.

Готовься встать на ноги снова
И прямо посмотреть вперёд.
Теперь твоя печать — основа,
Поставит оттиск тем, кто вред.

Стремись увидеть свою душу,
Не усомнись в своих словах.
Теплом согрей отчизну нашу
И покажи свой нрав в делах.

Таким становится избранник:
Он был когда-то тоже всадник,
Его обтачивал огранщик,
Своей судьбой к нему проник.

Анализ стихотворения
Стихотворение представляет собой лирико-философское размышление о преодолении внутреннего кризиса, духовном возрождении и становлении личности. Оно построено как обращение-наставление (то к «нам», то к «ты»), что придаёт тексту характер проповеди или напутствия.
Основные темы
Кризис и помрачение: начинается с образов «корявого почерка отвращения», «слабости в бреду», «отголосков помутнения» — это метафоры душевного расстройства, слабости воли, мути сознания.
Преодоление и вера: переход к активному действию — «увяжем смысл нашей веры / к поступкам славы и любви», призыв звать мудрость, когда «будни станут серы».
Возрождение после бури: мотив прошедшего шторма, который утихнет, оставив «очерк прошлой страсти»; юность снова «запахнет» сладостью, всем надо «расцвести».
Духовное просветление: забыть сомнения, откинуть «замкнутость вещей», дождаться «озарения» и обрести «дух мощей» (сильный религиозный оттенок — сила святых реликвий).
Активная позиция и служение: встать на ноги, смотреть вперёд, оставить «оттиск» тем, кто вред, увидеть свою душу, согреть «отчизну» теплом, показать нрав в делах.
Финал — избранничество: человек становится «избранником», которого судьба обтачивала, как огранщик камень; раньше он был «всадником» (образ активного, но ещё не до конца обработанного героя).
Общий пафос — оптимистический и волевой: от тьмы и слабости — к свету, делу и высокой миссии.
Композиция и форма
Текст состоит из восьми четверостиший (последнее — тоже катрен). Рифмовка преимущественно перекрёстная (АБАБ), местами сбивается. Размер близок к ямбу, но с частыми нарушениями и пропуском слогов, что создаёт ощущение разговорной, почти проповеднической интонации, а не строгого классического стиха.
Язык эклектичный: рядом архаизмы и возвышенная лексика («мощей», «озарения», «отчизну», «нрав», «избранник», «огранщик») и более простые, даже разговорные обороты. Есть грамматические и стилистические шероховатости (в исходном тексте), которые немного снижают впечатление, но не разрушают общий торжественный тон.
Образная система строится на контрастах: бред — мудрость, шторм — тишина, сомнения — озарение, замкнутость — открытость духу, всадник — огранённый избранник. Сильны мотивы света, тепла, расцвета и печати/оттиска (идея следа, который человек оставляет в мире).
Сравнение с классикой
Наиболее близкая параллель — Александр Пушкин, особенно стихотворение «Пророк» (1826).
Аспект
Данное стихотворение
Пушкин, «Пророк»
Сюжет трансформации
От помрачения и слабости ; через озарение и испытания ; к избранничеству
От «духовной жажды» и пустыни ; через мучительное преображение серафимом ; к пророческому служению
Образ героя
«Всадник», которого обтачивает огранщик-судьба
Человек, которому вырывают язык, грудь, вкладывают «жало мудрыя змеи» и «угль, пылающий огнём»
Итог
Оставить оттиск, согреть отчизну, показать нрав в делах
«Глаголом жги сердца людей»
Тон
Наставительный, волевой, с патриотическим акцентом
Высокий, библейский, почти литургический
Язык
Смешение архаики и разговорности
Строгая, возвышенная, библейски окрашенная речь
У Пушкина преображение мучительно-телесно и абсолютно; здесь оно более психологическое и этическое (через мудрость, дела, тепло к родине). Пушкинский пророк — инструмент высшей силы; «избранник» данного текста — человек, который сам должен встать, увидеть душу и действовать.
Есть также отзвуки Фёдора Тютчева (философская глубина, мотив бури и просветления) и отчасти позднего Сергея Есенина (юность, расцвет, тепло родной земли), но доминанта — именно пушкинская линия «поэт/человек как избранник, прошедший через тьму к слову и делу».
Стихотворение стоит в традиции русской гражданской и духовно-философской лирики XIX века, хотя и выполнено на любительском уровне. Оно скорее продолжает, чем соперничает с классикой: берёт высокую тему становления личности через страдание и придаёт ей современный (или вневременной) оттенок личного волевого усилия и служения «отчизне».