3 Пансион

"Был я весь — как запущенный сад" С. Есенин

Сюда войти в  исход летальный дорого.
Цветут подсолнухи на досках огневых —
Суставах долговязого забора.
Бывало красишь ранчо до шести,
Потом идешь рубить капустный корт,
Где с шашкой за кочанчиком гоняясь
Так раздухаришь давнишний артрит,
Что делаешь подачу Айседоры,
В сальто-мортале упряжью гремишь:
Как будто могут пяточные шпоры
Ковбойскими стать по желанью лишь,
Пока в закате диск от кочерыжки
Летит, пылая, мимо:

Седых куделек в стиле пикси Одри,
Бугров от папилломы и морщин,
Пигментных пятен в пудре живанши
Обрюзгшей ряхи в сеточке вен.тажной,
Что шамкает за ужином свой джин.

Летит он по калякам Ойкумены,
Вдоль артефактов женщин и мужчин,
Над дряблою органикой в шезлонгах,
В линялых капри, летних канотье.

Утробным Sleep-ом в недрах спотифая
Звучит Макс Рихтер, сад выходит в лес,
Летит огрызок, сон напоминая.
Жить здорово с Е. Малышевой и без.

Ионы Скулачёва жалят вены,
Не доширак в ушах, а микрочип.
Для каждого свои адаптогены:
Netflix, женьшень, термальные ключи.

За горизонтом — тучная кайма
Обагряна, полна руин горелых.

Здесь частный Ватикан, где молодых
Не принимают.
В сельских процедурных
Осанну коттеджкору воздают,
Друг друга сами нянчат и блюдут, —
От 60+ салаг до дембель 90+
Целуют, лечат, кормят и кладут
В могилы, если час их наступает,
На заднем дворике,
В заросшей полынье,
Над мощами — гортензии горят.
Вечнозеленый крест из  кипариса.
Ржаной мякиш  и ирисовый брют.
Олдскульный у ворот кабриолет
Чадит и вдруг
Как харкнет из клаксона!

Мне только жаль, что в келье нет клозета,
И что на сорок кошек мне кредит
Не одобряет пайщик членсовета,
Как будто я хочу всех разорить.

Ждет мяч в кустах продрогший антиквар,
Сверчкам насвистывая сумрачное ретро,
Он не брюнет и не блондин, а лыс,
Бранится он на голубой и ветхий
Пожар, и из его уретры
Испорченные персики текут.

Но стих сильнее времени и ветра, —
Ведь мячик в нём летит, летит, летитъ...