Плюсы и кресты. Глава 14

               ПОЭМЫ.

 
         ДОЛГОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ.
               
                I.

      Жил на свете человек,
      бурно прожигая век.
      Лет за тридцать ему было,
      но уже  в душе всё ныло.

      Он по имени Роман
      был давно женатый сам.
      У него росли две дочки
      словно лампочки - цветочки.

      Но о сыне он мечтал,
      хоть и всё же понимал,
      что мечте той  сбыться сложно,
      потому что невозможно
      будет прокормить ему
      всю семью лишь одному.
      Ну и он об этом зная,
      больше пил, в тоску впадая.

      В детстве небом он болел,
      быть он летчиком хотел,
      чтобы после космонавтом
      может стать когда-то завтра.

      Но училище его
      по здоровью отсекло,
      хоть и в лётном клубе дома
      самым лучшим был наш Рома.

      Так, что рухнули мосты
      в эти две его мечты.
      В тягость стала и работа
      та, что до седьмого пота,
      где на стройке клал кирпич,
      где сумел одно постичь:
      чтоб ему скорей забыться -
      нужно вовремя напиться.

      И к тому же институт
      хоть закончил Рома тут,-
      но в начальство не пробился,
      работягой  лишь трудился.

      И в семье он был зажат,
      потому что там деньжат
      не хватало постоянно,
      хоть пахал он неустанно.

      Чтоб семью одеть, обуть -
      сократить решил он путь
      и сыграть с братвой  в картишки,
      сняв свои деньжата с книжки.

      Также «бабок» часть вложил,
      некой фирме услужил
      за квартиру по дешёвке,
      где не знал про их уловки.

      Но спустя  от фирмы в миг
      лишь остался только пшик.
      Фирмачи деньжат собрали,
      да и сразу дёру дали.

      Как и тысячи лохов
      наш Роман лишился снов,
      оставаясь ныне с носом,
      задавался вновь вопросом:

      «Почему мне не везёт,
      как мне вырваться вперёд ?
      У меня есть шанс последний,
      чтобы в класс ворваться в средний.
      Надо в карты лишь сыграть
      и «капусту» там собрать.
      Был же раньше в них я асом,
      слыл и ныне экстра-классом».

      И за стол он сел с братвой,
      где два дня  тянулся бой,
      где везло ему вначале,
      где увлёкся он в запале.

      Но братва была умней,
      поддалась, чтоб он смелей
      продолжал игру с азартом,
      с головой отдался картам.

      Рома, куш солидный сняв,
      и удачу раз обняв,
      разгорелся не на шутку,
      не поняв простую «утку».

      Проигравшись в первый раз.
      всё вернул он в тот же час,
      пребывая весь в надежде,
      снова бился,  как и прежде.

      Только взялись за него
      тут братки за одного,
      словно дав огнём из танков,
      сжали Рому с разных флангов.

      И сказал катала тот:
      «Рома, ты, попал в пролёт !
      Чем все пахнет, понимаешь ?
      Что же ждать ты заставляешь ?»

      Так продувшись в пух и в прах,
      обуял Романа страх.
      А ему еще приличный
      долг повесили наличный.

      Он потом, когда спустил
      то, что много лет копил -
      заложил гараж и дачу
      и «Жигуль» еще  в придачу.

      А как «счётчик» был включён -
      стал наш Рома обречён.
      Выпил он от безнадеги
      так, что не держали ноги,
      что намяли все бока
      по пути из кабака.
      Так и вечер зимний, тёмный
      стал Роману - переломный.

      Он упал бухой на снег,
      кончив свой по жизни бег.
      А мороз крепчал и скоро
      там замёрз он у забора.
               
                II.

      Отправляясь к небесам,
      Бога встретил там Роман,
      где сказал ему - Всевышний,
      буду здесь тебе я лишний.
      Не закончил я дела.
      Мало и судьба дала.
      Ты меня верни обратно.
      Жить мне более приятно.
      Больше я не стану пить,
      в карты резаться, кутить.
      Мне поднять детей бы надо.
      Для меня они – отрада.
      Снова полюблю жену,
      а когда долги верну -
      буду почитать икону,
      жить по божьему закону.

      Бог ответил - вышел срок.
      А в тебе один порок.
      Воскресать тебя мне поздно.
      Эта штука ведь серьёзна.
      Мне архангелы мои
      поздновато донесли.
      Раз из морга взяли тело -
      не возьмусь за это дело.
      Что подумает народ,
      если ты откроешь рот
      и глазами заморгаешь.
      Ты хоть это понимаешь?
      Испугаешь если всех -
      это мой лишь будет грех.
      Ты же там меня подставишь!
      Так что зря на жалость давишь.
      Ты и дальше не жилец.
      Вижу скорый твой конец.
      На тебя ножи там точат,
      за должок тебя замочат.
      И в другом пути помрёшь
      ты по пьянке ни за грош,
      где тебя враги за драку
      похоронят,  как собаку.
      Так, что лучше помирай
      и меня не доставай.
      Но помочь тебе я всё же
      кое в чём могу ведь тоже.
      Я открою свой секрет,
      что появишься на свет
      ты младенцем снова вскоре,
      где забудешь своё горе.
      Ты теперь родишься вновь
      и найдёшь родную кровь.
      Может что-то и вернётся,
      только долго ждать придётся.
      Память я верну к тебе
      и о той былой судьбе
      будешь вспоминать взрослея.
      Такова моя идея.

      А  знакомые грустя
      и тогда и год спустя
      будут сожалеть, что рано
      оборвалась жизнь Романа.

      И могилу станут рыть,
      да его там хоронить.
      Но в роддоме в это время
      появлялся мальчик Сеня.
               
               III.

      Мать его была больна
      и растила лишь одна.
      Он отца совсем не зная,
      только Бога признавая,-
      за отца его считал,
      помня, что ему сказал
      тот тогда еще на тризне,
      дав путёвку к новой жизни.

      И Семён по всем статьям
      стал умён не по годам;
      рос ребенком необычным,
      с детским взглядом непривычным.

      Вспомнит он себя порой,
      что с ним было в жизни той,
      видя там себя когда-то,
      ожидал он час возврата.

      Жил он в городе другом,
      но в краю своём родном.
      А его семья родная
      стала для него чужая.

      Дети выросли давно,
      стали старше все его,
      хоть он нянчил их бессонно,
      ныне помня поимённо.

      Навестить  мечтал он их,
      сделать первый шаг и штрих,
      и в семью родную влиться,
      на жене опять жениться.

      Мать же рано померла,
      но Семёну масть пошла.
      и теперь его финансы
      не поют уже романсы.
               
              IV.

      Как исполнилось в весну
      восемнадцать лет ему -
      там открыться он решился,
      даже в гости завалился.

      И сказал - привет, жена !
      Хорошо, что ты одна.
      Я другой, но я вернулся,
      дом родной во мне проснулся.
      Я по прежнему люблю
      и тебя и всю семью.
      Не нашла, надеюсь, Вера,
      ты другого кавалера ?
      А малышки где мои ?
      Чай немножко подросли ?
      Я принес им детских книжек,
      тамогочей, кукол, мишек.

      Но жена не поняла
      и за бред всё приняла;
      лишь сказала - вы наверно
      видно спятили отменно.
      Человек вы молодой,
      как не стыдно бред такой
      вам нести и издеваться,
      чтоб на грубость лишь нарваться.

      Вера, что ты, - я твой муж !
      Я же не объелся груш,
      сохранил лишь память просто,
      то, что было до погоста.
      Я - Роман. Проверь меня.
      У тебя есть два пятна.
      На груди один таится
      и под правой ягодицей.

      - От кого же, ты малец,
      это всё узнал подлец.
      Может дьявол ты в натуре,
      может колешься до дури ?
      Я поверить не смогу
      в эту чушь и ерунду.
      Только страшно мне чего-то
      и одно узнать охота:
      если ты Роман – скажи
      и заначку покажи
      где, в каком местечке хаты
      прятал Рома часть зарплаты.
      Я случайно лишь потом,
      убирая как-то дом,
      про тайник его узнала,
      только мало насчитала.

      Да, я помню свой тайник,
      что в полу давно возник.
      Вон он справа, там где тапки,
      там я раньше прятал «бабки».

      Веру аж хватил «Кондрат»,
      ведь уж двадцать лет назад
      было то и тайны эти
      знать никто не мог на свете.

      - Свят, свят, боже сохрани !
      Вы - нечистый, чёрт возьми;
      или может раньше знали
      или просто угадали ?
 
      - Пред тобой я, Вера, чист,
      как обычный белый лист.
      Ты меня звала Романом,
      а ещё подъёмным краном.
      Лучше вспомни те года
      было хорошо когда
      нам с тобой, и мы как в сказке
      жили здесь в любви и ласке.

      - Я не знаю, как там вас
      надо величать сейчас,
      что там вам сказал Всевышний,
      только думаю вы лишний.
      Потому, что я живу
      здесь с мужчиной наяву.
      Скоро он придёт с работы
      и у нас свои заботы.
      Уходите, вы, совсем,
      дабы избежать проблем.
      А не то его заклинит,
      за любовника вас примет.
               
               V.

      И внезапно в тот момент
      появился этот кент,
      где увидев ту картину,
      поначалу скорчил мину.

      Вера, это кто такой ?
      Он задал вопрос простой,
      а потом еще добавил:
      может я чего запарил ?
      - С молодым юнцом видать
      кувыркалась ты, как б**дь.
      Но теперь за эти сценки
      я размажу вас по стенке.

      Что ты, Ваня, погоди,
      глупости не городи.
      Это лишь распространитель,
      а не дьявол - искуситель.
      Он товары нам принёс.
      Посмотри ка ты всерьёз.
      Парню тяжело живётся
      и он ходит,  где придётся.
      Может купим что-нибудь
      мы для внуков хоть чуть-чуть.
      Может то ему поможет,
      ведь его начальство гложет.

      Да, Верунчик, ты права.
      Я назад беру слова.
      Мы его к себе не звали,
      вот и я вспылил в запале.
      Я куплю чего-нибудь,
      дам и так деньжонок чуть.
      Нынче каждый коробейник
      приставучий, как репейник.

      - Нет, Иван, я не торгаш,
      от любви вхожу я в раж.
      Ведь женой была мне Верка,
      к ней и чувство не померкло.

      - Парень, ты видать дурак.
      Вызвать скорую, аль как ?
      Хоть мочить тебя негоже -
      всё  же надо дать по роже.

      Вера встряла поскорей
      - ты Иван, его не бей !
      Потому что правда это.
      Он вернулся с того света.

      Тут совсем Иван присел
      и от страха обомлел,
      но потом сказал об этом:
      видно оба вы с приветом.

      - Ошибаешься, Иван.
      Просто дар один мне дан.
      Объяснить Семён пытался,
      только зря тогда старался.

      Ну а Ваня зарядил
      и Семёну нос разбил.
      Тот в ответ - нельзя так с гостем !
      И пинул его со злости.

      Их на драку повело,
      Ну, а Верку понесло -
      Вон отсюда. Убирайтесь!
      Оба лучше выметайтесь!
      Мне такая канитель
      не нужна совсем теперь.
      Я без вас могу спокойно
      дальше жить весьма достойно.
               
                VI.

      И по улице в ночи`
      Ваня с Сеней побрели,
      где они по-русски спелись
      и в кабак зашли не целясь.

      Там поддали грамм по сто,
      а потом ещё, ещё…
      за бутылкой помирились,
      подружились, прослезились.

      Тут Иван сказал, - Семён,
      вижу – ты не мудозвон,
      но не верю без проверки,
      что ты мужем был у Верки.
      О её привычках всё ж
      знать хочу я невтерпёж.
      На чего Веруньчик злится,
      любит что, о чём бранится ?

      - Да, Иван, всё понял я.
      Верка злилась на меня   
      приходил когда я трезвый,
      а в кровати был нерезвый.
      Часто с запахом духов
      и со множеством следов
      от ногтей и от помады -
      я выслушивал тирады.
      Если я же просто пьян,
      то прикроет свой фонтан,
      ужин быстро разогреет,
      спать уложит и лелеет.

      И Иван сказал - всё так.
      В этом деле, как дурак
      жил я также попадаясь,
      на скандалы нарываясь.
      Ну а ты и впрямь кажись
      С Веркой раньше прожил жизнь.
      Не пойму я лишь откуда
      взялся снова ты паскуда ?
      Верка ведь была вдова
      - подтверждает то молва.
      Ты же парень слишком юный
      и мне кажется безумный.

      И тогда Семён сказал -
      мне же это Бог всё дал,
      превратив в младенца снова,
      только с памятью былого.

      - В то поверить тяжело,
      что с тобой произошло;
      но ты чётко козыряешь,
      в чудо верить заставляешь.
      И тебе я уступлю,
      раз заладил ты «люблю».
      Только с Веркой без надежды
      будешь мучиться,  как прежде.
      И зачем она тебе ?
      Но теперь в другой судьбе
      молодой и симпатичный
      ты о жизни думай личной.
      В институт не попадёшь -
      значит в армию пойдёшь.
      Нужно ведь тебе учиться,»
      а потом в работу влиться.
      Заработай ты сперва
      хоть какого-то «бабла».
      Получи ка специальность,
      чтоб почувствовать реальность.
      И скажу я не грубя,
      Верка наша для тебя
      старовата, прямо скажем,
      так как бабушка со стажем.
      Трое внуков у неё,
      а ты гонишь мне своё.
      Молодых девиц сколь хочешь,
      а её зачем порочишь?

      - Я скажу тебе, Иван,
      хоть и стал довольно пьян:
      ни к чему мне вновь учиться
      и не надобно жениться.
      Я вообще–то инженер
      и водитель – всем пример.
      Сто домов тогда построил,
      а теперь бы и утроил.
      В прошлом я Романом был,
      в десантуре я служил.
      Повторять зачем мне снова ?
      Пусть поищут молодого.
      Ну а впрочем я смогу
      прут стальной согнуть в дугу.
      Послужить? - Нужна зарплата.
      Я же был в Чечне когда-то.
      Двадцать лет назад я тут
      свой закончил институт.
      Ныне - бизнес открываю,
      в новой жизни всё меняю.
      Став немного поумней,
      с бывшим опытом смелей -
      фирму я открыл в пятнадцать,
      а теперь мне восемнадцать.
      Я с пелёнок начинал,
      долго думал и не спал.
      В школе диву все давались,
      за башку порой хватались.
      Ведь я в первом классе мог
      рассказать любой урок.
      Не готовясь, на отлично
      всю программу знал я лично.
      Вундеркиндом там я слыл,
      в школу часто не ходил,
      а играл везде и всюду
      где побольше было люду.
      Потому что капитал
      я для старта собирал;
      и со взрослыми мозгами
      пацаном я был с деньгами.
      Видя лишь во мне юнца,
      дяди эти с легонца
      мне проигрывали в карты
      и теряли все азарты.
      Я рубился в казино,
      помня лишь всегда одно:
      нужно в миг остановиться,
      чтобы после сразу смыться.
      В играх разных по Ти-ви
      ты меня и не зови.
      В «Самом умном» без резины
      все призы я взял у Тины.
      И на бирже стал играть,
      мог купить и мог продать;
      всё решал одной  «капустой»,
      чтобы всем бывало пусто.
      Ну а Вера пусть сама
      скажет и решит одна:
      с кем ей жить на свете этом ?
      Подождём ее с ответом.

               VII.

      Так расстались там они
      и поплыли снова дни.
      Но потом Семён решился
      и опять к жене стремился.

      Пара женщин молодых,
      незнакомых, но родных
      дверь ему тогда открыли
      и обычно так спросили
      - Паренёк, тебе кого?
      Ты к кому и для чего?
      И Семён опешил первым,
      словно ток прошёл по нервам.

      Понял, что ему теперь
      дочки отворили дверь.
      Он сказал - да я вам батька!
      Ты ведь Юлька, а ты - Катька!
      А подарки в прошлый раз
      оставлял я тут для вас.
      Вы их внукам передайте,
      а меня не проклинайте.
      Вам я позже подарю.
      Вас по прежнему люблю.
      Мать сказала вам про это,
      что пришёл я с того света ?
      Я ведь нынче  бизнесмен.
      Подниму и  вас с колен.
      Жить мы будем в сказке словно.
      Я же вновь люблю вас кровно.

      Две сестры, прослушав речь,
      что стреляла, как картечь -
      матюгами и всем телом
      выгоняли хама с гневом.

      - Ишь, чего он учудил
      и такое отмочил.
      Ой, сопляк ты говорливый,
      мы отхлещем зад крапивой !
      Может ты и дурачок,
      но тебе дадим урок,
      за любовь ту с батькой-дедкой
      мы отлупим крепкой веткой !

      Сёстры были злей и злей,
      но на крики из сеней
      вышла Вера и кричала
      - Рома, ждать тебя устала !
      Ты ко мне вернулся всё ж.
      Мне уж было невтерпёж.
      За тот раз я извиняюсь,
      что признала поздно - каюсь.
      Передумала всё я
      и поверила в тебя,
      в то, что иногда случайно
      чудеса приходят тайно.
      Насмотрелась передач,
      начиталась, хоть ты плачь,
      о непознанных явленьях,
      воскрешеньях, превращеньях.
      И теперь давай начнём
      нашу жизнь опять вдвоём.
      А, вы девки, признавайте,
      и отца все уважайте.

      - Мама, ты в своем уме ?
      Он - юнец, как сын тебе.
      Так заладили две дочки,
      те, что лампочки-цветочки.
      Парень, ты и нам скажи
      и всё чётко доложи:
      как будил нас в детстве папка ?
      Где его лежала шапка ?

      И Семён всё показал
      и про место рассказал
      - шляпу ту на батарее
      раньше я ложил у двери.
      Утром, чтобы вас поднять -
      приходилось поливать.
      Чтобы вы проснулись сходу -
      помню лил на вас я воду.

      Сёстры обомлели в миг
      и издали дикий крик,
      повторяя - неужели,
      ты наш папка в самом деле ?
      Нас учили, что одна
      жизнь для каждого дана.
      А понять такое сложно,
      даже просто невозможно.
      Нас ты слишком поразил,
      правда всё же убедил;
      ведь теперь во что угодно
      верить стало очень модно.
      Если вправду ты богат -
      нет тебе пути назад.
      В нашем доме оставайся
      и скорей располагайся.

      Катька - старшая сестра,
      говорила - нам пора
      поменять всю мебель, дачу,
      да купить авто в придачу.

      Юлька - младшая - в упор
      тоже встряла в разговор;
      гардероб сменить просила,
      также список огласила.
      Мне бы шубку и манто,
      да сапожки и пальто;
      да компьютер новый надо,
      для детей ведь он – отрада.

      После фраз таких Семён
      был смущён и поражён.
      И поняв их пожеланья,-
      слов искал для расставанья.

      Но немного поостыв,
      хоть обиды затаив,-
      он хотел опять разуться
      и семьи своей коснуться.

      Только это он решит,
      как жена за ним бежит,
      говоря - да что, ты Рома,
      ну, айда, скорей до дома.
      Я не требую любя,
      лишь подарков от тебя.
      Сам подарок беспримерный
      это - ты, мой благоверный.
      Мы иначе станем жить
      и чтоб дальше не тужить -
      все, в одном варившись тесте,
      бизнес твой поднимем вместе.

      Ей сказал Семён-Роман
      - если это не обман -
      остаюсь навек я с вами,
      вместе с вашими мечтами.

      Я открою вам секрет,
      что загробной жизни нет.
      Но последнее мгновенье
      будет всем лишь продолженье.

      Помня то, как раньше жил -
      каждый бы счастливым был.
      Вновь родясь, - живём мы вечно,
      повторяясь бесконечно.

   
        ПОЭМА О СНЕЖНОМ ЧЕЛОВЕКЕ.

                I.

      Как-то я однажды летом
      по грибы ушел с рассветом;
      и по лесу день бродя,
      заблудился после я.

      Понимая, что темнеет,
      то, что чаща не редеет,
      что забрёл я далеко,
      а вернуться нелегко.

      Я кружил по буреломам.
      К горлу страх подкрался комом.
      Ведь кругом одна тайга
      и не видно не фига.

      Только я не впал в горячку,
      а достал свою заначку;
      ведь всегда запаслив был,
      оттого и не тужил.

      Растопив костёр, я вскоре
      позабыл про это горе;
      а как выпил горький чай -
      лес ночной мне стал, как рай.

      Но глаза мои слипались,
      постепенно закрывались.
      Перешёл я так ко сну,
      опираясь на сосну.

      Но проснулся я от звуков,
      необычных криков, стуков;
      будто кто-то в западню
      рядом здесь попал на дню.

      Любопытство раздирало,
      ото сна меня подняло;
      где я факел смастерил
      и округу осветил.

      Я пошёл на эти звуки,
      отголоски чьей-то муки;
      к яме вышел неспеша,
      в пятки где ушла душа.

      Чуть туда не провалился,
      где мохнатый зверь таился,
      кто пытался в сотый раз
      снова вылезти сейчас.

      Глубока была та яма,
      где случилась эта драма.
      Спущен бункер был туда,
      чтоб попасться навсегда.

      Я же сверху освещая,
      даже краски не сгущая,
      чудо-юдо разглядел,
      оттого и обомлел.

      Что-то вроде обезьяны
      было там на дне той ямы;
      может быть медведь-мутант
      - это тоже вариант.

      Но потом я в раз опешил.
      Может там тот самый леший,
      кем пугали всех детей,
      чтобы слушались скорей.

      Метра три был рост у чуда,
      мощный торс и мышцев груда.
      Волосатый был он весь
      и вонял неслабо здесь.

      Тихо существо рычало,
      на меня глаза подняло.
      В них увидел я печаль,
      грустный взгляд  куда-то вдаль.

      Рассветало понемногу.
      Хоть боялся я, ей богу,-
      только зверь в той западне
      вовсе не угроза мне.

      Почему и сам не зная,
      до сих пор не понимая,
      я решил помочь ему
      словно другу своему.

      Здесь росла берёзка рядом.
      Я её измерив взглядом,
      в яму ту конец нагнул,
      чтоб он руки протянул.

      Существо конец достало
      и наружу выползало,
      только больше не рыча,
      лишь карабкаясь фырча.

      Понял я тогда внезапно -
      нет ему пути обратно.
      Вот стоит он предо мной
      весь мохнатый и большой.

      Страх ко мне вернулся снова.
      Ждать всё можно от такого.
      Только вдруг я осознал,
      кто у ямы той стоял.

      Как же я не догадался,
      хоть читал и увлекался
      тем, что снежный человек
      жив и в наш учёный век.

      Страх куда-то испарился.
      Интерес во мне развился.
      Руку дружбы потому
      первый я подал ему.

      Осторожно он на это
      руку жал мне без ответа,
      а худых и злобных дел
      делать вовсе не хотел.

      Но глаза его сверкали,
      что меня сомненья брали.
      Я - не будь тогда дурак,
      доказал, что был не враг.

      И краюху хлеба в руки
      я вложил ему за муки;
      а как дрожь прошла с лица -
      предложил ещё сальца.

      Те припасы взял он молча,
      съев их с аппетитом волчьим.
      Чтобы жажду утолил -
      я ему чайку налил.

      У костра мы с ним присели,
      друг на друга поглядели,
      где я понял - он не зверь,
      благодарный мне теперь.

      Так в лесу нас стало двое
      в август месяц на второе.
      В день Ильи святого я
      имя дал ему - Илья.
               
               II.

      Неожиданно и прямо,
      будто духом весь воспрянув,
      хриплым, низким  и глухим
      басом он сказал своим:

      «Почему ты сразу разом
      мне помог из ямы лазом ?
      За меня ведь куш большой
      мог бы ты забрать с собой.

      Тут за мной давно охота
      существует, как работа.
      люди те хотят поймать
      и меня потом продать.

      Роют для того обманы,
      ставят разные капканы.
      Человек любой – мне враг,
      но я тоже не простак.

      Раскусил их все уловки,
      все нашёл в тайге кладовки,
      где хранился их запас,
      чтоб меня искать сто раз.

      Лишь вчера ушло везенье.
      Ныне - ты моё спасенье.
      Я ж спеша, охотясь сам,
      провалился в их обман.

      А ты парень, то, что надо
      и душа моя так рада,
      что помог, поесть мне дал,
      а не то бы я пропал.»

      Я сидел, даваясь диву,
      И почёсывая гриву,
      всё ж спросил: «кто научил,
      чтобы ты так говорил ?»

      Он ответил мне спокойно:
      «Раньше я служил достойно
      нелюдиму-леснику,
      неплохому старику.

      Ото всех меня скрывая,
      никому не выдавая,
      он меня ценил, берёг.
      Только вышел его срок.

      Года два один я маюсь,
      от людей бегу, скрываюсь.
      Ведь хозяин помер мой,
      кто мне был почти родной.

      У него всю жизнь трудился,
      много делать научился,
      в том числе и говорить,
      строить, красить, суп варить.

      Я ещё стрелять умею
      и способности имею
      лес рубить, пилить, строгать,
      сети ставить помогать.

      Был слугой  ему я верным
      и помощником бесценным;
      как отменный зверолов -
      понимал я всё без слов.

      Но аскетом был хозяин,
      ну а жить бы мог, как барин;
      только с виду простоват,
      хоть и сказочно богат.

      Бизнес делал на пушнине,
      шкурах самых ценных ныне.
      Сотни их носил я в дом,
      чтобы прибыль шла ручьём.

      Деньги дед копил, как скряга,
      получал их без напряга,
      ведь ему ловил зверей
      я всех больше и быстрей.

      Заготовив шкурок гору,
      подвергал их дед разбору;
      а потом большой обоз
      на санях он в город  вёз.

      Тут одни дельцы прознали,
      лесника потом пытали,
      чтоб меня он им продал,
      чтоб я в руки их попал.

      Были тщетны те попытки.
      Перенёс старик все пытки,
      и меня  не выдал  им,
      но не выдержал нажим.

      Сердце так его забилось,
      что потом остановилось.
      Но успел сказать мой дед
      перед смертью свой секрет.

      То, что есть тайник у дуба,
      где зарыта денег груда.
      Вместе с золотом она
      мне навеки отдана.

      Дед сказал - когда заметишь,
      мне преемника ты встретишь,
      будет кто тебе, как брат,
      то тому доверь мой клад.

      Как увидишь в нём опору
      по чутью и разговору,
      то его тогда проверь.
      Может он за деньги - зверь.

      Если дав тебе заботу,
      и приняв не как работу,
      по веленью сердца он
      будет помогать во всем,
      то достань тогда ты тайно,
      чтоб не видел он случайно
      часть богатство моего
      для себя и для него.

      Так сказал он мне, но всё же
      верю я, что ты поможешь,
      что с тобой не пропаду,
      друга я в тебе найду.»
            
               III.

      Он  ушёл, меня покинув,
      но потом вернулся, вынув
      первый раз из тайника
      часть сокровищ лесника.

      Где из золота монеты,
      бриллианты и браслеты,
      деньги в баксах - тысяч сто
      мне принёс не знай за что.

      И сказал: «тебе всё это
      я дарю, не ждя ответа.
      Если хочешь -  заходи,
      но знакомых не веди.

      Ты найдешь мою поляну
      вот по этой карте-плану;
      только в тайне сохрани,
      что узнал за эти дни.»

      Я ответил на прощанье:
      «Сохраню, как обещанье,
      что найду тебя в лесу
      и подарки принесу.

      Если что-то будет надо
      твой звонок - мне, как награда.
      Телефон тебе дарю
      и всегда поговорю.»

      «Сотик» я ему вручая
      и попутно обучая,
      номер написал на пне,
      чтоб звонить он мог бы мне.

      Но на это он ответил:
      «ты как видно не заметил,
      то, что этот телефон
      знал я с дедовских времён..

      Дал его мне дед когда-то,
      только слышно хреновато.
      Нет в лесу и станций тех,
      чтобы связь была для всех.»

      От таких речей учёных,
      в жизни нашей просвящённых -
      я вторично обалдел,
      изумился и присел.

      Ясно стало мне к тому же,
      что умом он нас не хуже,
      что «котёл» варил его
      очень даже ничего.

      Приспособившись к реалям,
      с парадоксами по далям -
      развивал он вновь себя,
      всю науку теребя.
               
                IV.

      Ну а нам пришлось расстаться,
      а когда я повстречаться
      захотел и в лес пришёл,
      то его там не нашел.

      Нет землянки, нет поляны,
      нет и той глубокой ямы.
      Телефон опять молчал,
      но я вновь ходил,  искал.

      Очень с ним мне подфартило.
      Денег тех на всё хватило.
      Став богатеньким я в миг
      очень многого достиг.

      А его подарки ждали,
      но лишь дома зря лежали.
      Я отчаялся почти
      и не знал к нему пути.

      Пару лет я зря старался,
      но звонок в ночи раздался.
      Неожиданно сквозь сон
      понял я, что это - он.

      «Как, дружище, поживаешь ?
      Ты меня хоть вспоминаешь ?
      Приходи ты в лес опять.
      Место встречи дам я знать.

      Я в отлучке был всё время,
      я искал родное племя.
      Чтобы свой продолжить род -
      сделал длинный переход.

      Стало трое нас в той чаще,
      где уже я не пропащий.
      У меня теперь семья -
      сын, жена и снова я.

      Приходи ка к нам ты в гости.
      Поглодаем вместе кости.
      Нынче голод одолел,
      оттого и море дел.»

      Я ему тогда с волненьем
      отвечал: «одним мгновеньем
      к вам сегодня прилечу,
      видеть очень вас хочу.»

      И собрав подарков кучу,
      взяв ружьё на всякий случай,
      я отправился в тот лес,
      что мне стал, как мир чудес.
               
                V.

      Тут история другая
      началась в начале мая,
      где я помнил то, что нить
      с ними нужно сохранить.

      От людей же им - оковы.
      Мы к той встрече не готовы.
      От людских скрываться глаз
      им приходится сейчас.

      Мы потом поймём, как детки,
      что они лишь наши предки,
      кто остался в тех веках,
      до сих пор живя в лесах,
      с необычным видом внешним,
      ставши человеком снежным,
      но по хитрости своей,
      обогнав порой людей.

      2006 г.

               НАЗАД, В БУДУЩЕЕ.

      1.

      Жили два учёных друга.
      Хоть не знала их округа,
      но один — в науке ас,
      а другой был техник-класс.

      Пашка — теоретик, тактик,
      а Петруха больше практик.
      Первый мыслил лишь башкой,
      ну, а делал всё второй.
 
      Петька лишь изобретатель,
      всех приборов начинатель.
      Продавец же был Пашок,
      он и денежный мешок.

      Как-то с НЛО пришельцы,
      суперклассные умельцы
      у окна Петра точь в точь
      вдруг зависли как-то в ночь.

      А потом к нему явились,
      с ним в объект переместились,
      где он понял, как они
      шли по времени одни.

      Быстро инопланетяне
      испарились, как в тумане,
      Петьке выдав свой секрет
      и внушив, что он не бред.

      Дома в спальне Пётр проснулся.
      Тот урок к нему вернулся,
      где сказали: «Ты,лети,
      ведь такие есть пути».

      Всё, чего в ту ночь запомнил -
      на тетрадке он исполнил,
      и чертёж машины той
      набросал своей рукой.

      А потом с Павлухой вместе
      и в одном варившись тесте,
      стал он аппарат мудрить,
      чтоб во времени парить.

      Как они его собрали,
      то и вскоре испытали;
      и на год назад ушли,
      где самих себя нашли.

      Испугались этой встречи,
      потеряв способность речи,
      но бежали поскорей
      из недавних прошлых дней.

      Чтоб с собой им не столкнуться
      и от страха не свихнуться -
      в глубь веков решили ход
      дать годов на восемьсот.

      Много штучек современных
      и по качеству отменных
      взяли для себя в багаж,
      для обмена и продаж.
 
      Чтобы стать ещё покруче,
      для страховки и на случай —
      захотели раздобыть,
      автомат себе купить.

      Тут один солдат из части
      был у наркоты во власти;
      им за «бабки» услужил
      и «калашник» предложил.

      2.

      Так ребята тайно,ночью
      в прошлое ушли воочью,
      где мечтали всё сменить,
      вновь историю родить.

      Очутились в той эпохе
      наши славные пройдохи;
      аппарат в лесу зарыв,
      свой исполнили порыв.

      Побрели тропой из леса,
      словно два великих беса.
      Ведь народ при встрече их
      принимал за таковых.

      В древнем граде оказались,
      с местным князем повстречались,
      и сказали там ему:
      «Нет нам равных по уму.

      Мы — учёные, поэты
      и готовые ответы;
      каждый — врач и офицер,
      всюду спец и инженер.

      Мы — из будущего гости.
      Отнеситесь к нам без злости.
      С нами — двадцать первый век
      и оттуда был наш бег.

      Князь, тебе мы пригодимся
      и с любым врагом сразимся;
      если земли их возьмём —
      вашей крови не прольём.

      Есть у нас и ствол и книги
      и все Мекки или Риги
      распахнут врата, спеша,
      как пальнём из «калаша».

      А по книгам и с мозгами
      то оружие тюками
      мы наделать можем вам.
      Помогайте только нам».

      Отвечал им князь: «Покуда
      я не знал такого чуда,
      от дружины жду совет:
      мне казнить вас али нет?»

      А дружина скажет стойко:
      «Всё заманчиво лишь только.
      Но у нас закон таков —
      не щадить еретиков!»

      Всё ж один нашёлся старец.
      Кверху он поднял свой палец.
      Все замолкли: ведь он тот,
      почитал кого народ.

      Он сказал: «Уймись ты, княже!
      Может,к лучшему всё даже.
      Ты проверку им устрой,
      там увидим — кто герой».

      Автомат собрал Петруха,
      да по уткам что есть духа
      дал огня им напоказ,
      и вся стая пала враз.

      Тут дружина обомлела
      и от страха аж присела;
      и как Петька дичь принёс,
      то задумалась всерьёз.

      Молвил старый бывший воин:
      «Даже я в боях такое
      и не видывал вовек,
      что не знал ни швед,ни грек».

      Но другие испугались.
      Крики их в толпе раздались:
      «Этот — демон, тот — колдун,
      хоть и каждый очень юн».

      Только старец скажет мудро:
      «Нам и так сегодня трудно.
      С ними шанс хоть есть у нас —
      победить врагов сейчас.

      Нам бы огненные палки —
      мы разбили бы на Калке,
      подсекли бы на ходу
      всю проклятую орду».

      Тут сам князь сказал всем прямо:
      «Будет у меня два зама
      и советника крутых,
      пусть и очень молодых.

      Мы вас в войско принимаем,
      хлеба, зрелищ обещаем.
      Раз так палка горяча —
      вам не надо и меча».

      А потом ещё добавил:
      «Величать их Пётр и Павел!»
      Так Петруха и Пашок
      повзрослели за денёк.

      «Ну, а нам ещё бы надо,
      чтобы бить любого гада
      пару палок для войны
      срочно сделать до весны».

      Все в работе закипели,
      помогали, как умели.
      Главным в ней наш Петька стал,
      он процессом управлял.

      Так по чертежам детали
      изготовили, собрали.
      Получился автомат,
      хоть и был он грубоват.

      Сделать и второй сумели,
      испытали также в деле.
      К ним патронов тыщи штук
      наклепали сотни рук.

      Петька - двигатель и практик,
      а Павлуха — только тактик.
      Но обоим вскоре бой
      выдержать пришлось с лихвой.

      Князь, бросая клич повсюду,
      призывал к честному люду —
      Русь святую защитить,
      землю-мать не посрамить.

      Как монголы к ним прорвались,
      то от смеха уссывались.
      Ведь навстречу два мальца
      лишь с другого шли конца.

      Но с закрытыми глазами,      
      от души, очередями,
      два весёлых карася
      шли, их конницу кося.

      Наши так оруженосцы
      во главе, как крестоносцы,
      с автоматами в руках
      их мочили в пух и прах.

      То враги не ожидали,
      быстро авангард теряли.
      Их остатки, дёру дав,
      страшный ужас испытав,

      оставляли поле брани,
      там, где властвовали ране;
      и скакали в степь долой,
      проиграв великий бой.

      Петьку с Пашкой князь к награде
      сам представил на параде.
      Так их слава поднялась
      и по всей Руси неслась.

      Новшеств им потом различных
      сделали они прилично.
      Вот к примеру — телефон
      был для князя проведён.

      Чтоб он мог всегда связаться,
      со своим двором общаться,
      всем приказы отдавать,
      не покинув и кровать.

      А потом — автомобили,
      планеры, дрезины были.
      Чтобы сделать то — они
      там старались, как могли.

      И в далёкое то время
      занесли прогресса семя,
      знания свои даря,
      думали, что всё не зря.

      Там кудесниками всюду
      лишь они казались люду.
      Князь им терем подарил,
      незаметно и женил.

      Красна девица порхала,
      на Петра она запала.
      Эта юная княжна
      ныне здесь его жена.

      Но у Павла же осталась,
      в нашем веке дожидалась
      и зазноба и любовь,
      о которой думал вновь.

      Всё равно его женили
      и две свадьбы проводили.
      Так у Павла и Петра
      тут семья и детвора.

      А земля там расцветала,
      самой сильной даже стала.
      И за тыщу вёрст враги
      не совали к ней ноги.

      Ближе их у князя ныне
      уже не было в дружине.
      И завистники ребят
      погубить тогда решат.

      Как-то к ним пробрались ночью,
      зарубить чтоб их воочью.
      Но Петруха чутко спал
      и «калашник» свой достал.

      Пашка на ночь лез в кольчугу
      и храпел на всю округу.
      От такой боязни он
      был от гибели спасён.

      Но с такого инцидента
      они выждали момента,
      чтобы тайно улизнуть
      и домой скорей махнуть.

      Так вернулись в наше время,
      будто ногу вставив в стремя
      на машине на своей
      из далёких прошлых дней.

      Дома им наскучит вскоре,
      их потянет, словно в море,
      закалённых, словно сталь,
      уже в будущую даль.
 
      3.

      Так прошли они полвека.
      Там лишь след от человека.
      Мёртвый город. Тишь вокруг.
      Только слышен сердца стук.

      В виде бункеров все зданья,
      будто после испытанья,
      где не видно ни души,
      хоть ори и всё круши.

      Где дышать довольно сложно
      и погибнуть сразу можно.
      Чуя, что кругом беда —
      в дверь стучат они тогда.

      Час спустя им всё ж открыли,
      обстановку объяснили, —
      что живут все под землёй
      много лет с одной мечтой:

      «Нам хотелось бы вернуться
      или в прошлом вновь проснуться,
      ведь Земля заражена,
      в чём и всех людей вина.

      Ведь купили террористы,
      те исламские фашисты,
      бомбы ядерной заряд
      и взорвали всё подряд.

      С экологией к тому же
      на Земле всё было хуже.
      Задыхались мы и так,
      позабыли сотни благ.

      Ну и тут от взрывов этих
      миллионы — на том свете.
      Чтоб виновных наказать —
      невозможно доказать.

      Так и прячемся покуда,
      чтоб не стало больше худа.
      С демократией своей
      лишь страдали всё сильней».

      Петька скажет: «В наше время
      проросло уже то семя.
      Вам же — пожинать плоды:
      рыть в земле свои ходы.

      Вам бы Сталина неплохо,
      даже лучше — та эпоха.
      А покончить с этим злом
      только можем мы вдвоём.

      Вмиг сейчас назад слетаем,
      всем расскажем,что мы знаем,
      чтоб понять мог человек,
      что ему несёт наш век».

      Те сказали им на это,
      что конец возможен света;
      можно то предупредить,
      но нельзя предотвратить.

      «Ничего у вас не выйдет,
      потому что власть не видит,
      что угроза всем несла
      и к чему нас привела.

      Долго жили мы негладко.
      Не было совсем порядка.
      Где бандитов и шпаны
      больше четверти страны.

      Стало мало мест пригодных,
      чистых, тёплых, плодородных.
      Но, чтоб не пропасть за грош -
      приспособились мы всё ж.

      Несмотря на эти взрывы
      стали только все ретивы;
      хоть трудились под землёй,
      но искали выход свой».

      Как пришлось тех лет коснуться —
      лишь мечта — назад вернуться
      обуяла пацанов,
      где понятно всё без слов.

      Было множество событий,
      разных в технике открытий.
      И ребятам их прогресс
      был уже, как мир чудес.

      Пашка много тут освоил,
      знания свои утроил.
      Ну, а Петька к ним попал —
      тяжело всё понимал.

      В этот раз всё шло иначе.
      Пашка Петьку озадачил.
      Ведь пришла его пора
      превзойти во всём Петра.

      Он компьютер идеально
      знал и мог вполне реально
      влезть куда угодно вмиг,
      ведь его давно постиг.

      Их секреты в файлах, схемах,
      достиженья в разных темах
      он однажды втихаря
      стырил просто говоря.
 
      Про машину временную,
      расчудесную такую,
      обещал всё рассказать
      и устройство показать.

      Но друзья домой спешили,
      тайно в ночь удрать решили,
      прихватить и их прогресс —
      мир невиданных чудес.

      Как-то подпоив охранку,
      дали дёру спозаранку,
      оседлали свой ковчег,
      чтоб покинуть их навек.

      4.

      И домой прибыв, как боги,
      от души они с дороги
      упились и в дым и в хлам,
      выпив по две тыщи грамм.

      Для беседы пригласили
      и на радостях поили
      двух попавшихся бомжей,
      в прошлом — бывших сторожей.

      А бомжи переглянулись,
      как машины той коснулись.
      Их привлёк цветной металл,
      где их звёздный час настал.

      А ребята в той машине,
      сто побед имея ныне,
      очень снять хотели баб,
      но пришлось упасть в ухаб.

      Кто-то из шпаны к тому же
      их неслабо отутюжил.
      И раздетых, в синяках
      пацанов нашли в кустах.

      Но они, когда очнулись —
      свой ковчег искать вернулись.
      Хоть округу всю прошли,
      а машины не нашли.

      Лишь обломки и обрывки
      после водки и наливки
      обнаружат от побед,
      что теперь как сон и бред.

      Всё растащено и скрыто.
      В этот раз их карта бита.
      Но есть память и мозги,
      чтобы выйти из тоски.

      Вновь собрать ковчег пытались,
      только зря тогда старались,
      ведь секрет его забыт,
      затуманен и размыт.

              Р.S.
            
      Время лечит все печали,
      да и парни не устали;
      хоть их время подвело —
      стали строить эНэЛО.


        2001 - 2003 г.