Брату

Пр.: Метёлкину (rem.)

В широком кожаном пальто
Шагает он сугубо смело.
Мужик то вовсе не простой;
Хотя фактически лишь тело.

А вот другая курит с колой.
Моя любовь глядит с окна
С общаги скудной на Подоле,
В руках её бокал вина.

И ничего, всё хорошо,
Пока вахтёр не подошёл.
Шагая на краю угла,
Она с концами да ушла.

На рыхлом постсоветбалконе
Поётся настоящий рок.
Чуток повыше кто-то стонет —
Ну, ведь мечта — студгородок!

До боли грустно наша скрипка
Звучит в забытых переходах.
Разбитые глазами лица —
Дней современных мода!

Так почему же я убийца,
Раз нож есть за моей спиной?
А, может быть, я не простой:
Ведь я неистово да предан,
Но только не делу,
А красивому телу.
А, если опускаться ниже,
Быть может, и им же?

Ведь это Киев — кид панки.
Зевает подросток в скейтпарке,
Словно вышел из "Арки"
И в голове лишь осадки,
Хоть с виду он падкий:
Но деньги не греют его — немецкие марки.

Вот это жизнь: круг нигилизма!
От мной растянутой зарплаты
Резкий переход к коммунизму.

Всего лишь середина дня —
И вечер наступит не скоро.
Ты убиваешь, но не меня,
Как тот бычок Беломора.

Я вижу, ты уходишь отсюда,
Здесь невыносимо, согласен!
Много излишнего люда,
Как для поэзии в массы.

На перекрёстке наших судеб
Давай пройдём параллельно!
И больше ничего не будет,
Ты мне останешься верной?

Бог умер — мы убили его!
За мною — мир, за тобой — ничего.

Увидел я: мужик пристал.
Не тратя миг, туда бегу!
И скорость мне — дурной устав,
И слово не закон, я — лгун.

Я залетел ему с ноги,
Давай туда-сюда таскать:
"Когда свои те зубы дороги..."
А он — по рёбрам с кулака.

Но потасовки с братом
Уж прошли не зря...

Тёмные проулки, жидкая зоря:
Опять вечерние прогулки...

Иль снова мне в помойку нырять?

Забудь опасное веселье,
Пей аккуратный блеклый быт,
Ведь это всё шаги похмелья,
В котором нам не хотелось быть!

Уже и нет того “пока что”,
Прости меня, десятиклашка...