бутылки без писем

Эти улицы - море. Маршрут повторив,
мы идём по домам. Кто собой озабочен,
кто другими. Тут важно - не встретить бы риф
и на мель бы не сесть - их полно вдоль обочин.
Здесь ларёк, там винарка, наскочишь - пропал,
девять баллов, от этого каждый зависим.
А сойдёшь с корабля, попадаешь на бал,
отправляешь пустые бутылки без писем
дорогим и любимым, дойдёт-не дойдёт -
кто подумает. Все очарованы морем,
капитан или юнга, любой идиот -
отплываем, страстей червячишку заморим.
По барашкам-булыжникам, по мостовой
или глади асфальтовой - по тротуару,
где качают акации желтой листвой,
привечая матроса, сдающего тару,
капитана, идущего с мостика в трюм,
или женщину - горе для всякого судна.
Опускается вечер, тяжел и угрюм,
утверждая, что всё на борту неподсудно -
и фонарь, что давно и всегда не горит,
и неверная карта подводных течений,
и автобуса битый слепой габарит,
и воробушек юркий, клюющий печенье.
Те, кто вовсе не ждут, не ответят на SОS,
если даже услышат - другие заботы.
Та с другим, та спиртное целует взасос,
эта ходит по жизни от борта до борта.
И когда ощущаешь то качку, то крен,
знай - крушение, это утрата надежды,
это чаячий крик, это песни сирен -
где ты, милый, хороший, ну где же ты, где ж ты?
А к ногам прилипает морская трава,
объедают рыбёшки доступные части...
Знаешь - улицы - море, но есть острова,
и судёнышки - малым намёком на счастье.
Так плыви же по городу, не уставай,
видишь, выжившим не повышая тарифа,
не заметивших мель, наскочивших на рифы,
не поняв, не почуяв плохого сперва,
продолжая барахтаться в море игриво,
подбирает, спасая, последний трамвай.