Телепорт - штука широко известная в узких кругах. При этом малопонятная и малоизведанная, поскольку - мало кому доступная. Паслена, например, при всех ее способностях строить телепорт не умела. Такое под силу было Софиру и, возможно, еще нескольким магам его уровня. Кроме того, как оказалось, перенос - вещь еще и малоприятная. То есть, темень вокруг, только что-то неяркое перед глазами мелькает, словно искорки от гаснущей головни. Правда не только красные, а разноцветные. И тишина мёртвая. И жутко мутит. Выяснилось, что тошнотворное влияние телепорт оказывает исключительно на ведьмаков: позже на ощущение вывернутого наизнанку желудка пожаловались старшая Меона, Ламберт, да мы с Олесом. Тролли и девочка никаких особых неудобств не отметили и вообще сочли, что перенос оказался даже чересчур коротким. Дескать, ни охнуть ни насладиться не успели. Зато все остальные вышеупомянутые в полной мере насытились незабываемыми ощущениями в животе и голове. В один прекрасный момент мне с великим трудом пришлось удавить желание поблевать и направить все силы на то, чтобы из моих ладоней не выскользнули гианина ручища и ладошка маленькой Меоны. Впрочем, в нашем мире все хорошее и плохое (в том числе и тошнота) рано или поздно заканчивается. Выход из портала ознаменовался легким толчком, словно Грач мягко спрыгнул в неглубокий овраг. Неприятные ощущения тут же как рукой сняло. И стало заметно светлее. Во всяком случае, настолько, что окружающая обстановка из полной мглы превратилась в мощеный старым камнем двор явно какого-то полуразрушенного замка, по-ночному освещенный приоткрытыми дверями входа в сам замок и в конюшню. Даже верхнего взора открывать не понадобилось. Помимо всего прочего, холодрыга стояла такая, что даже кенн, привычный ко всему, от резкого перепада температуры зябко передернул кожей. В портале-то было куда теплее. У меня самого моментально задубело лицо и кончики пальцев в сапогах. Летних, век бы их не видать! Все прибывшие пососкакивали с коней и начали согреваться, приплясывая на месте. Тьма побери! Опять эти скачки из пекла в снег и обратно… И снова в снег…
- С прибытием! - Ламберт без посторонней помощи сполз с коня, скривился как от кислого и выплюнул на брусчатку осколки волшебного шарика, - Так, все быстро в помещение, не то обледенеете!
И принялся подталкивать прибывших в сторону двери, освещенной факелом изнутри.
- Шим! Прими лошадей, устрой в конюшне, задай сена, ну и все такое... Протирать и вываживать не надо. Сразу в стойла.
Мальчик, выскользнувший из дверей в кожаных штанах и в одной легкой рубашке, был, несомненно, ведьмачьего племени. Уж веяло-то от него определенно ведьмаком, молоденьким, совсем недавно прошедшим мутацию. Веяло нежно, еще незапятнанно. Так пахнет затылок у двухмесячного младенца. Парень ловко ухватил поводы сразу пяти коней и протянул, было, руку к уздечке Грача. Тот переступил ногами, сделал шаг назад, угрожающе всхрапнул и на мгновение показал зубы. На лице маленького ведьмака сверкнули вертикальные зрачки. И тут же они стали обычными, круглыми. Однако руку мальчишка отдернул и на поводок кенна больше не покушался.
- Пойдем. Устроим коняшек вместе, - я потянул Грача в конюшню, вслед по брусчатке двора застучали два десятка подков. Шагов кенна и мальчика слышно не было.
Конюшня оказалась просторной и, как ни странно, относительно теплой. Стойл было много, почти все пустые за исключением трех, в которых дремали, пофыркивая, расседланные скакуны приятной каштановой масти. Пока я занимался с Грачом в самом дальнем отсеке, мальчик умело расседлал своих подопечных, завел их в стойла и аккуратно развесил седла и упряжь напротив затворов. Потники он на всякий случай хозяйственно пощупал, убедился, что сухие, и перекинул их через длинную жердь у дверей, чтобы проветривались.
- Меня зовут Шим, - сказал он, беззвучно подкравшись сзади. Впрочем, беззвучно - это для обычного человека: я-то явственно слышал его легкие, почти кошачьи шаги. Молодец, хорошо двигается. До идеала, конечно, далеко, но... Я обернулся.
- Что это у вас тут такая холодина?
Парень пожал плечами.
- Горы, милсдарь. Тут и летом-то не жарко, а уж посередь зимы...
Ведь вот докука. Что-то и вправду слишком часто я стал скакать по сезонам словно коза по болотным кочкам - то из жары в мороз и обратно, то — наоборот. Шим, вытянув шею, из-за моей спины с интересом рассматривал Грача. Тот не обращал ни на кого внимания, хрупал в яслях щедро насыпанным овсом и кривил морду от отвращения.
- Мне показалось или нет, - мальчик сгорал от любопытства, - Что у него зубы совсем не для жевания овса?
- Нет, не показалось, - засмеялся я, - И жрать он любит совсем другое. Но некоторое время вполне перебьется и овсом.
- Солонины у нас много запасено, но вот только подойдет ли она?
- Ненадолго сойдет, но слишком уж много соли ему нельзя. Хотя он ее любит. Чуть позже добудем муфлона. Горы вокруг, говоришь? Значит, и дикие бараны имеются. Нет?
Шим ничего не ответил. Он как зачарованный любовался Грачом, внимательно осматривая его от кончиков ушей до кончика хвоста.
- Можно будет потом на нем проехаться?
Я задумался. И понял, что ответа на сей вопрос не имею. Не было прецедентов, чтобы в седло кенна безнаказанно взгромождался кто-то кроме хозяина. Не хотелось ни обижать парня, ни испытывать судьбу.
- Позже посмотрим. Вернее, он посмотрит, - я кивнул головой на Грача.
В дверь конюшни посунулись рыжая голова маленькой Меоны и нос Пса.
- Вы чего тут застряли? Дед Весемир зовет, все к ужину готово.
Голова и нос исчезли, и мы поспешили в замок. Весемир, которого девчонка уже панибратски называла дедом, был действительно немолод, даже по ведьмацким понятиям. Статный, чуть выше и заметно шире меня в плечах, пожилой человек поднялся нам навстречу из большого деревянного кресла. Движение его, несмотря на возраст, было мягким, переливающимся. Так с лежки снимается горный лев. Совершенно седой, только в бороде редкие вкрапления, позволяющие в прошлом считать его брюнетом, он протянул мне широкую ладонь. Я пожал ее и почувствовал характерную косую мозоль мечника, долгие годы не расстающегося с клинком.
- Добро пожаловать в Каэр Морхем, - Весемир легким движением пальцев убедился в наличии у меня такой же мозоли и подмигнул, - Меня зовут Весемир. Я тут, можно сказать, главный. Мальчишку за твоей спиной зовут Шим.
Я понял, что тут не принято скрывать настоящего имени, и тоже представился. Банда моя и постоянно ухмыляющийся Ламберт уже расселись за огромным, толстых дубовых плах, столом. Скатерти никакой, расставлены только грубые миски - оловянные и глиняные. И большие, разномастные ножи рядом лежат. Понятно, женщины тут не живут. Или живут, но время от времени и не подолгу. В огромном камине, распространяя приятное тепло, полыхали толстые смолистые корчаги. Над пламенем на вертеле, привлекая общее внимание ароматом, жарился большущий кусок мяса. Жир с него часто покапывал, взрываясь на углях, и запах стоял такой, что у меня рот моментально наполнился слюной. Единственным, кто не посматривал на мясо с всепоглощающим вожделением, был тролль, восседавший на дальнем конце. Он не сводил глаз с большой бутыли, водруженной в центре стола, и поигрывал бровями. Содержимое ее было, несомненно, самогонкой, причем очень чистой. Во всяком случае, на просвет. Ваас деликатно покашлял в кулак.
- Из эдельвейсов, небось, гнали?
И тут же получил под столом увесистый пинок от Гианы.
- Что такое эдельвейс?
- Ну, цветок такой, - начал растолковывать тролль, - Белый, мелкий…
После долгого разъяснения, определились, что растение это вокруг замка произрастает повсеместно, прозывается тут "кошачьей лапкой" и является жертвой преступного недосмотра и попустительства со стороны аборигенов. Поскольку самогонку из него никто еще гнать не додумался.
- Нет, самогон ржаной, но очень хороший, собственной выгонки, - Весемир повел широкой ладонью над столом, - Вот пока мясо доготовится, с мороза неплохо бы и отведать.
На столе напротив каждого, кроме мальчишки и маленькой Меоны, словно сами собой возникли приятного размера стопки. Ламберт, несмотря на то, что ему было еще неловко мельтешить, лихо их наполнил, проявив в разливании напитков завидное мастерство. Хозяин поднял свою стопку и провозгласил.
- Ну, с прибытием вас!
Стопки были с благодарностью опорожнены. Самогон оказался действительно великолепным и очень крепким. До того крепким, что крякнул даже тролль. Он занюхал рукавом, смахнул слезу и одним глазом многозначительно заглянул на дно свой посудины. Ламберт понятливо налил ему еще. Под укоризненными взглядами дам Ваас осушил вторую порцию и благолепно погладил себя по животу.
Ужин закончился нескоро. Подъедено было мясо, оказавшееся задней ногой тура. Выпита была бутыль, в основном, стараниями нашего гиганта, что, впрочем, ни на настроение ни на поведение его не возымело никого воздействия. Неудивительно при его комплекции и богатом опыте. Ламберт и Весемир поглядывали на тролля с искренним уважением. Гиана тоже поглядывала, но вовсе без благосклонности, и, уж тем более, без уважения. Становилось очевидным, что выволочка ее соплеменнику обеспечена нынче же. Говорено было о многом, только не о нашем будущем. Ибо не пришло еще время его обсуждать. Унесли ноги от неминучей погибели - и уже хорошо. Шим не выдержал и поведал старшему об особом скакуне, оказавшем честь их конюшне. Кенн заинтересовал Весемира настолько, что перед заключительной стопкой мы втроем отправились на него полюбоваться. Хозяин только поцокал языком, глядя на Грача, который уже мирно шлялся по конюшне и с рассеянно-романтичным видом опорожнял кормушки соседей, пугливо жавшихся к тыльной стороне стойл. Поводок он, разумеется, перекусил, как только мы с Шимом отправились ужинать. Кроме всего прочего выяснилось, что за нами увязался и щенок, который привел в восторг не только хозяев, но и меня. А кенн, по-моему, даже прослезился. Я-то и не догадался, а вот Пёска принес ему зубах кусочек турятины, который не доел за ужином. Грач лизнул малыша в мордочку своим длинным сизым языком и, чтобы не огорчать приятеля, слямзил угощение.
По возвращении выяснилось, что опорожненные нами стопки оказались все-таки не предпоследними, а последними. Благодаря, разумеется, троллю, который без зазрения совести вылакал остатки спиртного. Когда мы вошли, пучеглазый здоровяк находился в стадии осуждения, порицания и морального изничтожения. При этом он, по обыкновению, вовсе не кручинился, а только жизнерадостно улыбался и с удовольствием выслушивал гневные пассажи Гианы. Троллиха совершенно справедливо сочла, что оборотов, подходящих текущему моменту, во Всеобщем не имеется, и перешла на родной язык. Кроме того, в присутствии девочки она воздержалась от использования и тех крох Всеобщего, которые с большой натяжкой можно было бы, по ее мнению, употребить.
- …sa wurnet aeghostretan Waghurtz jbyratoe! - Гиана остановилась, чтобы перевести дух.
- Вот до чего же мелодичный и красивый язык! - встрял Весемир.
- Я тоже слушаю и наслаждаюсь, - Ламберт покосился на рассерженную Гиану, - Насколько можно судить, мы только что были свидетелями сеанса экспрессивного порицания. Интересно знать, какова в нем пропорция приличных и неприличных слов?
- Каждое третье! - осклабился тролль.
- Просто поразительно! Треть выражений - не рекомендуемы к употреблению, но, хотя я и не понял ничего, скажу совершенно точно - наша прелестная дама ни разу не повторилась!
Ваас с гордостью посмотрел на свою подругу. Мы переглянулись со старшей Меоной и захохотали. Тролля, как обычно, поняли неправильно: треть слов в монологе Гианы были как раз приличными. В конце концов, выяснилось, что разнос состоялся по двум пунктам. Первый - хамское приканчивание бутылки в одиночку. Второй пункт, он же главный, в настоящий момент мирно посапывал лицом на столе.
- Вот какого мура ты напоил юношу, а? - троллиха, ободренная притоком зрителей, вознамерилась пройтись по второму кругу, - Он же у себя в лесу ничего крепче березового сока не пробовал.
В этом пункте я с Гианой был категорически не согласен. Никто Олеса хлебать самогонку не заставлял. Воодушевленный эффектом первой стопки, он потом потреблял ее совершенно самостоятельно. Ясное дело, отсутствие соответствующего навыка и привело его нынешнее состояние. Тролль, как всегда, не замедлил подлить масла в огонь.
- Это я потому самогонку и изничтожил, чтоб ему больше не досталось. И так хватит.
Гиана взвилась.
- Ага, отлично понимая, что у хозяев эта бутыль далеко не последняя! Значит так, будешь теперь сидеть подле него всю ночь, подавать воды, коли попросит, и выносить его во двор, ежели станет блевать. Понял? И попробуй только захрапеть!
Ваас немного надулся, ибо перспектива коротать ночь у постели вдрызг пьяного лесовика его не прельщала. Меона подошла к сладко спящему Олесу, провела ему ладонью вдоль хребта и легонько ткнула пальцем позади уха. Парень вздрогнул, но не проснулся.
- Ну, вот и все, - заявила магичка, стряхивая с пальцев неиспользованные остатки силы, - Блевать не будет, если только раньше времени не разбудить. А вот похмелье ему утром обеспечено. Тут уж я ничего не могу поделать.
- Не страшно, - Ламберт душераздирающе зевнул, - Во-первых, от такой чистой самогонки похмелья быть не должно. Во-вторых, у нас наверняка еще остался рассол.
Весемир еще раз оглядел нашу компанию и предложил готовится ко сну.
- Шим, проводи гостей и покажи, где можно взять меховые полости. В комнатах не так уж и холодно, - обратился он к Меоне-старшей, - В стенах проходят каминные дымоходы. Но все-таки… Как желаете разместиться?
- Думаю, что трех помещений хватит за глаза, - сказал я, - Одно - побольше для троллей. Они уже все равно почти что муж и жена, второе - для большой и маленькой Меон, третье - нам с Олесом. Найдется?
Шим выскочил из-за стола, за ним поднялся Ваас, легко перекинул через плечо мертвецки пьяного лесовика и направился к двери, стараясь вышагивать как можно плавнее. За ним потянулись Ламберт и дамы.
- Не задержитесь ли, друг мой? - Весемир остановил меня движением ладони, - Хочу обговорить с Вами пару вопросов, если не возражаете.
Я снова уселся на свое место.
- Если речь пойдет обо мне, - застряла в дверном проеме и подбоченилась, - То я остаюсь тоже.
- Помилосердствуйте, мазель, - усмехнулся в бороду местный глава, - Ну кто же в Ваше отсутствие дерзнет решать Ваше же будущее? Не могу себе такого смельчака представить!
- Идем, идем, - тролль посадил девочку себе на предплечье, - Спать пора, никто тебя тут не обидит, зуб дам…
Дверь осталась незакрытой, и из гулкого коридора донесся голос троллихи.
- Вот чувствует мое сердце, твой-то нынче тоже нажрётся.
- Чем это он мой? - прошипела в ответ Меона.
- Ну конечно, глаза у меня на жопе…
Девочка весело рассмеялась.
- Не могу себе такое представить!
В ответ раздался шлепок. Несильный, но совершенно очевидно, что по тощему заду. Наконец, голоса, шаги и хихиканье маленькой Меоны затихли. Я покрутил носом. Оказывается, имеем новую печаль - пристрастие Паслены. Ничего особенного по отношению ко мне я в ней пока не замечал. Пока. Но если троллиха оказалась куда более глазастой (что неудивительно: любая женщина по житейской наблюдательности заткнет за пояс любого мужчину, не исключая ведьмаков), то непременно грянет буря. Рыжая ведьма в таком состоянии - не подарок, спасу не будет, учитывая живость ее характера. Кроме того, каких-либо взаимных чувств к ней самой у меня не проклёвывалось. Магичка до сих пор для меня была талантливой малявкой, и не более того. Сестра - не сестра…
Мне-то самому было на роду написано окончить жизнь, едва ее начав. Помешало только удивительное благородство моей неизвестной матушки. Вместо того чтобы взять, да и утопить младенца в ближайшей канаве, как это делалось сплошь и рядом, она не взяла на душу и столь жиденького греха. То есть, вместо этого подкинула младенца в корзинке на порог детского приюта, после чего незамедлительно канула в неизвестность. Ни имени ее, ни сословия, ни происхождения, ни судьбы дальнейшей я так никогда и не узнал. И в зависимости от жизненных обстоятельств или благодарил мать от души или ругал на чем свет стоит за проявленное милосердие. Ну, а кем был мой отец - не исключено, что не знала и она сама. Когда я немного подрос, настоятель приюта господин Крон отправил меня на обучение в знаменитый арнийский Лекториум. В нежные годы настоятель казался мне огромным и толстым, но по мере того как я подрастал, господин Крон становился все ниже и ниже и даже почему-то худее. И к тому времени, когда у меня на лбу запламенели обязательные прыщи, неистребимые ничем, даже могучим иммунитетом после мутации, настоятель превратился в совсем уж низенького толстячка с улыбчивым лицом и обширной лысиной, сверкавшей в отсветах камина как хорошо пропеченный колобок с сахарной глазурью. Поначалу я был уверен, что настоятель упек меня в учебу по причинам насквозь хозяйственным. Казенное содержание приюта было до того скудным, что на кухне даже не заводились мыши. Зато слушатели Лекториума за счет учреждения имели кров, не обильную, но здоровую пищу и какое-никакое облачение и обувь. Так что, в те годы скулить о превратностях судьбы причин не было никаких, тем более что я никогда в жизни и не думал, что жить можно лучше, богаче и беспечнее. Рылом, как говориться, не вышел. Помня доброту господина Крона, я почти каждые выходные навещал благодетеля, чем его почему-то очень радовал. Заодно и помогал крепнувшей магией по хозяйству. Попрактиковаться-то никогда не мешает. Дров наколоть, например, мне было совсем нетрудно. Стоя у окна. Тут главное, чтобы окно было открытым. А частые беседы-посиделки у камина с годами становились все более интересными и задушевными. Умен был настоятель, начитан, жизненно опытен и много полезного преподал молодому ведьмаку. Уж сколько раз я поминал потом добрым словом кроновы наставления, но чем заслужил такое его благорасположение, выяснилось только во время последней встречи.
Случилась она как раз в следующие выходные после достопамятной покупки кенна. На нем я и пригарцевал в приют попрощаться с настоятелем перед отправкой в первое Хождение. В пустой дорожной торбе одиноко болтался костяной футляр с дипломом Лекториума. Собственно, кроме одежды и обуви, выданной в том же учреждении, торбы с дипломом и кенна, никаким имуществом я обременен не был. Уздечка и седло - и те были дадены добряком Мизгирем. Якобы в долг. И то и другое дышало на ладан и, я совершенно справедливо полагал, что конюх не сильно огорчится их невозвратом. Да еще за голенищем имелся не заговоренный, но отлично наточенный нож, который Кертис на прощальной попойке проиграл мне в кульцу*. Выезжать на дорогу совсем без оружия было сущим безрассудством даже для опытного ведьмака. Чего уж говорить о молодом, да еще без меча, на который после покупки кенна денег уже не осталось?
Настоятель сидел напротив меня и грустно шарил глазами по столу.
- Ну вот, пришел и твой черед путь торить. Свидимся ли?
- Да что Вы, настоятель, - я беспечно махнул рукой, - Учеником я был не из последних, сами знаете. Выдюжу, ничего со мной не сделается. Еще и в гости наведываться стану.
Старик посмотрел на меня, и только в этот момент до меня дошло, что впервые смотрю Настоятелю прямо в глаза. В чуть блеклые, со зрачками особой формы. Вертикальными, как у кошки. Такими же, как у меня самого. Правда, у настоятеля это было не столь заметно. В кабинете царил полумрак, изредка смахиваемый всплесками каминного пламени, и зрачки были почти круглыми. Почти. Настоятель чуть отвернулся и прыснул в кулак.
- Да.
- Как же я мог не заметить?
- Молодость всегда грешила невнимательностью. И тебе это было надо? Зато твои-то глазенки я приметил еще в той корзине.
- Но почему тогда Вы здесь, а не в Пути?
- Потому что не хватило Дара. Ректор еще до первой иниции настоятельно рекомендовал мне прервать обучение. За бесперспективностью. И видишь же, он казался прав - я быстро старею.
Я сидел ошарашенный, и только вертел в руках оловянную кружку с остывающим вином. Надо же, вот, оказывается, в чем причина почти отеческого отношения. Еще раз внимательно, словно впервые, я оглядел собеседника. Все верно. И постарел и больше лыс, нежели сед. Значит, до трансформации допущен не был.
Мутации у адептов вызывались последовательно, с тщательным изучением того, что получилось в результате предыдущей. На третьем году обучения - Первый Прием. Это было самое простое и самое легкое испытание. Требовалось выпить склянку темного, удивительно мерзкого на вкус напитка. И после этого провести сутки в каменной келье без окон. От петухов до петухов в полной темноте. Тот, кто мог потом сказать, что написано на левой стене кельи, переходил в следующую стадию. Первый Прием выявлял у осененного Даром способность видеть в темноте - как один из признаков Принадлежности. А заодно и вообще способность выдержать мутации, что не каждому бывало дано. И так до конца обучения единожды в год специальными эликсирами (становившимися раз от раза все гаже и гаже на вкус) тело будущего мага постепенно доводилось до ведьмачьего состояния. Такое неспешное преобразование использовали исключительно в практических целях. Примерно половина слушателей Лекториума вполне была способна вынести всю трансформацию за один раз. Однако гарантии, что все пройдет удачно и, самое главное, что таким манером трансформируемый выживет, не было никакой. Поэтому уже давным-давно было принято решение инициировать мутацию в несколько этапов. И уже после заключительного измывательства (Посвящения) выпускники Лекториума, уходящие в вольные или оседлые маги, навечно приобретали способность открывать верхние чувства, противостоять всем известным и неизвестным болезням и токсинам, а также быструю регенерацию ран. И много еще чего, в том числе, нечеловеческую реакцию и долголетие. И бесплодие.
А узкие кошачьи зрачки давались нам от рождения как Знак Дара. По нему знающие люди и отбирали малышей для Лекториума. Незнающие же обычно поступали попроще - умерщвляли еще в младенчестве.
- Но хотя бы в травники!
Настоятель сверкнул глазами и опять усмехнулся.
- В те годы я был не столь толст, сколь честолюбив. Сейчас - может быть, и подумал бы, но не тогда. Посиди-ка, у меня есть для тебя подарок…
Крон неожиданно легко для своей комплекции поднялся и вышел из кабинета. Не успел я насчитать и сотни ударов собственного сердца, как тот воротился и положил на стол длинный сверток, замотанный в ветхую красную ткань.
- Теперь он твой. Разверни.
Я распутал непослушное, тронутое молью тряпье и увидел меч в деревянных ножнах. Потянул за рукоять и задохнулся. На ладонях сверкал голубым сполохом настоящий эльфийский фрой. Лезвие немного короче двух локтей, шириной в два пальца, легкое, чуть изогнутое, хищное и завораживающее. Я прикрыл глаза.
Такие клинки умели ковать только гномы в своих пещерных кузнях. А эльфийскими их называют потому что изготавливаются эти мечи по заказу остроухих, и последними же заговариваются. И нет им ни сносу, ни затупления. Ходят слухи, что при надлежащей сноровке фроем можно рубить гранит как колбасу. Только этого никто не проверял. Какой же дурак станет испытывать, рискуя попортить клинок, который и стоит немерено и понадобиться может в любой момент? Заказывают эльфы только сами клинки, а ножны и рукояти мастерят уже собственноручно. Вот, например, у этого гарда была узкой и сплошной, сработанной из кости морского быка. Рукоять - как раз на две мои ладони - замшевым вервием виток к витку оплетена на рыбьем клею. Не выскочит такой меч из руки, сколько ни потей ладонь во время сечи.
Мне было известно, что фрои бывают разные. Самые простые - темного цвета, с седой неравномерной побежалостью по клинку. Побогаче - те серебром инкрустированы. Вьется вдоль лезвия или тонкой работы дивная лоза или узор спиральный. Иной раз инкрустация такая витиеватая бывает, что только диву даешься. Фехтмастер Анкелио Рота утверждал, что такие мечи - самое действенное оружие против вурдалака и прочей злокозненной нечисти, каковая аргентофобна** по сути своей. Тот же, что держал в руках я - особь статья. Вдоль лезвия была почти на всю длину то ли вплавлена, то ли вкована прожилка из горного хрусталя. Она так и просвечивала насквозь под каминным отсветом! Этакое только немногие из гномов умеют. Ножны на вид простецкие, деревянные, без украс, лишь бронзовые ободки с кольцами для перевязи. Кольца были расположены так, что клинок вкладывался в ножны острой кромкой вверх. Такое положение позволяло наносить поперечно-секущий удар сразу после выхватывания меча, без дополнительного замаха. Если приглядеться - видно, что ножны из сармовой древесины выточены. А это означало, что они практически вечные, и могут оказаться даже старше самого клинка на несколько столетий. Потому что сарм не гниет, не деформируется и не трескается, хоть его из огня в воду сунь.
Знающий человек сразу поймет. Обладать этим сокровищем - великое счастье не только для ведьмака, но и для любого из Высокородных. Я прикусил язык, готовый уж многословно благодарить старика за такой подарок.
- Не могу, настоятель, - сипло произнес я, - Не могу такого ценного подарка принять.
- Можешь! А ну! - Крон перестал улыбаться, с неожиданным проворством схватил меня за руку и прижал ее к столу ладонью вверх. Навалился всем телом.
- Ну!
Что надо делать дальше - известно каждому ведьмаку. По обычаю хозяин должен напоить меч собственной кровью. После этого клинок становился верным ему навечно. Потрясение было великим, я еще слабо колебался в душе, но уже знал, что от такой удачи не смогу отказаться ни за что на свете, хоть губы еще ерепенились и лукаво протестовали. И чтобы решить все разом, я глубоко вздохнул и полоснул себе поперек предплечья. Хорошо хоть в последний миг догадался сильно не размахиваться, иначе остаться бы ведьмаку одноруким. Бритвенной остроты лезвие с тихим шипением рассекло плоть, не встретив никакого сопротивления. Хлынула кровь.
- Ну, давай же! - настоятель, наконец, слез с моей ладони, - Время! Время!
Пальцами я размазал кровь по лезвию.
- Ну! - старик чуть не подпрыгивал от нетерпения, - Ну, чего ждешь? Складывай скорее “…Сталь девственная и неподкупная…”!
Заклинание для такого меча сплетать надо было на эльфийском, так же как при инициации боевого топора пришлось бы кхыкать и грыкать по-гномьи. Ну что ж, все верно - кто заговаривал, на том языке и речитатив. Я встал, как положено, раскинул руки в стороны. В правой, хоть я и левша - меч на отлете, пальцы окровавленной левой, направленной на всякий случай в угол, сами заплясали в дигиталике.
- Yai’ssa wenderr’e awasoaelle...
Набухли и сорвались с ногтей синие шипящие сгустки. Ударились о стену, стекли вниз и потухли на паркете как брызги металла из кузнечного горна. Я громко продолжал читать склад. Кровь на мече вспучилась обильной розовой пеной и почти мгновенно высохла в коричневые, медленно бледнеющие разводы.
- Ну, точь-в-точь сбежавший взвар, - мельком подумалось мне.
Бывает, вот только-только и не думал закипать, а лишь отвлечешься, и обильная пена уже валит через край, а на донышке остается тонкий слой жижи, для дела уже непригодной. Вся работа насмарку, что означает только одно: уборку конюшни или нечто подобное после уроков. Это в Лекториуме, а вне его - хорошо, если взвар готовится лечебный или приворотный. А если для злых козней каких? Тут и самому варщику недолго загнуться.
-…Aeth Cuil’e ar’gwanuth! - заклинание закончилось, и я стер рукавом пот с лица. Кровь из рассеченного предплечья больше не капала.
Крон тоже платком промокнул лысину.
- Ну!
Наступал самый важный миг. Я разжал пальцы. Меч собрался, было, упасть на пол, но вдруг словно передумал и как щенок носом ткнулся рукоятью обратно в ладонь. Признал. В кабинете заметно пахнуло морозцем. Так всегда бывает, если в помещении творить действо с металлом. Когда на занятиях я еще неумело магичничал с обычной кочергой - холодка почти и не было заметно. Зато сейчас, с таким знатным лезвием - вон, даже поверхность вина в кружках взморщилась тонким ледком.
- Силе-ён, - довольно протянул настоятель и зябко повел плечами, - Мне б так!
Он повернулся в полупотухшему камину и помахал ладонью, словно поприветствовал старого приятеля. Огонь радостно отозвался и вспыхнул с новой силой.
- Здорово! А еще что не забыли?
Крон грустно улыбнулся и поводил руками над кружками, от чего они оказались наполненными снова горячим вином. Даже парок зазмеился.
- Вот, собственно, и все, что осталось. Но немощному старику вполне хватит для холодных одиноких вечеров.
- Да, не густо, - подумал я, - Ну что ж сделаешь, не дано славному Крону - значит, не дано. Хоть и посмотрела на него когда-то Мать Благая Первородная, да только искоса, взора не задержав…
В дверь тихонько постучались. Настоятель схватил кружку и единым гулким глотком прикончил ее содержимое.
- Едига пришла. Давай по-быстрому!
Я не дал себя долго упрашивать и мгновенно казнил свою порцию.
- Войдите! - настоятель постарался принять важный и одновременно невинный вид, однако кружки-предательницы со стола никуда не исчезли.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла статная женщина лет сорока. Едига. Старшая няня приюта. А по совместительству - экономка, казначей и управляющий. Я помнил ее с пеленок, и всегда, да и в тот день тоже Едига казалась мне, молодому и глупому, едва ни старухой.
- Садись, няня, - Крон шустро извлек из ящика стола еще одну кружку, протер ее изнутри полой кафтана и вновь наполнил сосуды, - Прими нектара для отдыха после трудов праведных.
Едига, не чинясь, села к столу, отхлебнула из кружки, словно птичка клюнула, и улыбнулась.
- Здравствуй, Ханта! Давно тебя не было. Как поживаешь?
- Ханта! - хмыкнул старик, - Он теперь для тебя не Ханта, а подымай выше! Господин ведьмак! Ну-ка, молодой человек, покажите старой няньке свеженький диплом!
Женщина улыбнулась.
- Он для меня всегда будет просто Хантой. Слишком часто мне приходилось его тощую задницу подмывать, пока не научился проситься на горшок. Помню, мы с няньками все смеялись, дескать, с наших ли сиротских трапез можно так часто и помногу?
Все засмеялись. Я только тут и заметил, что стою, сжимая в ладони рукоятку чудо-меча. Едига еще раз отпила из кружки и кивнула на клинок.
- Нашли они друг друга, вижу. Ну, вот и славно, чего хорошей вещи в комоде-то пылиться. Кстати, пришла я сказать, что в приюте все в порядке, дети спят. Давешнего подкидыша отваром сороконника отпоили, больше не пучит, тоже заснул, бедолага.
- Отлично, - настоятель хозяйственно посмотрел в кружки: не стоит ли подлить, - Паслена уж пришла?
- Пришла! Как же! - тут Едига просто задохнулась, - Приехало Ваше рыжее сокровище. Верхом приехало. На Ферзе.
- Вели выгнать немедленно! Он же весь двор провоняет!
- Не провоняет. Она его еще и выкупать умудрилась.
Это что же делается-то, а? Ферзь был огромным черным злющим козлом, знаменитым на всю улицу поразительной глупостью и страстью бодать насмерть все движущееся, что попадается на глаза. С ним старались не связываться даже огромные шеры-волкодавы, сопровождающие по ночам караульный дозор.
Крон хихикнул.
- Вот Вы зря смеетесь, настоятель, - сдвинула брови Едига, - Девочке скоро уже восемь весен стукнет, не маленькая. А в голове ветер. Говорят, выучила козлят через голову кувыркаться, так их хозяйка боится, как бы они шеи не посворачивали. Или еще что отчебучит, а Вы во всем потакаете! Что из нее вырастет-то?
Тут уж мы с настоятелем расхохотались так, что со двора гнусным горловым мемеканьем ответил вымытый, привязанный и не прогнанный Ферзь. Что вырастет из рыжей девчонки, разъезжающей верхом на черном бодливом козле, понятно любому. Я посмотрел настоятелю в глаза. Тот собрал морщинки на висках, незаметно кивнул и собрал губы в куриную гузку. Мол, т-с-с-с!
Похоже, старик заделался оптовым поставщиком адептов в арнийский Лекториум…
...Весемир сообразительно ухмыльнулся и водрузил на стол еще одну бутыль. Близняшку той, которую только что прикончил Ваас. И наполнил стопки.
- Задавай свои вопросы, ведьмак.
- Зачем мы здесь?
- Вопрос отводится сразу, поскольку хорошо, что вы здесь, а не там, - старый ведьмак мотнул бородой куда-то в сторону и вверх, - Не так ли? Приглашение оказалось, конечно, вынужденным. Ты старший в вашей команде, должен понимать, что вы довольно удачно выкрутились.
- Официально старшая - наша красавица с рыжей гривой, - ответил я, - Можно сказать, политически. А я взвалил на себя некое подобие руководства только потому, что более опытен в Хождениях. Полагаю, что такое ведьмак на тропе, тебе известно.
Я не стал церемониться, пора было переходить с собеседником на ты. Весемир чем-то напоминал мне Букаря. Спокойный, знающий себе цену...
- Ну, ясно, без политики тут дело не обошлось. Уж больно вдумчиво собирались вас резать, - усмехнулся он, - Только мы здесь, ведьмаки, народ насквозь практичный, и поэтому в политику не лезем. Своих проблем хватает. Вот именно, из чистой практичности Ламберт весь ваш отряд сюда и притащил. Одним махом, как говорят, прихлопнул сразу двух мух. С одной стороны, обязан он кое-кому кое-за-что, а с другой - выполнил свою миссию. Нам просто позарез нужны ведьмаки - своими силами не справляемся.
- Что-то такое он и мне говорил. Еще там. Даже прельщал золотым дождем, которым нас осыплет здешняя знать.
- Я же говорю, что в политику мы не лезем - себе дороже выйдет. А дела действительно паршивые. Сколько уж лет прошло после войны с Нильфгаардом, а поля сражений до сих пор солдатиками да ополченцами усеяны. Нашими и ихними. Надо объяснять, как в таких условиях нечисть плодиться?
- Что ж вы тут так с ними?
- Я и говорю - политика. После потасовки все, кому не лень, принялись делить землю, трофеи, золото... А до павших никому дела нет. Там, где народишко сообразил, что к чему, и самостоятельно похоронил погибших - вроде полегче с нечистью. Но это не везде и только там, где людей полегло не так и много. А уж под Бренной…
Весемир мрачно покачал головой.
- Поэтому нам нужно много ведьмаков. Очень много. А новых готовить не успеваем. Вот, из трех мальчишек после мутации только Шим выжил. Да и то, далеко ему еще до зрелости, рано на дорогу выходить. А насчет договоров, платы за работу и прочего - это политика, - седой ведьмак скривил губы, - Обо всем этом будешь разговаривать с эмиссаром. Про золотой дождь, кстати, тоже. Скоро сюда прибудет. А пока осваивайтесь, до поры до времени вы - наши гости.
- Пока? И до поры? - мне вовсе не понравились это «пока» и «до поры».
Старик вытянул вперед ладонь.
- Ничего плохого я не имел ввиду. Если согласитесь на условия эмиссара, будем думать, как переправлять вас поближе к местам работы. Кто откажется - располагайтесь в замке, места хватит. Я хотел сказать только это и ничего более. Ведьмачьего-то роду-племени средь вас только трое. И при том, третьего надо будет еще натаскивать, поскольку он на данный момент хуже Шима. За тебя и за рыжую твою, - Весемир ухмыльнулся, вспомнив троллихины откровения, - Я спокойный, а вот этот светловолосый еще сомнителен. Впрочем, не бойся, и тут в Каэр Морхеме и за его пределами дело всем найдется.
Прошло несколько дней. Ламберт почти полностью поправился, как и положено ведьмаку. Конечно, дело не обошлось без нашей с Меоной помощи, но тут мы сил не жалели, поскольку тратить их было можно безо всяких опасений. Рыжая ведьма обнаружила, что вода в небольшом водопаде, хлещущем неподалеку от стены замка, неплохо восстанавливает. Не старая криница, конечно, но все-таки. Ламберт уже и сам полноценно разминался и усиленно гонял мальчишку как в фехтовальном зале, так и по Пути. Так тут называлось обширное пространство вокруг замка, напичканное всякими природными препятствиями, которые Шиму приходилось ежедневно и не по одному разу преодолевать. Нечто подобное для обучения будущих ведьмаков было сооружено и у нас в Лекториуме. По сложности оно не уступало местному Пути, который по традиции молодые ведьмаки называли Мучильней. Правда, будучи созданным искусственно, конечно, наш полигон не был лишен некоторых недостатков. В частности, после нескольких проходов по препятствиям их последовательность легко запоминалась, и очередные марши уже не представляли большой сложности, ибо все неожиданности становились известны. И только изредка преподаватели вносили что-то новое, затрачивая на постройку очередных каверз кучу средств и магических сил. Тут же Ламберт просто раз от разу менял направление и последовательность прохождения участков Пути, что отнюдь не способствовало их быстрому запоминанию. Пару раз я пробежался по Мучильне вслед за быстроногим мальчишкой, счел, что нет в ней ничего особенного для взрослого ведьмака, и сосредоточил внимание на фехтовальных упражнениях и Правиле. Зал для занятий по бою на мечах тоже от нашего отличался несильно. Станки и устройства, осложняющие жизнь и адептам Лекториума и местным ведьмачкам были практически теми же и разнились, скорее, названием и тщательностью отделки, нежели назначением и устройством.
- Ага, - я поднял голову, - А вот это уже интересно. Наши-то не додумались.
Шим ловко балансировал на толстом бревне, подвешенном к потолку на двух цепях, и отбивал лезвием меча маленькие дротики, которые Ламберт быстро метал в мальчишку. Дротики были очень острыми (я попробовал наконечник одного пальцем), а ведьмак не жалел ученика и норовил попасть. И это у него хорошо получалось. В том смысле, что, если бы не меч, то парень оказался бы утыкан дротиками наподобие ежа. Меня больше заинтересовало не само упражнение - то же самое адепты шимова возраста проделывают легко и у нас. А вот бревно, оказалось, было не просто свободно подвешенным, но и вращалось вокруг своей оси в хорошо смазанных шарнирах. Тем самым, задача обороняться от дротиков на нем усложнялась многократно. Вот вернемся, если Первородная Мать будет благорасположена, обязательно предложу соорудить нечто подобное и у нас в Лекториуме. Воображаю, правда, на какие высоты взлетит любовь ко мне со стороны учеников, но вещь для упражнений чрезвычайно полезная, спору нет.
Бревно провернулось. Шим, останавливая вращение, легкими шагами переместился вдоль снаряда и на мгновение открылся. Ламберт не замедлил метнуть дротик и непременно попал бы. Меч мальчика оказался далеко от позиции, из которой можно было отразить бросок. Шим невероятным образом изогнул торс, и дротик просвистел у него подмышкой. Через мгновение подросток был снова готов работать клинком.
- Сальто вниз! - скомандовал Ламберт, и, как только Шим оказался на каменных плитах пола, добавил, - Задача не выполнена. Должен был отбивать дротики только мечом. Все до одного. Значит, до вечера - дополнительный круг по Пути. Марш!
Шим, ни слова не говоря, закинул меч в ножны за спиной и выскочил из зала, намереваясь покончить с взысканием как можно быстрее.
- Сними повязку с глаз! - крикнул ему вслед Ламберт и присел на низенькую табуретку. Вслед за мальчишкой в дверь выметнулись девчонка и щенок, до того сидевшие в уголке тихо, как мышки.
- Ну вот, подружка ему нашлась! - фыркнул Ламберт, - Ни на шаг не отходит от парня, даже по Мучильне бегать пробовала. Только трудно ей… Так что, пока Шим по Пути скачет, она от узла до узла проходит и там его дожидается.
"Сними повязку с глаз". Как часто в Лекториуме это слышал и я. Я вытянул ноги, уперся затылком в холодные камни стены и закрыл глаза. А ведь это было так давно...
- ... Раз! Два! Три! Туше!
- Ххха-а!
- Закрой рот, держи дыхание и перестань мошенничать, несносный мальчишка! - фехтмастер Анкелио Рота легонько хлестнул рапирной пуговкой мне чуть выше коленки, от чего нога моментально онемела. Было и больно и обидно, - Сколько раз говорить, чтобы у меня в зале ты не пользовался верхними чувствами?
В верхнем слухе голос преподавателя звучал с некоторым неприятным подзвоном на гласных.
- А зачем же нас этому учат, учитель? - я потер ладонью внутреннюю поверхность левого бедра, тайком сложив пальцы специальным целительным образом. Боль тут же утихла.
- И, потом, у меня от этих Ваших затычек все время чешутся ухи. Отвлекает.
- Уши, а не ухи! К тому же я посмотрю, где у тебя зачешется, когда откуда-нибудь из-за угла неожиданно атакует мехен! Да не ночью, а средь бела дня, когда тебе открыть верхний взор и в голову-то не придет!
- Ну, конечно. Кертису Вашему разлюбезному можно, а мне нельзя!
Фехтмастер поджал губы.
- Сними повязку, вынь затычки и зайди ко мне в кабинет!
- Очередной влупидон, - подумал я, вытаскивая из ушей комочки из специального войлока. Войлок этот валяли из шерсти волка-оборотня. Причем, самый лучший войлок получался, если шерсти начесать удавалось из оборотня еще живого. Или не возражающего против вычесывания, что почти невероятно. Помимо завидного звукопоглощения такие затычки имели свойство не впитывать ушную серу, поэтому служили очень долго. Как только комочки были извлечены, в уши ворвался звон мечей, топот и возгласы учеников, - Кто же меня, тьма побери, за язык-то тянет постоянно?
- Впрочем, повязку не снимай, - раздался голос преподавателя, - Но только попробуй мне верхним взором…
Я ухмыльнулся. Во-первых, требование добраться до кабинета фехтмастера в плотной повязке на глазах означало, что суровое внушение пока откладывается, а во-вторых, мне так часто приходилось проделывал этот путь (из зала в кабинет мэтра Анкелио, и как раз для взбучек), что ноги запомнили его навсегда. Поэтому повязка нисколько не мешала, и мимо двери я бы ни за что не промахнулся.
- Вот теперь сними повязку.
Я уверенно толкнул дверь, сделал пять-шесть шагов вслепую, остановился точно в центре комнаты и только тогда освободился от полосы плотной ткани на глазах.
- Сядь, - окончательно огорошил меня фехтмастер, - Сядь и слушай.
Ни табуреток ни, тем более, стульев в кабинете не было, не считая, конечно, кресла в котором восседал сам Анкелио Рота. Я плавным, кошачьим движением, как теперь уже делал почти всё, опустился на ковер и особым образом подвернул под себя ноги.
- Молодец, - кивнул наставник.
Я сидел перед ним в необычной, на сторонний взгляд неудобной позе, но знающие люди прекрасно осведомлены, что из такого положения хорошо обученный ведьмак может немедленно и смертельно атаковать. Ну, а не знающие - тут в зависимости от обстоятельств: или и не надо им быть осведомленными или поделом им…
- Ты один из лучших по моему предмету, - проговорил Анкелио Рота, - И именно поэтому я занимаюсь с тобой больше. А также жестче и требовательнее. И не из-за того вовсе, что питаю к тебе особо нежные чувства. Отнюдь. Просто очень ценю собственный труд и не желаю, чтобы этот труд был уложен в гроб после первой же встречи с каким-нибудь представителем нечисти. Поэтому ты, Ханта, будешь еще долго в поте лица топтать фехтовальный зал.
- Да я не возражаю, Учитель, в смысле «в поте лица»! Мне это нравится! Только не пойму, отчего нельзя совмещать то, чему меня учили другие, с тем, что преподаете Вы?
Фехтмастер долго смотрел на меня светло-серыми глазами, будто раздумывал, отвечать ли вообще, и, наконец, разлепил тонкие губы под еще более тонкими щегольскими усиками.
- Потому что для открывания верхних чувств требуется чудовищно много времени. Целых два-три моргательных движения. А этого вполне достаточно, чтобы тебя достал спиц или нарца из засады. Я же хочу, чтобы ты чувствовал противника помимо магии. По-людски. Это иной раз намного надежнее. Чем хочешь чувствовать: спиной, кожей, задницей, печенкой… Но чтобы чувствовал! Ты понял меня?
- Но как же остальные? Они что, быстрее меня открывают верхний слух или еще что-то? Не замечал. Во всяком случае, по морде им вполне успевал как раз безо всяких...
- Ты опять про это? Не хотел тебе говорить, Ханта, но придется. Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя нет никаких шансов после обучения занять то теплое местечко, которое предназначено для, скажем, того же Кертиса? Или ему подобных. Где нет опасной нечисти, а все зловредности относятся исключительно к бумажной работе или придворным интригам. Кертису достаточно получить зачет по моему предмету, так что пусть с этой целью пользуется любыми методами. А твой путь - дороги, града и веси. Ну, а что тебе там придется делать - сам знаешь. Иди, работай.
- Спасибо, Учитель, - я гибко поднялся и уже по привычке встал так, чтобы ни одна нога не казалась опорной. Этому меня тоже долго учил Анкелио Рота - нечего знать противнику, в какую сторону ты можешь переместиться в бою, а в какую - нет.
Фехтмастер удовлетворенно кивнул. Я развернулся к двери и услышал.
- Эй, жулик! Куда это ты так направился? А ну-ка, надевай повязку и затыкай уши!...
Воспоминания прервал жалобный звон стали у дальней стены зала - на каменные плиты пола упал в который уж раз выбитый из рук Олеса меч. Третьего дня лесовик опрометчиво объявил драку прерогативой исключительно лиц мужского пола. Гиана на это только иронично хмыкнула, красноречиво оглядев свой увесистый кулак, а вот рыжая ведьма как всегда оскорбилась и вспомнила, что давно уж не упражнялась. Следствием чего и стали ежедневные олесовы мытарства, в процессе которых Меона доводила парня до седьмого пота и восьмого изнеможения, раз за разом доказывая ему несостоятельность упомянутого мнения. Соблюдая справедливость, отмечу, что эти несколько дней для лесовика даром не прошли. Во всяком случае, нынче с утра Меоне удалось выбить меч у Олеса из рук всего только во второй раз. Да и прыти у него прибавилось. Вплоть до того, что лесовик даже дерзнул контратаковать.
- Ханта, - рыжая сдунула со лба локон волос, - Ну скажи ты ему, чтоб в раж не входил, когда ни попадя! Я-то его и так и этак уделаю, но ведь ничему же не научится. Говорю, говорю - все как об стенку горох.
Олес уже подобрал упавший клинок и, упрямо уставясь в пол, постукивал обушком себя по каблуку.
- Вот, посмотри на Шима, - завел я уже приевшуюся песню, - Какой молодец. И все проделывает без посторонних штучек!
- Он просто иначе не умеет, - пробурчал не чувствующий себя провинившимся парень, - Ханта, ну скажи, почему я не могу использовать то, что умею?
- Ты еще не научился правильно работать мечом, малыш! - к нам подошел сидевший до того в углу Весемир, - Поэтому в настоящем деле твое уменье ничем не поможет. Оно - хорошее подспорье, и не более того. Чудищ рубить будешь все-таки, сталью, а не проворством.
Старый ведьмак вздохнул и уселся на корточки.
- Эх, нам бы ваше умение входить в боевое состояние без всяких отваров и настоев, а не брать с собой в дорогу целую аптеку. Видали, небось, какая сумка у Ламберта была при себе?
- Да, нелегко вам, коли так, - заявил Олес, - Столько всего внутрь вливать - этак и отравиться недолго. И все равно, со стаей загрызней без ражу не управиться. Вон, Ханта видел, не даст соврать.
- Нашими отварами ведьмак не отравится, если прошел мутацию. И все равно, учись рубиться вголую, без штучек своих - подработать верхним чувством успеешь всегда.
- Ну, если отдышался - может, попробуешь бревно? - Ламберт уже собрал дротики, ни один из которых так Шима и не ужалил, - Удержишься?
Лесовик пожал плечами, сбросил сапоги, присел и, опершись ладонью, ловко взлетел вверх. Бревно качнулось. Олес лишь слегка повел своим неизменным посохом, ловя баланс, легко пробежал до конца и замер, опираясь спиной на одну из цепей. В таком положении ему было очень удобно препятствовать вращению бревна. Весемир тут же раскусил эту хитрость.
- Э, нет! А ну-ка, вставай на середину, - старый ведьмак обернулся ко мне и прокомментировал, - Надо же, наш-то постреленок так и не догадался пока спиной на цепь опираться. А ведь умно!
Олес ухмыльнулся и вернулся на середину бревна. Оно скрипнуло и вознамерилось провернуться. Однако это ничуть не смутило парня. Аккуратно перебирая босыми ногами, он, вместо того, чтобы удерживать снаряд от вращения, наоборот заставлял его крутиться все быстрее и быстрее. А сам стойко удерживался на бревне, мелькая пятками и легко ловя равновесие. Ламберт неожиданно метнул в него один из дротиков, но успеха не добился - Олес ловко отбил его взмахом посоха. Следующий дротик он поймал на свою деревяшку: подставил древко, и дротик со стуком вонзился в древесину. Бревно басовито жужжало, вращаясь в шарнирах все быстрее и быстрее, но лесовик пока успевал перебирать ногами. Удивленная Меона покачала головой.
- Надо же, и ведь ни капельки ража!
Олес удачно отбил еще с десяток дротиков и спрыгнул с бревна на каменный пол.
- Тут ничего для меня нового, - заявил он, - Любимая игра всех наших мальчишек. В заводь сталкивается лесина и тот, кто удержится на ней дольше других, тот и победил. Так что, это не сложно. А вот отбиваться от твоих колючек, Ламберт, с завязанными глазами, не входя в раж, я не смогу.
- Сможешь. Посмотрим, что будет через неделю, - сказал Весемир и уже мне, - Нет желания размяться, ведьмак?
Желание было, отчего фрой послушно ткнулся мне в ладонь прохладной рукоятью и легко вылетел из ножен за спиной.
- Эх, годы мои, годы, - пробормотал старый ведьмак, делая вид, что кряхтит, распрямляясь и обнажая свой меч.
- Ага, годы у него! - подумалось мне. Весемир словно молодой хищник одним неуловимым движением из сидячего положения перетек в позицию для немедленной атаки. Я не торопился, уложил только лезвие на левое плечо и стал ждать. Атака была стремительной и целеустремленной - старый ведьмак не стал тратить время на прощупывание. Ну что ж, это даже хорошо - все станет ясно в первые же мгновения боя. Мечи взвыли, летая то в нападении, то в обороне. Давненько мне не приходилось так туго. Устоять против великолепного мастера меча было очень трудно, и я держался на пределе сил. И снова невольно вспомнились поединки с нашим фехтмастером Анкелио, когда к концу обучения он уже удостаивал меня схваткой с самим собой. Вот уж когда я проливал целые потоки пота!
Время шло, мечи мелькали и изредка сталкивались с мелодичным звоном. Пару раз Весемир зацепил кончиком клинка плиты пола, отчего в мою сторону густым веером метнулись снопы искр пополам с каменной крошкой. Я пока оставался способным противостоять настойчивым атакам местного мастера меча, и, наконец-то, заработала голова. Неудобен был Весемир. Неудобен и непривычен. У них тут в ходу больше прямые узкие мечи, предназначенные для колющих и рубящих ударов. В общем-то, дело понятное. Уж если и работать с нечистью всяк разного, чаще - гнусного, свойства, то подпускать ее близко крайне нежелательно. Изогнутое лезвие фроя - наоборот, предполагало акцент на режущие атаки, что было в принципе эффективнее, но подразумевало более близкий контакт с противником. Ну что ж, кого как учили… Вот мы с Весемиром и не могли никак друг к другу приспособиться. Вернее, не давали приспособиться. И все-таки, удалось подловить старика на маленькой хитрости. Шаг назад, я быстро перекинул меч из руки в руку, сменил хват правой руки так, чтобы мизинец прижался к гарде и встал в позицию защиты. Разумеется, последовал немедленный и молниеносный прямой вертикальный удар. Я подставил обух фроя под лезвие противника, и тот сам сбил мой меч книзу. Что и требовалось. Полупируэт, шаг влево и вперед. Фрой оказался свободным и готовым взрезать Весемиру правую подмышку. Защиты от этого не было. Мастер замер, потом покачал головой и опустил меч.
- Почему-то я так и знал, что все именно этим и закончится, - усмехнулся Весемир, - Силен ты парень. Вот только не пойму, на чем меня поймал?
- Я просто посматривал еще и тебе на ноги.
Хоть краем глаза, хоть интуицией, но в схватке всегда важно следить за положением ног противник. Так учил мастер Рота. Ибо, в какую сторону двинется опытный фехтовальщик предвосхитить почти невозможно. Но если быть точно уверенным в том, какая нога у него в данный момент опорная, то становится совершенно ясно, куда он не сможет двинуться ни в коем случае. А вот этому тут, странно, но не учили. Старый ведьмак понятливо и уважительно кивнул.
Ваас целыми днями пропадал в горах, взяв на себя обязанность доставлять к столу свежую баранину или, как он говорил, муфлятину. В первый же вечер после нашего прибытия он, ловко орудуя толстой иглой и дратвой, смастерил себе обувь для хождений по льду и гладким камням. Форменные караульные сапоги летнего образца, хоть и были несносимыми, для прыжков по горным кручам, большей частью, покрытыми льдом или снегом, никак не годились. Для замены тролль моментально разыскал в кладовой шкуру неизвестно какого зверя. На подошвы же были пущены участки толстой кожи с ног лося с коротким жестким мехом. Ваас направил ворс от носка к пятке и тем самым получил не скользящие назад снегоступы. Вооружением ему послужила самодельная праща, которой, как оказалось, выросший в горах гигант владел виртуозно. Сначала мне показалось, что праща - не больно-то серьезное оружие против прытких и совсем не маленьких местных муфлонов. Но когда тролль продемонстрировал свое умение, а главное, величину снарядов, стало ясно, что при его силе с подобным прибором можно не только охотиться, но и при желании - долго удерживать целую армию на узкой горной тропе. Тем же вечером первого барана он отнес в конюшню обрадованному Грачу.
- На удачу, - заявил он, наблюдая, с каким аппетитом кенн жрал поднесенное лакомство.
- Избалуешь, - проворчал тогда я, - Можно просто выпустить, пусть сам охотится. Не маленький.
Ваас помотал головой.
- Не, Ханта, кенн хорош и на равнине, и в лесу, и по снежному насту, и на болоте, пожалуй... Только он, все-таки, больше волк, нежели барс. А длиннохвостый - и тот не всегда удачно в горах охотится, хоть и прямо рожден для этого. Уж поверь, я-то знаю. А твоего загрыза только выпусти - наверняка попрется в долину. И неизвестно, кого там скрадывать станет. Оголодает - так и в загоны полезет. Как думаешь, местным крестьянам такое понравится?
От замка с гор действительно спускалась какая-никакая, плохонькая, кривая, долгая, не то дорога, не то тропа. Грач со свойственными ему сообразительностью и продувной натурой непременно выбрал бы путь наименьшего сопротивления.
На следующий день на плечи бедного Весемира упала еще одна забота. В виде хозяйственной троллихи, не желавшей сидеть без дела и принявшейся энергично налаживать наше бытие. Она тщательно изучила весь замок, во всяком случае, ту его часть, которую с натяжкой можно было бы назвать жилой. Вечером за ужином она уставилась на старого мастера меча и вопросила, дескать, как тут моются?
- А то от нашего добытчика, - Гиана ткнула пальцем в усталого, но довольного после удачной охоты Вааса, - Воняет муфлоном больше чем от самого муфлона.
- Так водопад же у северной стены!
Водопад действительно имел место. Тот самый, целебный. Более того, он совершенно не замерзал даже в лютые морозы и был хорош еще и тем, что, как я уже упоминал, давал возможность нам с Меоной беззастенчиво черпать силу. Для помывки он тоже вполне подходил. Но только для меня, Меоны-старшей и местных ведьмаков, включая мальчишку. Могучий иммунитет позволял нам мыться под падающим потоком ледяной воды, не боясь простуды и переохлаждения. Хотя, справедливости ради замечу, что эта процедура вовсе не доставляла большого удовольствия. Да и грязь ледяной водою смывалась плохо. Совать же в эту естественную помывочную девочку, троллей и даже Олеса - прямой путь к воспалению легких. По меньшей мере.
- Я придумал, - Ламберт поднялся из-за стола, - В соседней зале камин полуразобран, а в лаборатории без дела валяется латунный чан. Чан - на огонь, воду - в чан и мойся, сколько угодно.
- Воды я наношу, - заявил повеселевший тролль.
Вдвоем с Ламбертом они тут же отправились за чаном и доламывать камин, чтобы водружать в него емкость с водой можно было с максимальными удобствами.
- А как насчет мыла? - в один голос спросили обе Меоны. Переглянулись и одновременно рассмеялись.
- Мыло? - сегодня был явно не весемиров день.
- Ну да, мыло. А что, его нет?
- Да как-то…
- Здрассьте, - снова забасила Гиана, - Давеча я зашла в вашу лабораторию - посуды специальной пруд пруди. Уж не знаю, что вы там растворяете-выпариваете, но сварить мыла сможете, небось? Тем более что бараньего жиру теперь хоть жопой жри!
- Хорошо, - мгновенно Весемир помрачнел, - Мыла сварим. Постараюсь вспомнить, как это делается. Но, уважаемая Гиана, я попрошу Вас более в лабораторию ни ногой! Считайте это строгим приказом. Такое запрещено всем вам без исключения.
Старик даже поднялся с кресла. Троллиха пожала плечами, мол, не больно-то и нужно.
- Вызнаю, кто проворонил запереть дверь в лабораторию, - прорычал Весемир, - Порки не миновать.
Поскольку сам старик вряд ли бы допустил такую вольность, как незапертая дверь, а доступ в лабораторию Шиму тоже был пока заказан, участь Ламберта была предрешена. Я даже хихикнул, представив себе экзекуцию.
- А кстати, уж если такое дело, - сказала Меона, - Мясом мы обеспечены, но ничего другого-то на столе и нет. Я, поймите хозяин, не капризничаю. Большинство из нас вполне обойдется и этим. Но троллям, Олесу и девочке… Да и мальчишке тоже - совсем не помешают овощи и молочное. Иначе цинга.
- С этим немного проще, дорогая. В подвалах большие запасы зерна. Из него можно варить полбу. А, кроме того, прорастить - вот и будет то, что надо от цинги. А настоящих овощей - уж простите. Право слово, мы не предполагали, что помимо ведьмаков прибудет кто-то еще. Хмм, попроще, так сказать…
В тот вьюжный и морозный вечер вечно язвительный и зловредно усмехающийся Ламберт снова погнал мальчишку по Пути. Его не удовлетворило дыхание Шима, я тоже это заметил еще на первом кругу, когда сопровождал мальчика, разминаясь и пользуясь случаем не потерять форму. Словом, паренек унесся на Мучильню в третий раз за день. За ним увязалась его новая подружка на пару с удивительно быстро подрастающим щенком. Пёс теперь выглядел потешно. Его еще щенячье тело обзавелось длинными лапами, кончики которых стали широкими и напоминали разношенные ботинки, а в голосе начали прорезаться басовитые нотки. Характер, впрочем, не изменился: дружелюбное, но сдержанное отношение ко всем, кроме двух лучших друзей - маленькой хозяйки и кенна. От первой он не отходил ни на шаг днем, а на ночь убегал спать в обществе Грача.
Вечер проходил в тихости и благости. Гиана и Меона о чем-то тихо шептались в углу, поглядывая на меня то одобрительно, то скептически. Весемир и Ламберт приводили в порядок мечи, доводя их до бритвенной остроты. Я же с интересом перелистывал увесистые страницы «Descriptio Monstrarum» Клава Саввона*** - единственной книги в Каэр Морхем, по слухам, приобретенной Весемиром специально для Шима. Огромный тяжелый фолиант ручной работы был великолепно вручную же иллюстрирован и представлял собой уникальную энциклопедию. Чистое золото для начинающего ведьмака. Кстати, просто поразительно, до чего нечисть нашего мира походила на здешнюю! Различия были минимальными и касались в большей мере поименований, нежели свойств. В конце концов, какая разница - назвать листоноса вильцом или наоборот? Важно, что в книге точно приведены все его свойства, повадки и, самое главное, способы прикончить. Или, в крайнем случае, избежать встречи. Жаль, но, похоже, в библиотеке Лекториума такой книги не было. Иначе я, если и не держал в руках, то о ней бы знал. Чтение увлекло настолько, что я даже проворонил тихие летящие шаги за дверью и поднял глаза от страниц, лишь когда дохнуло холодом. В проеме показалась взмыленная голова Шима. Несмотря на мороз и пронзительный ветер, которые он уже привык не замечать, пот лился из-под корней волос ручьем, похоже, спина и даже задница были мокрыми, хоть выжимай. Вообще, он походил на взъерошенного воробья, только-только искупавшегося в не очень чистой луже. Чуть ниже в дверь просовывалась мордашка маленькой Меоны. Еще ниже - черная пуговка носа Пса.
- Не понял, - произнес Ламберт и сдвинул брови, - Хочешь сказать, что уже пробежал круг?
- Там прибыли, - мальчишка мотнул головой, - Женщина и мужик какой-то.
- Красивая-а-а-а, - добавила Меона, - А мужик с ней прям квадратный! И с бородой прям до пупа! И с мечом. А сам ростом прям с меня…
- Ну вот, - Весемир улыбнулся и встал с кресла, - Вот и прибыл эмиссар. Прибыла, то есть.
- Гиана, если Вас не затруднит, а то никто лучше не управится... - старый ведьмак попучил глазами на стол, - А что за мужик с ней, интересно? Ханта, Ламберт! Пойдемте встречать. Шим! Быстро наверх, и приведи себя в приличный вид.
Приличный вид, я уже это знал, в устах Весемира означал наличие меча за спиною, сухое и чистое одеяние, прежде всего лишенное откровенных прорех, и целую, удобную обувь. При этом совершенно не имело значения, модное ли было платье, и насколько его покрой соответствовал тем или иным традициям и обычаям. Хотя всем известно, что подобные огрехи могут немедленно привлечь к себе внимание не только населения, но и стражи. Впрочем, на внимание караульных троек любому из ведьмаков (да и мне) было глубоко наплевать. То же самое - в отношении недовольного чем-то населения. В понятие приличности также вкладывалось то, что одежда и обувь не стесняли движений, что крайне полезно при выполнении ведьмачьих задач. Тому же способствовали и прибранные волосы.
На дворе мы увидели двух приезжих, один из которых, вернее, одна, кинулась на шею старику, пробежав мимо Ламберта как мимо пустого места. С головы у нее скатилась теплая шапка из какого-то пышного и густого меха, и на волю взметнулась шикарная волна каштановой шевелюры. Весемир двумя лапищами за тоненькую талию поднял гостью и звучно поцеловал ее сначала в щеку, а потом в нос.
- Ламберт, лошадей - в конюшню! И пристрой все там...
…Старый ведьмак представил всех присутствующих, а затем новоприбывших, после чего - пригласил к столу, уже богато накрытому, благодаря стараниям Гианы. Я постоянно поражался, как это у нее получается?
- Ярпен Зигрин, а ты-то тут какими судьбами?
Коренастый коротышка с длиннющей рыжей бородой, заправленной под кушак, ухмыльнулся. Коротконогий, но не уступающий шириной плеч нашему троллю, он создавал впечатление невероятно сильного существа, что в последствии подтвердилось. Из-за правого его плеча торчала рукоятка меча, обернутого разноцветными кошачьими шкурками. С первого же взгляда становилось понятно, что упомянутый Ярпен мечом не владеет совершенно и что ему больше по руке пришелся бы шипастый моргенштерн или гномий топор. Меч же оказался слишком длинным и, дабы не колотил при ходьбе по ляжкам, был подвешен нелепо высоко. Во всяком случае, до рукоятки коротышка ни в жизнь бы не дотянулся, не говоря уж о том, чтобы вытащить клинок из ножен. Он неловко перетянул перевязь на живот, снял меч с плеча и осторожно положил на стол между Весемиром и Ламбертом.
Старый ведьмак коротко глянул на оружие.
- Не твой. Это понятно. Но что-то он мне напоминает…
- Хиваев клинок, - пробасил Ярпен, - Золтан прослышал, что Геральт снова на тропу выйти собирается, хотел ему сам меч снова отдать, да ногу сломал. Велел, вот, мне сиггиль сюда несть. Ну что, так и будем лясы точить или кто-нибудь, наконец, нальет замерзшему краснолюду?
С этими словами Ярпен осклабился, явив миру крепкие желтоватые зубы, и громко пустил ветры. Севшая рядом со мной новенькая вздрогнула и выронила вилку. От нее веяло сильнейшей и совершенно незнакомой магией.
- Послушай, Ярпен, за эти несколько дней совместного путешествия я притерпелась ко многим твоим выходкам, но все-таки, веди себя прилично - среди нас иностранцы!
Зигрин повел шалыми глазками и помахал у себя за спиной лопатообразной ладонью, разгоняя смрад.
- Ну, ежели иностранцы - тогда, конечно. Тогда требую пардону! Иностранец - дело щепетильное, как говаривал король Дрищ, когда за ужином зарубежные послы ни с того ни с сего принялись дружно синеть и падать со стульев…
Коротышка прошествовал к своему стулу под восторженным взглядом маленькой Меоны.
- Ты хочешь сказать, что Геральт скоро объявится? - лицо Ламберта засияло как начищенная серебряная монета, - Когда? Меригольд, что ж ты об этом ничего не сказала?
Только что поднятая с пола вилка глубоко воткнулась в столешницу.
- Я уже много раз просила не называть меня так! Просила. Может быть, на сей раз потребовать?
Трисс, так звали сидящую возле меня даму, была в ярости. И не просто в ярости капризной красавицы, привыкшей казнить и миловать мановением мизинца, а в настоящей ярости сильнейшей магички. Воздух вокруг нее аж потрескивал. Меона-старшая задрала брови и чуть заметно покачала головой. Мол, цыц, всем сидеть спокойно. Однако, спокойным оказался только упомянутый Ламберт. Он равнодушно пожал плечами.
- Не понимаю, чего ты на меня постоянно взъедаешься?
- Взъедаюсь, потому что ты скотина и при этом идиот. И таким был всегда!
- Может быть, прекратим истерику? - Весемир по праву старшего воздвигся над столом как гора, всем сразу стало ясно, кто тут хозяин и кто в случае чего будет давать укорот, не взирая на личности, - Помолчи, мальчишка!
Это он Ламберту, продолжающему криво и ехидно ухмыляться.
- То, что он называет тебя по фамилии, девочка моя, еще не повод спускать всех собак! Кстати говоря, свою задачу-то он выполнил.
- Выполнил?! - красавица аж взлетела над стулом, - Выполнил? Этому кретину четко и не раз было вдолблено в заплесневелые мозги, сколько и каких персонажей мы можем сюда перенести за один раз. А по его милости тут одним махом очутилось три мага (включая недоделанного!), и в придачу - он сам, два гиганта, девочка, шесть лошадей и этот… скаковой крокодил. У меня от натуги даже менструация началась раньше времени! Причем такая, что подробности не хотелось бы обсуждать даже в женском обществе. И вообще, не окажись рядом Филиппы, не знаю, куда бы канула вся ваша шайка во главе с этим придурком!
- А я знаю, что такое менс…, - девчонка замолкла на полуслове, получив ощутимый подзатыльник от троллихи.
- Не хотелось бы так начинать знакомство, - Паслена встала и нарочито кокетливо поправила рыжий локон у виска, - И, тем не менее. С одной стороны, Ваши физиологические подробности нас волнуют меньше всего, сударыня. С другой, кроме благодарности Вам и уважаемой, но не знакомой Филиппе, мы в еще большей степени склонны благодарить именно господина Ламберта. Поскольку именно с его помощью нам удалось избежать весьма крупных неприятностей. По сравнению с которыми сбой чьего-либо цикла (включая и Ваш драгоценный) и в расчет-то брать не стоит.
- Не много ли себе позволяете, милочка? - Трисс тоже поднялась на ноги, - Вы тут только появились, но уже показываете несуществующие зубки. Или наш прелестный Ламберт настолько вскружил Вам голову, что его безмозглость кажется неочевидной?
- Нет, я не нахожу господина Ламберта ни неотразимым, ни глупым. А сверх того - попросила бы не оказывать внимания Вашему соседу, столь бесстыже прижимаясь бедром. У меня на господина Ханту имеются собственные, далеко идущие интересы. В каковых Вам места нету.
- А ну, полегче, милашки! - в один голос воскликнули мы с Ламбертом, посмотрели друг на друга и расхохотались. Кстати говоря, проницательная Меона не ошиблась: недвусмысленные движения колена соседки в сторону моего бедра имели место быть. В иной ситуации я непременно воспользовался бы случаем…
Обе дамы, прожигающие друг друга взорами раскинули руки в совершенно одинаковом жесте, и я почувствовал, что среди мышц способность сокращаться сохранили только сердечная, дыхательные и мышцы глазных яблок. Скошенные вправо-влево глаза подсказали, что я не одинок в этой участи. Ламберт сидел как истукан, проглотивший кочергу. Весемир застыл, полуприподнявшись над стулом и смешно оттопырив зад. Коротышка Зигрин так и не донес до разинутого рта вилку с куском сочной солонины. Окаменевший Олес неподвижно сидел с восторженно вытаращенными на Трисс глазами. А маленькая Меона оказалась с пригнутой головой, уворачиваясь от очередного подзатыльника, который была уже готова наподдать ей окаменевшая Гиана.
Все-таки, бабы, какими б королевскими кровями или магическими способностями они не были обременены, остаются бабами. Интересно, догадается ли кто-нибудь втолковать сию мысль тому же Шиму, или процесс просвещения в этом смысле, как всегда, пойдет по накатанному пути собственных проб и персональных ошибок? Наши красавицы, едва познакомившись, почувствовали друг в дружке соперниц, даже не отдавая себе отчета, в чем. И только ждали пристойного повода вцепиться оппонентке в волосья.
Обстановка, тем временем, накалялась. Дамы дружно исключили какую-либо возможность вмешаться в их поединок и с упоением жгли друг друга ненавидящими взорами. Будь это простые кумушки, то над ситуацией можно было бы и пошутить, но они не были кумушками. В зале заметно похолодало, до того похолодало, что камин притух, и его полка начала покрываться инеем. Свечи же - наоборот, выкинули непомерно высокие языки пламени, только свету от этого не прибавилось. Прибавилось копоти. Я уже начал бояться, не обрушится ли нам всем на головы потолок, но в этот момент Меона, застыв лицом, начала медленно опускаться на пол. Трисс ошеломленно охнула, кинулась к сопернице, по дороге мановением руки распустив наше окаменение, и успела подхватить падающее тело.
- Ламберт, не сиди как пень, несем девочку в кресло! Господин Ханта, миску свежего снега со двора, живо! Надо остановить носовое кровотечение.
Действительно, кровь хлестала из меониного носа как после приличного удара кулаком. Высвобожденный от магических оков Весемир деловито поинтересовался.
- Из ушей кровь не течет?
- Нет, хвала судьбе!
Я мухой вылетел во двор, а когда вернулся, Меона уже сидела с открытыми, но оловянными глазами, окруженная друзьями. Вновь прибывшая магичка стояла перед ней на коленях, требовательно пощелкала пальцами в мою сторону, схватила миску со снегом и погрузила в нее лицо противницы.
- Ну вот, и славно, сейчас кровотечение прекратится.
- А что, кровь из носу в этом сезоне магией останавливать не модно? - ирония Ламберта, казалось, не иссякнет никогда.
- Весемир, ты все еще сомневаешься в том, что твой выученик идиот? - тем не менее, уже было видно, что Трисс на ведьмака сердится уже не так, как раньше, - Потихоньку вывести ее в порядок после удара - одно заклинание. Кровоостанавливающее - другое. Как можно выговаривать одновременно два речитатива?
- Я мог бы это сделать, а не носиться туда-сюда с миской. Кстати, это миска щенка.
- Простите, милсдарь, но на что способна Ваша подруга, я уже убедилась, а вот узнать, что умеете Вы - оказии пока не представилось. Поэтому - просто снег. Белый и чистый. Просто и эффективно.
- Могла бы и поаккуратнее, - невнятно между двумя глотками поикал Ярпен, так и не вышедший из-за стола.
- Действительно, малышка, ты переусердствовала, - добавил старый мастер меча.
- Переусердствовала? - Трисс отняла от лица Меоны миску с окровавленным снегом и поморщилась, - Ну вот, платье теперь ей придется отстирывать. Запасное хоть есть? Ханта, не сочтите за труд, повторите Ваш подвиг.
Магичка стряхнула содержимое миски в зашипевший камин и протянула посудинку мне.
- Переусердствовала? - повторила она и внимательно заглянула в глаза Меоне, - Нет, пока она нас не слышит. Так вот, Весемир, ты даже не представляешь, какой самородок приволок этот обормот! Я не знаю, что бы отдала… я бы, наверное, вновь... взошла на Холм, если бы этим можно было купить такую силищу! Честное слово. Да умей эта девочка правильно концентрировать свою мощь, а ее этому так и не доучили, легко бы зашвырнула меня в камин. Если ни куда еще подальше! И то, что я жива-здорова - следствие опыта и умения. Или наоборот — умения и опыта. Вот посмотрите, до сих пор пальцы дрожат.
На это Весемир только хмыкнул: пальцы у Трисс не дрожали совершенно. Она пребывала возле уже приходившей в себя Меоны и умело приводила ее состояние в порядок. Очень умело. У меня бы так ловко не получилось. В конце концов в глазах рыжей ведьмы начал появляться кое-какой смысл, она глубоко вдохнула, сплюнула кровяной сгусток и с удивлением воззрилась на нас. Трисс все еще стояла перед ней на коленях.
- Прости меня, девочка, но, поверь, я только защищалась. Как ты себя чувствуешь?
- И Вы меня простите, сударыня, - Меона говорила внятно, но немного в нос, - Я тоже погорячилась.
Троллиха не выдержала и воздвиглась над столом и уперлась кулачищами между мисками. Зрелище, вам скажу, впечатляющее. Во всяком случае мне представилось наилучшим Гиане в таком состоянии не перечить. Ну еще бы, разъяренная баба, заметно более крупная, нежели даже Весемир - это уже не шуточки.
- Значит так, девки! - голос троллихи живо напомнил мне то, как я впервые услыхал ее на рынке Поэля, - Еще одно такое представление, и я самолично выдеру вас обеих как шкодливых коз. И не посмотрю ни на происхождение ни всякие там ваши магические штучки!
Обе магички метнули в троллиху по такому горячему взору, что в ее тарелке моментально нагрелась и запарила давно простывшая порция баранины.
- А вот это мы сами решим! - в один голос заявили они.
- Все, - подумалось мне, - Хана. Бабы спелись...
Мгновенный разогрев съестного настолько сразил Гиану-хозяйку, что Гиана-скандалистка проглотила уже рвавшееся наружу цветистое проклятие на тролльем и с большим интересом уставилась на свою порцию. Маленькая Меона, до того благоразумно прятавшаяся под столом, хихикнула.
- Вы не возражаете, сударыня? - Ярпен, которого, по-видимому, уже мало что в этой жизни могло привести в смущение, пододвинул к себе миску троллихи и запустил в нее пальцы. Гиана сглотнула и снова промолчала.
- Самая важная благодетель женщины - щедрость, - заявил краснолюд, выбивая из кости мозг, - Так утверждал король Срадд, покидая покои фаворитки со шкатулкой с ее драгоценностями под мантией.
Шутка разрядила обстановку, все облегченно засмеялись. В это момент отворилась дверь. Я подумал, что, наконец, явился Шим, приведший себя в "приличное" состояние. И даже успел порадоваться, что мальчику не пришлось присутствовать при только что случившемся безобразии. Но это был не он. В залу ввалился тролль с красными от мороза щеками и ушами. Он окинул обстановку выпученными глазами и подозрительно вежливо поздоровался с вновь прибывшими. Затем он, безошибочно признав в краснолюде родственную душу, уселся рядом и протянул тому ладонь.
- Тролль. Ваас. Я. Имя - второе по порядку.
- Краснолюд. Ярпен. Я, - заржал бородатый охальник, - В той же последовательности.
И только тут всем стало понятно, что впечатление сильного человека, которое создавал краснолюд, было совсем не обманчивым. Рукопожатие тролля, а тот постарался на славу, Ярпен выдержал, не изменившись в лице.
- Как охота? - Ламберт заметил, что Ваас объявился порожним.
- Хреново, - невнятно ответил погруженный в миску тролль, - Но не совсем. Впрочем, это как судить. Во, пострел! Это ж надо так быстро!
Последнее относилось к вошедшему Шиму. Мальчишка нес на вытянутых руках великолепную шкуру снежного барса.
- А ты говорил - осторожничать! - он обратился к троллю, - Снимается отлично. Глянь, нигде не продырявил!
Тролль поднялся, взял в руки сырую еще после освежевания шкуру и протянул ее Гиане.
- Как думаешь, малявке из нее можно что-нибудь построить. А то ведь ходит не пойми в чем!
У всех присутствующих дам - у самой Меонки, Трисс и пришедшей в себя рыжей ведьмы пооткрывались рты. Такое богатство на плечах, бьюсь об заклад, не отказалась бы поносить ни одна из них. Одна троллиха не вошла в число изумившихся. Со свойственной ей деловитостью она прикинула размер и кивнула.
- Завтра займусь. Будет тебе, девка, костюмчик. Ну, все, теперь все парни наши!
Она весело подмигнула ошарашенной свалившейся на нее красотищей маленькой Меоне. Девочка постояла, постояла и восторженным визгом кинулась на шею Ваасу. Надо же, мелкая, а толк в мехах понимает! Полагаю, что этот серьезный недостаток у любой женщины в крови. К сожалению. Как-то само собой получилось, что в создании шедевра возжелали поучаствовать все особи женского полу без исключения, поэтому для обсуждения ими решено было удалиться в апартаменты Меригольд и уже там принимать окончательно решение о способе выделки и фасоне будущего одеяния. С выделкой Трисс обещала помочь магически, что значительно ускорило бы процесс без потери качества. Во всяком случае, в том, что шкура не завоняет и будет оставаться мягкой, магичка ручалась.
- Куда тушку девал? - тролль почему-то погрустнел.
- У коновязи подвесил. Пусть попростынет. Потом можно будет Грачу предложить. Можно? - мальчик обратился ко мне.
- Можно, конечно.
Кенн еще и не такое с аппетитом уплетал. А тут свежее мясо. Пусть даже кошачьего роду-племени.
- Что случилось, Ваас? Рванул он тебя что ль? - Я заметил, что на могучем загривке имеются четыре глубокие царапины. Несомненно, от когтей крупного хищника. Рану заметили все, и с целью лечения Весемир выставил на стол бутылку приснопамятного самогона. Однако, как ни странно, обычного воодушевления она у Вааса не вызвала, что меня обеспокоило еще больше.
- Ну!
- Не нукай, лесник, не запряг еще! - тролль заглотал свою порцию как воду, - Вот, нынче без добычи, не принес я барана…
- Ага, скажи еще, мол, добыл, но так обрадовался победе над хищным зверем, что оставил муфлона в сугробе. Так? - Олес постепенно совершенствовался в язвительности. Так бы фехтование осваивал, засранец…
- Нет, не так. Снегича я уже потом прибил. А до того - на логово барски набрел. Вот ей барана и оставил. Раненая. Охотиться не может. Только помышковать, и то с трудом. Подохнет с голоду, ежели не подкормить.
Горные тролли никогда особо теплых чувств к горным кошкам не питали. Как-никак, пищевые конкуренты. Поэтому странно-лирическое поведение Вааса мне было непонятным. Долгое время, проведенное в городе, да еще среди таких нелогичных существ, как люди, конечно, накладывают своеобразную печать, но не настолько же! И не на тролля. Тем более что с самцом, как мне показалось, наш гигант не церемонился.
- Да не смог я ее запростотак бросить. Уж не знаю, что за мирихлюндия на меня нашла. Только у ей промеж ног два спиногрыза ползают. Тощие, невылизанные, сиську просят. А в сиське-то и нету ни хрена. Ничо, вот теперь к вечеру опять замолочится. Я когда уходил, она уж муфлона грызть принялась.
Ярпен сыто рыгнул и сообщил.
- Мирихлюндия - это, если по-эльфийски выражаться, научно, то есть - будет мизерикордизьм.
Тролль передернул плечами.
- Не, если по-эльфски, да еще так мерзопакостно, то лучше пусть будет мирихлюндия. Проще говоря, такое состояние души, когда на все-про-все хочется накласть, но что-то в нутре мешает. Препятствует, если по-научному. Вот и выкобениваюсь…
- Наплюй.
- Как это - наплюй?
- Как-как… Слюнями. Глянь, сколько удач одновременно: кошакову семью от голодухи спас, сам от зверя увернулся, девчонке - вон какую знатную шкуру принес. А то, что барана до дому не допёр - так плюнь. Слюнями. Завтра вдвоем на охоту сходим, двух приволочем...
- Не в том дело, дружище. Слышь, Весемир, неладное тут вокруг тебя творится. Я, конечно, новый в этих горах, но горы - они везде горы. Вижу, что ерунда какая-то творится, куда ни посмотри, - тролль принялся загибать пальцы. И чем больше пальцев он загибал, тем мрачнее становился старый ведьмак.
- Вот, к примеру. Снегине котиться по весне положено - потому как зимой время голодное, как тут и самой прокормиться и котят вырастить? Папашка ихний в этом деле не помощник, сам знаешь. Или у вас тут не так, и в стужу - самая обильная пора? Это раз.
Весемир хмуро кивнул.
- Дальше смотри. Чтоб снегич напал на кого-то в десять раз его крупнее - и не знаю, что случиться должно. Или в угол его загнать или чтоб оголодал он до помутнения мозгов. Уж поверь, на своем веку я барсов повидал, почитай, всю молодость бок о бок с ними прожил. Предположим, с голодухи? Нет, он даже и не тощий. Опять же, никто его не загонял - сам сзади на меня прыгнул. Что ж тогда стряслось?
И снова молчаливый мрачный кивок.
- И вот еще что. Я для начала кошку-то маленько придушил, чтоб не мешала и не кусалась. Ну и вынул у нее из ляжки... Ничего, рана еще чистая, не завоняла, так что залижет, - Ваас сунул руку сзади за пояс и выложил на стол сломанную пополам толстую короткую арбалетную стрелу.
- Вот теперь скажи мне, Хозяин, это кто на твоей земле без твоего ведома с самострелом ходит да в кошек пуляет?
- Может, оборонялся?
Ваас посмотрел на Ламберта как на идиота.
- Ты снегиню хоть раз видел? С тебя-то, с ведьмака и спрос другой, но когда барска атакует - поди в нее стрелой попади! Обычному человеку - ни в жисть! Кроме того, скрадывал он ее. И довольно умело.
Тролль кивнул на обломка болта.
- Какое уж тут оборонение? Из засады ей сзади болт всадил. И ушел, не добив подранка. Странные делу у тебя тут, Весемир, творятся. А ты и не знаешь. Или знаешь, да скрываешь?
Весемир снова промолчал. Только помотал головой да смотрел задумчиво куда-то в камин. Я ему почему-то верил. Не знает старый ведьмак. Но уже очень хочет знать. Очень.
Прошло несколько дней. Теперь Ваас шлялся по отрогам в компании Ярпена, успешно охотился и с понятным удовольствием взваливал проблемы доставки бараньих туш в замок на нехилые плечи краснолюда. Тот, не будучи охотником, чаще всего исполнял роль «никшни» и ничуть не возражал против участи носильщика. В чем сильно способствовал троллю порыскать в округе налегке. Однако, по возвращении вечером на молчаливые вопросы Ваас молча качал головой. Неуловимый стрелок ему не попадался. Не попадалось и следов. То, что выросший в горах тролль не упустит возможности изловить незнакомца с арбалетом, сомнений не вызывало. Зато вызывало досаду умение упомянутого незнакомца этого не допустить.
- Глупая ты, - Ламберт расселся в кресле у камина и, не опасаясь вспышки гнева Трисс, вещал, - Во-первых, никаких поползновений нормально рассуждающий мужчина по отношению к тебе…
Договорить он не успел. Тяжелая дверь отворилась от толчка. Мощного, совершенно не ожидаемого от еще не сформировавшегося ведьмачка. В залу плавно спиной вперед вплыл Шим с малышкой-Меоной на руках. Толчок в дверь он осуществил задницей. Маленькая мошенница томно развалилась на его уже сильных предплечьях, старательно делая вид, что находится без сознания. Все повскакали. За исключением двух магичек, моментально оценивших ситуацию и только лишь вздохнувших завистливо: Гиана постаралась на славу - одеяние девочки, сшитое из меха снежного барса, было не только чрезвычайно удобным, но и в высшей степени элегантным. В довершение ко всему, Меона маленькая отлично это понимала и всячески пользовалась возможностью щегольнуть.
- Ах, какое несчастье, - притворно принялась ломать руки Трисс, - Шим, дорогой мой, посади ее на вот этот прочный табурет.
Девчонка явно надеялась на место в кресле Весемира, и ресницы ее недовольно вздрогнули. Олес понимающе прикусил губу, чтобы не ухмыльнуться. Шим растерянно посмотрел на наши радостные рожи, все понял и с размаху приземлил зад своей ноши на искомый табурет.
- Ай, чтоб…, - долгое общение с троллем необыкновенно обогатило девчонкин лексикон. К сожалению, не в ту сторону, в какую бы следовало. Ярпен закатил глаза и слушал с нескрываемым удовольствием.
- Перестаньте скалиться, балбесы! - Весемир взял в свои гигантские ладони коленку, отороченную пятнистым мехом, - У нее же вывих.
Услыхав такое, девчонка снова принялась притворно закатывать глаза. Ей было больно, но, когда выяснилось, что это не перелом, представление было просто необходимо довести до логического конца. Логическому концу грубо воспрепятствовал старый мастер меча. Он просто дернул ногу девочки в нужном направлении. Раздался довольно неприятный щелчок, за ним - вопль маленькой Меоны, за ним - немая сцена. Старый ведьмак, все еще сжимавший в ладонях вправленную коленку, замер. Немудрено: левой рукой девчонка уже держала его за бороду, а невесть как скакнувший в ее правую ладонь длинный нож пристроился острием как раз под глазом Весемира. Несколько мгновений никто не понимал, что надо предпринять. Наконец, в глазах Меоны появились отблески здравого смысла, она пошевелила стопой, и ее любимый тесак исчез, словно растворился в воздухе. В следующее мгновение она поцеловала Весемира в нос и, прижавшись к его шее, разревелась в голос. Я с облечением выдохнул. Тут же послышались выдохи всей нашей компании. Ярпен, как водится, «выдохнул не через туда».
- Где это тебя угораздило? - Ламберт начал допрос, как только все успокоились, - Допрежь ты была достаточно ловкой, чтоб не допускать подобного.
- Да на Лысом Камне. Он, скользкий, сволочь, как…, - девочка поняла, что сболтнула лишнего и сконфуженно умолкла. В воздухе повисла тишина. Шим сидел красный, как рак, и не поднимал глаз.
- Та-а-а-ак, - протянул старый ведьмак, - Мальчик, ты сошел с ума? Как ты мог позволить малышке выйти на Путь? Да, она намного ловчее своих сверстниц, но ты же почти ведьмак, должен понимать, чем такое чревато.
Старик был совершенно прав. Мучильня - не место для девочек. Шим продолжал упорно молчать. Однако давать его в обиду, да еще незаслуженно - маленькая Меона такого себе позволить не могла.
- Не рычи на Шима, дед Весемир. Я дожидалась его там. Он не знал, что побегу по Мучильне. Но не могла же я не опробовать новое одеяние! Я уж и нож покидала и побегала и поприседала. Даже со скатки скатилась. И по Полену прошла легко.
Поленом на Пути называлось длинное неошкуренное бревно, перекинутое через пропасть шириной локтей в пятьдесят-шестьдесят. Оно являлось одним из предметов для тренировки. Длинный ствол из упругой горной сосны сильно пружинил, когда по нему кто-то переходил ущелье, и одной из задач мальчика было не дать колебаниям перейти некоторую грань, за которой бревно просто выкинуло бы его в едва видный на дне пропасти ручей. Для этого перебегать по стволу надо было как можно более неритмично. Между прочим, это задача не так проста, как кажется на первый взгляд. Тем более, что в зимнюю пору от наледи и снега ствол очищался только подошвами тренирующихся. На том конце бревно опиралось как раз на Лысый Камень - обледеневшую глыбу с гладкими даже летом боками.
- И только на Камне поскользнулась. И ничего страшного: я знала, что Шим сейчас на тропе, и надо было только его дождаться.
- Ты могла дождаться жену твоего костюма, - мрачно попеняла девочку Гиана.
В ответ та надменно усмехнулась, и ее любимый нож снова сверкнул в свете камина.
- Во-первых, - проворчал тролль, - Снегиня туда не заходит, так что…
- А во-вторых, - подхватил Ламберт, - И это в-главных, против барсы твоя царапалка ничем не полезнее пуговицы на штанах.
- Барсе надо было бы еще ко мне подобраться, - заносчиво объявила Меона и с силой метнула нож. Нож воткнулся точно в середине входной двери с характерным стуком и задрожал строго перпендикулярно ее поверхности.
- Барсу я не видел никогда, - проговорил последнее время немногословный Олес, - Только вот шкуру. Но, скажем, наша лесная кошка от такого броска легко бы увернулась. Это в-третьих. И тоже в-главных.
Маленькая Меона обидчиво нахмурила брови и, не хромая, направилась выдергивать из двери нож.
- Так ты тащил ее на руках и по Полену, мальчик? - нахмурил брови старый ведьмак.
Я уже знал, что когда Весемир обращался к ученику словом «мальчик», это означало почти неминуемое наказание. Причем, совершенно поделом. Шим вскинулся и с обидой в голосе заговорил.
- Учитель, да как Вы только могли такое подумать? Я же не сошел с ума. На руках никак нельзя - не видно же куда ступаешь. На плечо перевалил и так нес почти до самых ворот. К тому же другой рукой очень удобно было мечом баланс ловить. Кстати говоря, я заметил, что когда держишь его на отлете не ровно, а острием чуть вниз, то баланс…
- Нет, вы только посмотрите, - шлепнула себя по коленям Трисс, - Он еще рассуждает, как удобнее девочку по бревну носить! А если бы…
- Ага, - наябедничала маленькая героиня вечера, - Мало того, что вокруг меня своей бритвой размахивал, чуть не зарезал, да еще было нужно все время на его тощую жопу любоваться!
Этого перенести было уже невозможно. Все заржали так, что пламя в камине взметнулось и плеснуло копотью в потолок. Шим был прощен. Впрочем, это не помешало Ламберту на следующий день назначить ему столь полюбившееся упражнение: мешок с песком на плечо, и меч из ножен вон. Для баланса. И десяток переходов по Полену без передышки с ношей на плече. На правом.
А потом - столько же с мешком на левом плече.
…Утро случилось солнечным и морозным. Небеса сверкали так, словно их кто-то тщательно протер чистой льняной тряпочкой, предварительно дыхнув. Ни облачка, ни ветерка, только мороз лижет уши и лицо шершавым языком. По-зимнему короткое светлое время суток было решено провести в благородном деле вычищения конюшни и приведения в порядок всего, что можно найти во дворе. По окончании работ я намеревался еще и немного поразмять застоявшегося Грача на верхней части забытой дороги и, если не стемнеет окончательно - на Мучильне. Не давал покоя чисто академический вопрос, как поведет себя кенн на ведьмачьем Пути? По здравому размышлению - должен бы повести себя как обычно. Спокойно и по-геройски. Но это надо было проверить.
Внезапно Пес, до того резвившийся вокруг ненаглядной хозяйки, принялся скандально облаивать запертые ворота. Вернее, что-то или кого-то, объявившегося прямо за ними. Громко и непрерывно. И недружелюбно. Интересно, кого там принесло?
Тролль оторвался от увлекательного занятия - сгребания снега большой деревянной лопатой и воткнул ее в только что воздвигнутый сугроб.
- А ну-ка, тихо! - он поднял руку в меховой рукавице, - Там что-то нехорошее. Видите, дурень наш по обыкновению своему под створки не полез.
Действительно, означенный дурень, почуял поддержку и удвоил громкость, но как обычно выметываться за ворота не спешил и продолжал гавкать, отважно отираясь меж ваасовых ножищ.
Приятно отметить, что время, проведенное в относительной безопасности, никак не повлияло на готовность нашей команды к действиям. Олес дикой кошкой порскнул к створкам и встал с краю у петель. Так, что открывшаяся воротина некоторое время будет его закрывать от вошедшего. И выдернул из верного посоха свое смертоносное шило. Впрочем, древко посоха он держал на отлете в другой руке. И эти деревянные ножны были не менее смертоносными. Уж я-то знаю. Ярпен выпростал бороду из-под кушака, задрал ее параллельно горизонту, неожиданно шустро для своих коротких ног занял позицию, зеркальную олесовой, и застыл там с вилами в руках. При этом хватка была ну совершенно не для выгребания сена. Так обычно держат двузубый стриз, по-местному - гвизарму.
Ученая уже нашей беспокойной жизнью Гиана, несмотря на протестующие писки, мигом выдворила со двора обеих магичек и маленькую Меону. После чего она сложила руки на груди и плотно закупорила телесами далеко не узкую входную дверь. Вышибить такую пробку магички смогли бы исключительно магически и то, только вдвоем и только сильно поднатужившись.
Короткий взгляд вправо-влево вновь удостоверил меня, что профессия ведьмака накладывает на человека одну и ту же печать что тут, что у нас. Весемир, Ламберт, я и мальчишка замерли в одинаковых позах. Свободное положение туловища, одинаковая опора на обе ноги, правая (или левая) ладонь - в непосредственной близости от рукоятки меча. Поза, позволяющая неожиданно и непредсказуемо для противника атаковать.
Ваас, слегка скрипя снегом, переместился к воротам и оглянулся, ожидая команды Весемира. Только он, силач, мог сначала без шороха снять тяжеленный запорный брус, а потом мгновенно распахнуть одну из створок. Тать, находящийся за воротами, никак не должен был ожидать подобного от обычного человека, да и от краснолюда тоже. И непременно потратил бы несколько очень важных мгновений на изумление. Однако, за воротами не оказалось никакой армии, приготовившейся к отчаянному штурму. Ни даже шайки обезумевших разбойников, самоубийственно решившихся по голодному зимнему времени на штурм резиденции ведьмаков. На снегу лежал человек довольно высокого роста. Поза его и поворот головы, вернее - свернутая шея, явственно свидетельствовали о том, что человек пусть недавно, но непоправимо мертв.
Сразу выскакивать за ворота никто не стал. Дураков нету. Не мог же пришелец явиться к воротам и уже возле них собственноручно свернуть себе шею. Тем не менее, прояснять ситуацию требовалось незамедлительно, и я поднял руку над головой. На тот случай, что один или несколько супостатов ждут-не дождутся, когда кто-то любопытный высунет нос, чтобы продырявить его из чего-нибудь стреляющего, я выхватил фрой, скакнул за ворота как можно ближе к левой их стойке и тут же отпрыгнул назад. Человеческой реакции не хватило бы на то, чтобы прицельно выстрелить. Правда, под стеной могли оказаться и не люди, но тут уж ничего не поделаешь: кому-то надо было рисковать. Однако никаких выстрелов не последовало. Уже немного спокойнее я снова вышел за ворота и осмотрелся. Пришелец действительно оказался один. И только повернувшись влево, я понял, как он умудрился сюда добраться. По гребню наметенного вьюгами снежного бархана важно и независимо удалялась огромная бело-пятнистая кошка. Двигалась она с необыкновенной грацией, ставя лапы в ниточку, как молодая дворянка, впервые приглашенная приложиться к королевской руке. Длиннющий хвост торчал строго вверх подобно дыму из печной трубы в ясную безветренную погоду, и только его кончик время от времени переваливался из стороны в сторону. Кошка не оглядывалась, но прекрасно знала, что много глаз наблюдают ее почти эротичную походку, и немного повиливала мохнатым задом. И кое-кто тайком с завистью вздохнул. Я явственно услышал это за спиной, что означало, что магички выбрались из заточения и по достоинству оценили женственность пятнистой красавицы. Весь вид хищницы говорил, дескать, мне чужого не надо, мол, забирайте это свое дерьмо и делайте с ним, что хотите...
- Эльф, - раздался у меня за спиной голос Зигрида.
Краснолюд на пару с троллем уже вдумчиво потрошили карманы и складки одежды мертвеца.
- Чистый, падла, - добавил Ваас.
- Ага, чистый, как же! - запротестовал Олес. Лесовик потер пальцем за длинным ухом мертвеца, и сразу стало видно, как на коже появляются катышки многодневной грязи, - Он же не мылся две-три седмицы. А то и дольше.
Тролль по обыкновению своему изъяснялся фразами, допускающими двоякое толкование. Девчонка подошла поближе, попинала ботинок лежащего на снегу, фыркнула и покачала головой.
- Надо же, эта кошка удавила его как мыша. Вон, посмотри, Ярпен, на шею. Кстати, ботинки добротные и почти новые. Ламберт, кажется тебе подойдут. Снять?
- Для эльфа столько не мыться — вещь из ряда вон выходящая. Ясно одно, если он был вынужден пребывать в таком состоянии, то это стоило того, - Шим морщил в раздумьях лоб.
- А чистый - в смысле что не полукровка, - тролль оттянул мертвецу нижнюю челюсть и ткнул пальцем в ровные, мелкие, без малейшего изъяна или пятнышка зубы, - Видишь, ровно три дюжины. И, главное, клыков нету. Иной эльфскую кровь по ушам ищет. А длинные они у любого полукровки. Даже зубов может оказаться тридцать шесть, но вот без клыков - тут шалишь - только чистый эльф бывает. Впрочем, это у нас так, но, думаю, здешние эльфы особо не отличаются.
- А почему падла? - хихикнула Трисс, до того подпиравшая ворота плечом.
- А потому, - Ваас перевернул находку вниз лицом, спровоцировав тем самым неприятный хруст сломанных позвонков, и извлек из заспинного колчана несколько стрел. Точь-в-точь похожих на ту, сломанную и брошенную им на стол в каминном зале.
- Смотри. Во-первых он зачем-то снегиню скрадывал. Не знать, что она при котятах он не мог. Значит, падла. Во-вторых, не пошел на нее впрямую, а подстерег и стрелял сзади. Значит, опять же падла. Спрашивается, зачем ему была нужна кошка?
- Ему, падле, не кошка была нужна, - задумчиво произнес Весемир, - А ее логово. Вернее, что-то в ее логове. Или в непосредственной близости от...
Все замолчали, признавая, что старый ведьмак, видимо, попал в точку. Первым опомнился Зигрид.
- Завтра сходим, пороемся у нее в пещерке.
- Сусун**** только надо сплести, иначе я ее не удержу, - на полном серьезе поддержал приятеля тролль, - Пока ты там шарить будешь. Крупная, сильная... Эх, надо было догадаться в тот раз самому слазить, пока кошка придушенная была.
- Вы с ума спятили? - в один голос заорали все четыре дамы, - К барсе с котёнками, да в логово!
- Ничего, справимся, - встрял Олес, - Втроем непременно справимся.
Ну что ж, помощь человека, всю жизнь прожившего в лесу, отвергать не стал никто.
- Карманы-то хорошо обшарили? - деловито поинтересовалась маленькая Меона, - Куда теперь труп девать станем?
- Пойду, скину его с Полена, - Шим горестно вздохнул, - Весной унесет с паводком в Гвинллех...
Олес не спал. Во тьме мне было не трудно заметить, как он пялится в потолок и время от времени шевелит губами. Я тоже молчал и делал вид, что сплю. Уже несколько дней было видно, что лесовику нужно с кем-то поговорить: глупую физиономию влюбленного сопляка спутать невозможно ни с чем. Как и не приходилось сомневаться, что означенный сопляк чувства свои хранить при себе не станет ни при каких обстоятельствах. Короче говоря, как мне показалось, влип наш Олес по самые уши. Было даже интересно, во что данная ситуация может вылиться…
- Эта Трисс, - проговорил, наконец, Олес таким тоном, что шутить и притворяться спящим мне расхотелось, - Она так похожа на мою Салину. Только как-то старше она. Будто Салина, только листопадов через семь-восемь…
Я успел заглянуть в глаза нашей новой знакомой и убедился, что лет ей вовсе не так мало, насколько она выглядит. Гораздо больше, чем было бы юной пассии лесовика через семь-восемь снегов. И не только это я усмотрел, самое главное - как много друзей ей уже пришлось похоронить. Годы так не отпечатываются на глазах, как именно это. Количество. Похороненных друзей. И врагов, впрочем, тоже...
Вечер. Тишина, прерываемая только треском поленьев в камине и шипением жира, капающего с половины муфлона в огонь. Нет троих - тролля, краснолюда и Олеса. Все ждут результатов обследования логова снежной кошки и надеются, что наши проворные друзья с ней справятся, не получат слишком уж глубоких царапин и вернутся с полным набором глаз. С утра состоялся небольшой скандальчик, поскольку вдруг большинство из присутствующих вознамерилось идти воевать снегинино семейство, подкрепляя собственную пользу в этом мероприятии самыми разными (большей частью вздорными) аргументами. Причем, исключением не были ни магички, ни сопливая парочка, ни даже Гиана. Устояли перед соблазном лишь не по возрасту рассудительный Пёс и Весемир. Причем мы с Ламбертом даже похихикали в кулак, видя, чего это стоило старому ведьмаку. В конце концов, пришлось рявкнуть на расходившуюся компанию, и на дело ушла довольная мною троица. Все заняты своими делами. Мы с Ламбертом и Весемиром доводим остроту мечей до нужного, то есть, бритвенного состояния. Старый Мастер и вечно ухмыляющийся ведьмак - свои, я - взялся за сиггиль, приволоченный Зигридом для пока неведомого мне Геральта. Рассказов о беловолосом ведьмаке я уже наслушался и очень хотел бы с ним познакомиться, хотя не ясно было, когда такое случится. И случится ли? У самой гарды действительно прекрасного меча (впрочем, фрой был мне все-таки куда более по руке) я усмотрел малюсенький скол на лезвии. Короткими круговыми движениями оселка удалось его сгладить, и теперь я постепенно выравнивал поверхность кожаным лучком, умащенным великолепным мецем*****. Троллиха штопала меонин меховой наряд на коленке, который та умудрилась прохудить, сама не помня когда и где. Вернее, утверждала, что не помнит. При этом попадало сразу обоим смирно сидящим детям. Девчонке - за то, что не уследила за одеждой, Шиму - за то, что не уследил за девчонкой.
- Вам что, такие меха крысами вокруг скачут?! - Гиана перекусила нитку.
Виновники молча сносили справедливую критику. Пес, вопреки обыкновению заступаться за хозяйку всегда и везде, сидел рядом и столь же покорно молчал, лишь изредка возюкая начинающим распушаться хвостом по холодным плитам пола. Что-то мне подсказывало, что в процессе порчи меонкиного наряда он принял самое деятельное участие. Возможно, нечаянно. Возможно.
Магички развлекались тем, что, дружно поплевывая на пальцы, с хрустом переворачивали тяжелые страницы «Monstrarum Descriptio» и делились собственными наблюдениями относительно нечисти. Опыт Меоны, как выяснялось, был заметно богаче.
- Надо же! Процесс изготовления ведьмаков начал принимать новые, прогрессивные формы! - Трисс небрежно захлопнула фолиант, - Раньше, помнится, все это передавалось изустно и на собственных примерах.
- Одно другому не мешает, дорогая, - Весемир положил оселок на стол и усмехнулся в бороду, - С недавних пор я в этом убежден. Тем более что читать Шима все равно надо было учить. Вот пусть и совмещает. Олесу, между прочим, тоже пригодится - и он неграмотный.
- Где, кстати, Эскель, - внезапно спросила чародейка, - Обычно же он зимует.
Стараниями трепливого Ламберта я знал, что ведьмаки отлично осведомлены о сложившихся, было, отношениях Трисс Меригольд с ведьмаком, внешне похожем на Геральта. Сблизились они как раз на шебутной свадьбе тех самых Геральта и Йеннифэр. Эскель осведомленностью этой был не сильно доволен. Был. Именно, что был. И потому, пока вопрос задан не был, посвящать в подробности никто Трисс не собирался. В зале повисла противная, липкая тишина.
- Год назад, Трисс, - проговорил Ламберт, слова застревали у него в глотке, - Года назад. Спицы. Их было два, Эскель этого не знал…
- Если бы не Шим, - добавил он, - Эскель погиб бы напрасно. Ты же знаешь - что один спиц в селении, что два - разницы почти нет. Один, конечно, предпочтительней, но… Мальчик как раз подоспел и запорол второго. Старым ржавым серпом. Правда, Эскелю это уже помочь не могло.
- Долбанная война, - проворчал старый ведьмак себе в бороду, - Койона прикончили в бреннской резне как простого деревенщину-рекрута. Понесло же балбеса в не свое дело! Он, видите ли, не мог спокойно смотреть! Это и представить трудно, сколько же народу там полегло. А в обезлюженных местах такая нечисть поразвелась, что ей даже в этой книге места не нашлось.
Весемир пристукнул ладонью по тяжеленному «Descriptio Monstrarum».
- Да и спицы совсем теперь стали уже не те. Эволюция, кто бы подумал о ней у существ без экологической ниши! Что, Эскель с обыкновенными не справился бы? Да хоть с тремя, хоть с полудюжиной.
Трисс Меригольд окаменела лицом. И даже ее лазоревые глаза стали блекло-синими. Без оттенка. Просто блекло-синими. Молчание затянулось, но магичка не дала волю чувством и прервала возникшую тишину. Она снова немного поперелистывала страницы фолианта.
- Кстати, у меня есть для вас всех небольшой подарок. Милый, - обратилась она к Шиму и очаровательно улыбнулась, - Хватит сидеть без дела. Принеси-ка из моей комнаты в башне кожаную суму. Ту, что самая тяжелая.
Мальчишка с готовностью выскочил из залы и, пыхтя, приволок тяжеленный ройб****** красноватой кожи.
Чародейка, испытывая терпение окружающих (да и мне было страсть, до чего интересно), медленно развязала хитрые затяжки из тонких кожаных ремешков и выложила на стол две пары толстых томов. Книги были совсем новенькие, пахли еще незахватанной кожей, сверкали окованными бронзой уголками и открывались с некоторым трудом, поскрипывая страницами. Ведьмаки и Меона чуть не столкнулись лбами над фолиантами. Трисс снова засмеялась.
- Да не толпитесь вы, никуда они не улетят!
Ламберт недоуменно рассматривал то одну книгу, то другую.
- Весемир! Посмотри, они же совершенно одинаковые! Совершенно! Как же писари так умудрились?
Старый ведьмак искоса глянул на Меригольд.
- Действительно, одинаковые. Магические штучки, Трисс?
- Ничего подобного. Просто эти книги сделаны не так как раньше. Вот посмотрите - это два экземпляра «Полвека поэзии» Юлиана Панкраца, а это - его же пера две «Саги о Геральте и Цири».
- Лютика? - поразился Ламберт, - Неужто еще жив, старое трепло?
- Жив, жив, и еще довольно бодр. Хотя по-прежнему несносен.
- Сам он такое не мог сваять. Прекрасно помню его почерк - ни за что не поймешь, что написано. Он даже на бумаге умудрялся глотать окончания слов. Йеннифер все смеялась, что Лютик треплется как нордлинг, а пишет с нильфгаардским акцентом.
- Теперь с книгами проще будет, - заявила Трисс и непринужденно уселась на подлокотник весемирова кресла, - Объявился как-то в оксенфуртском университете один малый. Некий Джейна из маленького поселка Сапек, что на границе Редании и Аэрдина. Объявился и предложил нашим высоколобым свое изобретение, каковое они, придурки остепененные, обозвали галиматьею и отказались даже обсуждать. Зато оказавшийся неподалеку Лютик мгновенно узрел в парне гения. И то, сделал Джейна свой станок на деньги Панкраца, чтобы книги можно было бы во множестве изготавливать. При этом никакой магии, заметьте! Кроме того, страницы сделаны не из пергамента, а из бумаги. Она тоньше и в одну новую книгу можно уложить куда больше, нежели в прежние. Вот эта, например, - Трисс постучала костяшками пальцев по «Полувеку поэзии», - Будучи пергаментной, составила бы три таких тома. Если не четыре. Так что, Геральт может не беспокоиться, не пропадут теперь лютиковы рукописи. Кстати, ему с Йеннифер первые книги и были преподнесены.
- И что?
Чародейка хихикнула.
- А ничего. Оба, прочитав, обозвали Лютика старым болтуном (Геральт - помягче, Йеннифер — хмм... покрасочнее). Поскольку, по их мнению, в «Саге» все было перевернуто вверх тормашками, разукрашено совершенно не существовавшими подробностями, а того, что следовало бы увековечить - и в помине нет. Три дня дулись друг на друга, пока Лютик в Розроге гостил. Потом они с ведьмаком дружно напились, получили за это от Йеннифер дроздюлей и на том и помирились. Все трое, между прочим. Кстати, старое трепло переделать уже невозможно. Уж полусед и полулыс, а все как ты, Весемир, так и норовит по заднице погладить. Я что, неясно выразилась? Бороду спалю!
Весемир поспешно отдернул лапищу от триссовой задницы.
Шим вдруг поднял голову. По коридору громко топали охотники.
- Трое, - заявил маленький ведьмак, - Никто не хромает.
Ну, уже хорошо. Миссия была или провалена в самом начале или закончилась успешно. По крайней мере, пострадавших не было. Более того, все трое оказались навеселе. Отправляться на какое-либо дело без походной фляжки за пазухой для Ярпена было равносильно предательству. Давеча под вечер Ваас устроил нам всем развлечение. Он на пару с краснолюдом отрабатывал обращение с сусуном. И то, снежная барса была серьезным зверем, да еще и мамашей при своих ненаглядных котятах. Сусун - это, собственно, мешок из редкой сети, изготовленной из прочных кожаных ремней. У мешка имеется горло, которое затягивается как кисет длинными кожаными же вожжами. Существо, угодившее в такой мешок, было лишено возможности наброситься на охотников, поскольку каждый из них тянул свой конец вожжей и, тем самым, удерживал зверя на месте врастяг. Сусун - троллье изобретение. Так они ловят сильных и упрямых муфлонов в горах, когда от жителей равнин поступает заказ на живого и здорового самца, которого потом используют в качестве производителя. Каждому известно, что папаш в отаре надо время от времени заменять, иначе поголовье от близкородственного скрещивания начинает хиреть. Вот и вносят пастухи свежую дикую кровь в стада. Ваас убил целый день на плетение кожаной сети, а вечером заставил взмыленного, только что с Пути, Шима играть роль ловимой снежной кошки. В забаве сначала хотела поучаствовать маленькая Меона, она даже не стала переодеваться и ради такого случая к ужину явилась в своем меховом пятнистом наряде. Однако тролль моментально отмел ее кандидатуру, аргументируя это малым весом девочки и недостаточной с его точки зрения прытью. Куда более подходящим по всем параметрам оказался маленький ведьмак. Правда, он сразу порушил все планы Вааса. Вместо того, чтобы броситься на Олеса, игравшего роль приманки, парень длинным прыжком неожиданно оказался на плечах Ярпена.
- А кто сказал, что снегиня предпочтет драться именно с ним? - ответил мальчик на немой вопрос Вааса. В результате постановлено было, что лесовику нашему придется еще и раздражать хищницу, размахивая у нее перед носом палкой.
Что и было проделано. Пятнистая кошка оказалась в сусуне, рычала, повизгивала, пыталась перегрызть ремни узилища, но крепкие руки тролля и краснолюда легко удерживали ее на месте. Несколько раз перекувырнувшись, снегиня еще больше запуталась, и ей оставалось только с ненавистью мяукать, уже не предпринимая попыток освободиться. Каждая из таких попыток приводила к все возрастающей обездвиженности. Пока дружная пара охотников удерживали притихшую хищницу на растяжке, Олес полез в пещеру и первым делом был поцарапан тоненько зарычавшими храбрыми близнецами. Перед выходом на дело Меона старшая и Трисс в четыре руки изготовили и сунули ему в карман долгоиграющего светляка. Сильным светом светляк похвастаться не мог, но зато был способен светиться несколько часов. В его мертвенном излучении Олес и искал в логове что-то, чего в доме крупной кошки обычно не бывает. И нашел. Свет заставил котят съежиться у дальней стенки, а лесовик обнаружил в другом углу логова на камнях четырнадцать серебристых шариков величиной с орех. Собрав их в карман, он еще раз тщательно осмотрел пещерку, не нашел ничего, стоящего внимания и рачьим ходом выбрался наружу. Охотники ослабили натяжение вожжей и наддали вслед Олесу. Разъяренный зверь должен был очень скоро распутаться, а знакомится с его когтями не хотелось никому. Даже троллю.
Лесовик, улыбаясь до ушей, высыпал добычу на стол и отступил на шаг.
- Мигом все к стене отошли! - заорала Трисс. И столько в ее голосе было льда, что никому и в голову не пришло не подчиниться. Все подались к стенам, а магичка медленно приблизилась к столу и осторожно поводила руками над шариками. Ничего не произошло. Орешки не зазвенели, не исчезли, никуда не покатились, как лежали на столешнице, так и остались лежать, но в воздухе отчетливо запахло грушевым самогоном. Причем, очень хорошим. От стола донесся облегченный выдох Трисс, она спрятала руки за спину. Одновременно у меня за спиной раздался долгий вдох носом Ярпена, и сразу же - его тихий стон.
- Обойдетесь! - в три голоса заявили Меоны и троллиха. Они тоже учуяли пленительный аромат.
- Надо же, Вильгефорца давно нет, а наследство его - вот оно. И в его любимом количестве - четырнадцать, - Меригольд обернулась к Олесу, - Ты что, так и нес это в карманах штанов?
- Ну да, - парень пожал плечами, - Других карманов нет, а в руках - не удобно, боялся посеять по дороге. А что не так?
- Все, что выходило из-под рук Вильгефорца, опасно априори. В данном случае - для твоих чресл. Как бы не обессилели. Чресла, я имею ввиду...
Лесовик беспомощно огляделся.
- Тем не менее, Трисс, что это за шарики? - Ламберт осторожно потыкал в один из них пальцем, - Что-то они мне смутно напоминают, нет?
- Еще не знаю, завтра скажу, но очень похоже на то, о чем ты думаешь.
Я вошел в нашу комнату и удивлением остановился. Обычно Олес укладывался спать раньше меня, но сегодня его постель была пуста. Всё понятно, лазореокая магичка решила лично проверить, все ли в порядке с теми самыми его чреслами. Я хихикнул и повалился на постель. Сон сразу не шел, я лежал, закинув руки за голову и не думал ни о чём. Просто лежал. По прошествии неприлично малого времени в комнату ввалился Олес. Рожа его была мрачна, и становилось ясно, что никаких постельных успехов в комнате Трисс не произошло. Парень уселся на свою кровать, подпер подбородок ладонями и мрачно уставился в пол.
- Ну, как дела, - спросил я нарочито спокойным голосом.
Олес долго молчал, потом проговорил.
- Она пригласила меня в постель.
- Ну, а ты?
- Что я? Я предложил ей сначала обряд, от которого она отказалась.
- Ну, отказалась и отказалась, ты-то что время терял?
- Я так не могу. Обязательно должен быть обряд, как же иначе? Когда меня вознесет с дымом туда, к предкам за облака, они же меня спросят. Что я смогу им ответить?
- Причем тут предки! Красивая женщина предложила тебе ночь любви, а ты кобенишься, как я не знаю кто.
- Тебе, Ханта, наверное, не понять, - лесовик грустно покачал головой, - Но у нас так не принято. Понимаешь, у меня внутри все полыхало как те избы, в которых мы с тобой хоронили моих соплеменников. Но без обряда возлечь в постель с женщиной нельзя. Запрещено. И не надо смеяться.
Я замолчал.
Утро застало меня за поеданием каши из пареной пшеницы, чуть отдающей плесенью. Гиана еще с вечера замочила в уксусе слегка подпорченные зерна, обнаруженные ею в закромах. Позволить продукту окончательно пропасть рачительная троллиха не могла никак и всячески старалась изгнать из каши неприятный запах перед варкой. Лучше всего (но не окончательно) с этой задачей справлялся терновый уксус. Шим, сидящий напротив, уже справился со своей порцией и задумчиво облизывал ложку. Мальчик в прошлой жизни так часто голодал, что необычный привкус у вполне съедобного варева его ничуть не смущал. Отравиться, уже обладая почти полной невосприимчивостью к большинству токсинов, он не боялся, и если продукт был съедобным, то поедался Шимом без каких-либо сомнений.
- Надо будет поработать с парнем на этот счет, - подумалось мне, - Ему еще предстоит общаться с людьми, а способность, не поморщившись, сожрать тарелку жареных дождевых червей ни популярности ни уважения обычно не прибавляет.
- В конюшне каждую ночь что-то происходит, - Шим сказал это так тихо, что за стуком ложек никто кроме меня его не услышал.
Я поднял глаза на мальчика.
- Что?
- Не знаю. Слышу и чувствую, что что-то не так. Не опасное, но не так.
- И не проверил? - мне и в голову бы не пришло, что у мальчишки его возраста не взыграет любопытство.
- Пробовал. Но, чуть подойду к дверям - там шур-шур-шур. Вхожу - все лошади на месте. Ваш зверь тоже, то есть, в своем стойле. И у всех глаза невинные. Особенно у Вашего. А в проходе яблок навалено видимо-невидимо. Хотя еще с вечера я все убрал.
- Значит, следующую ночь мы проводим в конюшне.
Шим удовлетворенно угукнул, стукнул ложкой и заторопился на выход: утреннее посещение Пути Ламберт не отменял.
Завтрак заканчивался, и пока Ярпен шарил глазами по столу в поисках еще чего-нибудь съестного, свеженькая по утру, словно только что пойманная плотва, Трисс уставилась на меня своими глазищами.
- Моя Пума застоялась, - заявила она, демонстративно игнорируя остальных дам, моментально навостривших уши, - Не составите ли мне компанию, господин Ханта?
- Ну, от чего же? - поразмять кенна было тоже необходимо, - Насколько я понимаю, предстоит важный разговор?
Магичка кивнула.
- Пришло время поговорить о вас всех.
- В таком случае, к нашей прогулке присоединяется госпожа Гройбат. Она - главная, и все решения, тем более, окончательные - за ней.
Трисс приподняла брови.
- Именно так?
- Именно так, - заявила старшая Меона, поднимаясь из-за стола, - Господин Ханта взял на себя заботу исключительно о наших перемещениях, будучи наиболее опытным в Хождениях.
- Тогда и я с вами, - вскочила девчонка, - Про себя я сама буду решать.
Однако Меригольд так на нее зыркнула, что маленькая проказница, ни слова не говоря, снова уселась на свой стул. Чем удивила всех присутствующих. Мы с Гианой переглянулись. Впрочем, особо удивляться было особо нечему: мне и самому не хотелось бы почувствовать на себе такой взгляд.
Несмотря на приближающийся Бирке, так тут называется весна, в горах продолжали скрипеть морозы и метели гостили едва ли ни через день. Это в равнинах сугробы начинали сереть, подтаивать и оседать. Здесь же снег по-прежнему сухо похрустывал под копытами лошадей и мягко шуршал под лапами Грача. Покружив немного по окрестностям Пути, мы, не сговариваясь, спешились у обрыва над Гвинллехом. Как раз в том месте, где через пропасть было перекинуто Полено. Судя по следам, Шим уже успел пронестись по стволу по разу туда и обратно. Я прислушался. Было тихо, и мягких шагов молодого ведьмака не слышно: мальчик успел уже довольно далеко отбежать.
- Весемир, как я понимаю, ввел вас в курс дела? - Трисс смотрела на противоположный откос и покусывала губу.
- В общих чертах. Только в самых общих.
- Не буду тянуть. Нам нужны ведьмаки. Много. Очень много. Таких, кто имеет опыт драк с монстрами и чудовищами. И чем этот опыт больше, тем лучше. Собственно, с миссией разыскать подобного рода бойцов так далеко и был послан Ламберт. Свои пенаты мы уже обшарили, но нашли немногих. Слишком немногих. Трое из Кошек, трое из Кречетов и один из Волков. Ламберт.
- Не густо.
- Более чем не густо. Дело осложняется еще и тем, что все найденные нами ведьмаки - нордлинги. И они ни за какие коврижки не пойдут работать на территорию Нильфгаарда. А там ситуация с нечистью не лучше нашей. Как официальный эмиссар Ложи, предлагаю Вам, господин Ханта, направиться именно туда. Император Нильфгаарда Эмгыр вар Эмрейс Деитвен Аддан ын Карн аэп Морвудд изволит нанять Вас в качестве ведьмака с соответствующим щедрым содержанием.
- Очень лестное предложение, - осталось только хмыкнуть мне, - И насколько широко и глубоко будет распространяться его щедрость?
- Я еще ничего не решила, - резко вставила Меона.
- Перестань. Ты прекрасно понимаешь, что назад нам дороги нет. Пока, во всяком случае. А тут - прекрасная возможность зарабатывать тем, что умеешь делать лучше всего. Так во сколько же оценивает мою персону император Эмгыр..., ну и так далее?
- Сто нильфгаардских флоренов в качестве содержания на три декады и премиальные в половину этой суммы за уничтожение каждой особи чудовищ.
Я, было, открыл рот, чтобы открыть ожесточенный торг, но Трисс меня опередила.
- Это не обсуждается, Ханта. Именно такую сумму я уполномочена предложить тебе от имени императора. Изменить ее в большую или меньшую сторону волен лишь он сам.
- Я не в курсе ваших денежных отношений, и не знаю, много ли это - сто флоринов.
- Император не жмот. Это почти триста новиградских золотников, - Трисс поняла, что мне и это ни о чем не говорит, и улыбнулась, - Ну, чтоб было понятнее - это бюджет эскадрона латных всадников на десять дней.
- Ого!
Пока так живенько обсуждалась моя цена, Меона нарезала круги вокруг нас и демонстративно помахивала мечом.
- А что предложит великий император за меня?
- За тебя, душа моя, он не предложит ничего. Более того, о тебе он даже и не узнает.
- Вот как?
- Да, тебе уготована другая, очень перспективная и далеко идущая судьба. Не сомневаюсь, что со временем тебя введут и в состав Ложи. Но для этого необходимо привести в порядок твое умение.
- Что-что?
- Девочка, небеса одарили тебя такой силой, что и описать невозможно. Но пользоваться ею ты пока до конца не научилась. Что наглядно показал наш с тобой инцидент в первый же день знакомства. Скажу сразу: я не завистлива, но тебе - завидую до скрипа зубов, поскольку не имею таких способностей. Такая врожденная сила! Всего пару лет индивидуального обучения в Аретузе, и равных тебе во всех северных королевствах, пожалуй, не найдешь. Да и южнее Эббинга тоже. Поэтому позволить тебе размахивать мечом на дорогах - есть верх бесхозяйственности.
- Я еще не сказала ни да ни нет!
- А я и не тороплю. Но, поверь, Меона, другого пути у тебя просто не имеется.
- А вот я считаю, что в паре с Хантой мы будем более чем полезны именно на дорогах вашего, как там его... Нильфгаарда. И, полагаю, что даже содержания, обещанного императором, нам с Хантой, - Меона сделала отчетливое ударение на слове "нам", - будет вполне достаточно.
Трисс долгим взглядом провела по лицу оппонентки и грустно усмехнулась.
- Я не прошу решать прямо сейчас. Времени достаточно, чтобы все вдумчиво взвесить и принять правильное решение. Кроме того, не вредно было бы обговорить все с вашими друзьями.
- А, кстати, какие планы у тебя относительно них? - я решил прекратить выкание, совсем неуместное в данной ситуации.
- Планов много. Ламберт - кошелка, начиненная вечными несуразностями. Спору нет, ведьмак он великолепный. Пожалуй, лучший после Геральта, - глаза Трисс затуманились, - И Эскеля. Но все, что он делает вне своего амплуа, оборачивается сплошными проблемами.
- Я не заметила. А, кроме того, этот парень спас нас всех.
- Посылая его на поиски ведьмаков, которые согласились бы нам помочь, я рассчитывала, что он вернется именно с таковыми. С двумя, тремя, в идеале - с большим количеством. А вместо этого он припёр только одного, - магичка кивнула на меня, - Ну, пусть двоих, если относить тебя, Меона, тоже в эту категорию. Чего я сейчас уже не хочу никак.
- Так уж случилось.
- Да, но вместо ведьмаков прибыли две горы мышц и совершенно необученный парень, который, впрочем, тоже необыкновенно силен и перспективен. Но ему еще учиться и учиться: маленький Шим - и тот пока лучше подготовлен. Но ничего, Весемир со временем приведет вашего лесовика в нужную кондицию. А ныне, согласитесь, выходить на ведьмачью тропу ему рано.
Погода в горах меняется быстро. Вот только-только щеки пощипывал мороз, а сейчас я вдруг понял, что становится теплее и влажнее. Шерсть кенна, как обычно, оставалось сухой - влага, начавшая на ней оседать благополучно скатывалась мелкими капельками, а вот лошади моих спутниц лоснились от подтаявшей изморози. Я снял шапку и подставил лицо тепловатому потоку воздуха.
- Веенн, - произнесла Трисс и последовала моему примеру, - Так здесь называется теплый ветер среди зимы, дующий через перевал. Вон оттуда.
Она махнула рукой, указывая куда-то к восходу.
- Как будем пристраивать наших троллей?
- О, тут целый простор для возможностей и решений. Я долго над этим думала. С одной стороны - они отличная подмога по хозяйству в Каэр Морхене. Весемир один не со всем справляется, Ламберт — плохой помощник по хозяйству. Да и скоро весна, и он уйдет на Тропу. С другой стороны - есть очень заманчивая идея. Представим себе постоялый двор как раз на границе между нордлингскими королевствами и Нильфгаардом. Где-нибудь между Брюгге и Цинтрой, прямо на паромной переправе через Яругу. Нет сомнения, что организовать и содержать это наша парочка сможет.
- Никого сомнения, - усмехнулась Меона.
- Вот. А теперь перечислим выгоды. Первое — доход, что немаловажно. Рассчитывать на вечную благосклонность власть имущих опрометчиво. Второе - выгодный перевалочный пункт для наших ведьмаков. Отдохнуть, сменить лошадей, привести в порядок оружие, пополнить запасы их специфических средств, не в замок же сюда каждый раз за ними мотаться. И третье - самое главное: информация. Корчма у переправы - просто ее кладезь! Конечно, если правильно поставить процедуру расспросов. А Ваас, насколько я успела убедиться, далеко не так туп, как принято думать о крупных… ммм… особях. Кстати, они с Ярпеном последние дни что-то очень подозрительно шушукаются. И рожи у них при этом до того продувные, что...
- Ты права Трисс. Полагаю, это будет им обоим по нутру. И Гиане и Ваасу. А что насчет девочки?
Трисс помолчала, перекидывая взор то на меня, то на Меону.
- Вы что, и вправду не догадываетесь, что она - настоящая жемчужина? Это же курат чудовищной силы.
- Что означает слово курат?
- Это значит, что вокруг курата улучшается состояние всего живого. И чем курат сильнее, тем больше радиус его воздействия и шире диапазон хворей, которые бесследно исчезают. Научить этому нельзя. Курат - состояние врожденное. Оно или есть или его нет. А вашей девчонке достаточно просто поприсутствовать на самых сложных родах, чтобы они кончились благополучно. Да вы сами видели, как быстро восстановился Ламберт. Хотя его рана была смертельна даже для ведьмака. Да, ваша своевременная помощь. Да, ваша магическая поддержка в четыре руки. Но! Всего полтора дня, и он как огурец! Или, запусти малышку в чумную деревню, так через неделю все, кто еще жив, хоть и харкает кровью, будут здоровы.
Чумная деревня. Я вздрогнул. Совпадение?
- Не надо больше, я все понял.
- Не надо больше? - Меригольд аж подпрыгнула, - Не надо больше? По всем королевствам бушуют эпидемии поветрия и дизентерии. Трахома, проказа, то и дело люди помирают в расцвете сил от кровоизлияний в мозг и разрыва сердца. Рак, оспа, лейкемия... Лекари или трусливо задают стрекоча или сбиваются с ног или сходят с ума. Или погибают во время эпидемий, как тот же Мило Вандербек! Ах, какой был лекарь! А проклятые ведьмаки держат в проклятом секрете свои проклятые грибы, из которых делают проклятые вытяжки для трансформаций новых ведьмаков! Весемир хороший старик, но и он в ту же дуду свистит!
Трисс злобно топнула сапожком.
- Вы понимаете, сколь ценен тут сейчас любой курат. А уж такой, как твоя тёзка...
- Хочешь пустить девчонку пешком по градам и весям, чтоб за ней тянулся хвост массовых выздоровлений?
- Конечно же, с соответствующим эскортом и содержанием. Тем более, что ей самой не придется ничего организовывать или предпринимать. Только присутствовать. Организационную часть полностью возьмет на себя Ложа.
- Судя по тому, что мне успели рассказать Ламберт и Весемир, не пройдет и месяца, как за девочкой начнется настоящая охота всяк-разных духовников с одной стороны и власть имущих с другой. Первые вылезут из кожи вон, чтобы показательно сжечь ее на костре, вторые - припрятать у себя во владениях, чтобы пользоваться самолично. Не так?
- Некое сообщество магиков и у нас называется Ложей, - добавила Меона, - Вот ведь, совпадение, правда? Но до конца им не верит никто из практикующих. Не вижу причин по-другому относиться и к вашей Ложе. А уж про нравы властителей можешь мне и не рассказывать.
Трисс надменно поджала губы.
- Ложа до настоящего времени успешно справлялась с задачами куда более сложными и изощренными. Не забывайте, она состоит из двенадцати сильнейших магичек…
- Я не сомневаюсь в квалификации членов вашей Ложи, - перебила ее моя подруга, - Я сомневаюсь в чистоте помыслов. Когда речь пойдет о государственных интересах, мало кого позаботит судьба маленькой девочки. Даже такого самородка, как Меонка. Поэтому ребенок в любом случае останется при мне. По крайней мере, до ее совершеннолетия. Кстати, в каком возрасте оно у вас наступает?
- Тем не менее, я считаю нужным поговорить об этом с самой девочкой.
- Это разумно, - вздохнул я, - Но сразу скажу - бесполезно. Мы отвечаем за ребенка, и поверь, Трисс, найдем нужные слова для того, чтобы она отказалась от твоих самых прельстительных предложений.
В этот момент Грач застрекотал ушами и заплясал так внезапно, что я едва удержался в седле. Я беспокойно огляделся, раскрыл верхний слух и взор, но ничего не почувствовал. Хотя, судя по столь бурной реакции кенна, следовало бы ожидать просто ураганной магии в ближайшем окружении. Короткий взгляд на Меригольд — нет, она и не пыталась колдовать. Тогда что же?
Несомненно, что обе магички тоже ощутили какое-то беспокойство, переглянулись и молча направили лошадей в сторону замка. Шагом. Нестись во весь опор пока нужды не было, неизвестно, чем это так повеяло. Но и задерживаться тоже не стоило. Оборванный на полпути разговор по молчаливому согласию мы решили перенести на более позднее время. По прошествии некоторого времени мы спешились у ворот Каэр Морхена.
У ворот замка на снегу никаких следов не было. Кроме следов наших скакунов и отпечатков подошв мальчишки, недавно, судя по всему, снова унесшегося на Мучильню. Во дворе также не было ничего настораживающего, над замком не поднимался столб дыма, брызг и пятен крови на сугробах тоже не наблюдалось. Уже легче. Я отвел лошадей и Грача в конюшню, но на всякий случай не стал ни расседлывать, ни привязывать. И категорически запретил магичкам соваться в двери, на что Меона немедленно вытащила из ножен клинок. Вернувшись из конюшни, я тоже тихо извлек фрой и первым вошел в замок. Стояла тишина, даже из фехтовального зала не доносилось ни звука. Я осторожно шагнул в трапезную.
Все обитатели находились там и пребывали в самом благодушном настроении. Кроме того, пока мы вели беседы на фоне гор, народу прибавилось. Стол ломился от еды, сервировку возглавляла чуть початая бутыль самогона. В кресле Весемира восседала зрелая красавица с локонами вороного оттенка и необыкновенно пронзительными глазами фиалкового цвета. От нее, это чувствовалось даже от двери, веяло магией так же сильно как от Трисс. У ног красавицы, прямо на полу устроился беловолосый худощавый человек, явно ведьмак, судя по тем же ощущениям. Как только Трисс появилась в зале, брюнетка вскочила, бросилась ей на встречу, после чего они нежно обнялись, трижды поцеловав воздух друг у друга возле сережек. Беловолосый ведьмак плавно поднялся. Но как только он сделал шаг в мою сторону, я непроизвольно отступил назад. То же самое сделала и Меона. Телосложением ведьмак был худощав и сильно смахивал на битого жизнью полудикого кота с городских задворок. Передо мной стоял сильно повзрослевший Самад. Очень сильно повзрослевший. Тот же рост, тот же шрам на лице, только не розовый, а белесый, давно зарубцевавшийся. Наступило молчание. Наш новый знакомый немного кривовато улыбнулся и протянул руку с характерной мозолью на ладони.
- Геральт.
Нет, таких совпадений быть не может. И глаза желтоватые, не такие, как Самада. У человека, да и у ведьмака, все может измениться. Все, кроме оттенка радужной оболочки. И веяло от него сильно, но не так, как от нашего ренегата. Уж его-то я запомнил на всю жизнь. Я шумно выдохнул и тоже представился. У меня за спиной послышался такой же долгий выдох облегчения Меоны. Геральт обернулся к жене.
- Йенн, позволь тебе представить господина Ханту, представителя нашего цеха. Господин Ханта, позвольте представить Вам мою жену, Йеннифер. Магичку из Венгерберга.
- Меона, позволь тебе представить господина Геральта, представителя нашего цеха. Господин Геральт, позвольте представить Вам главу нашей компании, Меону. Магичку из Поэля.
Обе дамы мило улыбнулись и склонили головы в скупом поклоне. В облике Йеннифер и выражении ее лица было что-то королевское, поэтому ожидать чего-нибудь вроде книксена и не приходило в голову. Рыжая ведьма тут же приняла не менее королевскую осанку и тоже воздержалась от чего-то большего, нежели короткий вежливый поклон. Магичка вернулась в свое кресло, а Геральт снова обосновался на полу у ее ног.
Грач, как оказалось, отреагировал на магическое возмущение, вызванное телепортом. Именно посредством оного Йеннифер доставила в Каэр Морхен себя и супруга. Тут неисправимый Ярпен громко рыгнул и хлопнул ладонью себя по лбу.
- Вот жбан-башка! - он кинулся в угол зала и приволок оттуда меч, обмотанный кошачьими шкурками, - Хивай прознал, что ты собрался вновь выйти на тропу ведьмака, и прислал твой меч. Твой, твой - Золтан так и сказал, что он теперь завсегда твой.
С этими словами он передал меч Геральту. Тот опять поднялся, непроизвольно потер ладонью правое колено, взял меч и потянул клинок из ножен. При вставании (я обратил на это внимание уже второй раз) при всей плавности движения у ведьмака правая нога двигалась чуть неловко. Я переглянулся в Йеннифер и взглядом показал ей на колено супруга. Магичка нервно дернула уголком рта, на миг став некрасивой, и зло проговорила.
- Я тоже ему об этом талдычу. Тот перелом в один прекрасный момент его подведет и сделает меня вдовой.
- Перелом? - вскинулась Меона, - И с переломом в Хождение?
- Перелом давно зажил, - ответил Геральт в пространство, любуясь блеском меча, - Вернее не перелом, а полное раздробление коленного сустава. Но, дриады в Брокилоне меня отлично вылечили.
- Не ври, твоя коленка выдает себя с первого же взгляда, как компания пропойц в храме Мелитэле, - сказала Трисс, - Дриады всего лишь поставили тебя на ноги, такие разрушения даже они не смогли бы восстановить до конца.
- Мне очень неловко, - У Меоны старшей разгорелись глаза, - Но страсть, до чего хотелось бы посмотреть на результат лечения раздробленного сустава. Я понимаю, что регенераторные возможности у ведьмака почти безграничны. Но, все-таки раздробление…
- Скидывай порты, ведьмак! - заржал краснолюд, - Надеюсь, Йеннифер не против того, чтоб ее мужа лапали посторонние!
- Йеннифер не против, - магичка поджала губы, но в глазах ее запрыгали бесенята, - Обнажи ногу, Геральт.
Ведьмак вздохнул, сел на лавку у стола и задрал штанину до середины бедра. Колено выглядело некрасиво, с множественными синюшными шрамами. Но действовало и сгибалось вполне сносно. Меона внимательно ощупывала ногу ведьмака.
- Так, раздробление коленной чашечки, отрыв наружного мыщелка бедренной кости, - бормотала она, - Разрыв суставной сумки в трех местах тут, тут и здесь, повреждение мениска, скарификация хряща большеберцовой кости, разрыв крестообразных связок… Ханта, иди сюда, полюбуйся, какая роскошная работа! Все сшито идеально. Я знала, что дриады искусны во врачевании, но чтоб до такой степени!
Я тоже присел у геральтовой ноги и принялся прощупывать залеченное колено. Мать Первородная, местные дриады действительно необычайно искусны во лечебном деле! Ага, а это что? Любопытно...
- Геральт, скажи, в какой момент нога тебя подводит? Когда ты выворачиваешь ее наружу?
- Ого! - ведьмак вскинул на меня взгляд, - Откуда знаешь? У тебя тоже самое?
Я поднялся.
- Нет. Хвала небесам, со мной такого не приключилось. Но работа просто поразительная. Интересно, чем все крепилось?
- Не знаю, какие-то худосочные растения с тонкими белесыми ростками. И особая вода Брокилона. Дриады на эту тему не очень-то распространялись.
- Внутренние крестообразные связки тебе сшили просто великолепно. Снимаю шляпу. Но на дриадский манер.
- Это как?
- Нам приходилось изучать анатомию разных рас, причем, довольно подробно. Так вот, у дриад коленные крестообразные связки перехлестываются наоборот по сравнению с человеческими. У наших дриад. Полагаю, да почти уверен, что у ваших то же самое. Так вот, сшили тебе связки с наружной стороны по образу и подобию дриадскому, а с внутренней все осталось как было. Поэтому нога при отвороте и подводит.
- Прелестно! Сшили, значит, с перекосом лесные красотки.
- Позволю себе повторить, что с некоторых пор ведьмачья работа не для тебя, - Йеннифер фыркнула, - Так нет же, господин Белый Волк изъявили желание броситься в битву. Теперь ты убедился, что первый же грайвер будет в восторге?
- Что ж мне, теперь только по-дриадски по деревьям лазить? И ничего, с этой ногой я вполне справился с многими сложностями. Как ты помнишь.
- Ты знаешь, Геральт, - Весемир встал и тяжеловесно прошелся от стола до камина и обратно, - Как я тебя любил и люблю. Из всех моих выучеников ты был лучшим. Не фыркай, Ламберт, это чистая правда. Но тут Йеннифер права. Всё то, что тебе пришлось вынести, было посвящено спасению Цири. И только…
- Но я…
- Хватит! - громкий хлопок весемировой ладони по плахам стола заставил Геральта закрыть рот, - Достаточно одного Койона! Не хватало еще и тебя похоронить по причине твоего же упрямства и фанаберии! Если будет, что хоронить...
Обстановка, похоже, накалялась, и Ярпен Зигрид со свойственной ему тактичностью решил ее разрядить.
- Кстати, а как поживает эта моя дорогая коза? Небось, выросла, округлилась, где надо? - Зигрид отложил вилку и плавным помаванием ладоней показал на себе, где должна была округлиться его дорогая коза, - Женихи, чай, по окрестностям от тебя бегают?
Трисс фыркнула. Вслед за ней хихикнула и Йеннифер.
- В окрестностях Розрога уже бегают с деревянными мечиками два близнеца-трехлетки. Зовут их, как ни странно, Кагыр и Эмиэль. Лютик страшно обиделся, когда выяснилось, что имя Юлиан оказалось не востребованным. В настоящий момент дочка снова в положении. Лютик - в ожидании и даже пишет на эту тему балладу. Правда, Нэннике уже осмотрела Цириллу и утверждает, что будет девочка. Значит — Калантэ. Виршеплет снова в пролете. Но он пока еще этого не знает.
Ламберт разинул рот.
- Святые небеса! Кто же этот счастливчик?
- Ты должен его помнить, - Геральт тепло улыбнулся, - Тот самый никому незнакомый рыцаренок, который вдруг явился на нашу свадьбу, идя по следам Цири. Его зовут Галахад.
- Там была такая толпа разносортного народу, что уже после первой перемены блюд я перестал рассматривать гостей и запоминать их имена.
- Блюд? А не кубков? - развеселился краснолюд.
- А ну-ка, поподробней, - старый ведьмак снова уселся за стол, - Что за рыцаренок, чем он так хорош, что покорил сердце нашей девочки?
Геральт только раскрыл рот, чтобы пуститься в описание собственного зятя, но Йеннифер положила руку ему на плечо. Искалеченная нога беловолосого ведьмака была на время забыта.
- Прежде всего тем, что Галахад ее по-настоящему любит. И он хороший отец, хотя еще молод. Кроме того, Цири тоже его любит. Этого достаточно.
Геральт не удержался и добавил.
- Между прочим, парень весьма не хило работает с мечом. Манера незнакомая, но эффективная. Руку, да и все остальное ему ставил хороший мастер. Кроме того, видно, что в рубке рыцаренок побывал, и не в одной. Уже начал учить своих мальчишек. Сначала, когда я посмотрел на его оглоблю, то подумал, что таскает он свой меч больше для форсу. Как-то попробовал повертеть эту тяжесть, так чуть запястье не вывихнул! А он ловко с ним управляется. Особенно с коня. Да оно и понятно, драться на своих двоих с таким мечом несподручно. Так только покойный Кагыр умел, но он был на голову выше.
Йеннифер засмеялась.
- Однажды Цирилла решила показать мужу, что тоже не лыком шита. Но тот раскрутил свое страшилище так, что она с Ласточкой просто не смогла к нему и приблизиться. Взять его удалось только Геральту. Ну, еще бы…
- Нашли они друг друга, как я вижу, - улыбнулся во весь рот Ярпен, - Значит, говоришь, хорош парень в драке?
- Не то слово, - Геральт коротко глянул на супругу и махнул ладонью, - А, что уж теперь… Того, второго-то жряка в озере он уделал, а не я. Хельвиг в лодке заорал как резанный, рванул к берегу, только весла замелькали. Жряк за ним. А на берегу Галахад сыновей строил. Конечно, без доспехов был бы парню конец, а так - только кираса и наплечник помяты. И синяков с десяток. Зато жряк пополам. Первого-то Цири еще на свадьбе зарубила. Кто же думал, что их там двое? Эти чудища монотерриториальны, конкурентов в своем урочище не терпят. А тут… Куда мир катится?
- Отлично, - Йеннифер сверкнула глазами так, что всем стало ясно: ведьмак попал как кур в ощип, - А ты где был?
Геральт оскалился и уставился в потолок.
- Ясно, в этот момент вы с Лютиком жрали пиво и ни на что не отвлекались.
- Йен, перестань. В тот день я был с Нэннике: она просила проводить ее до Брокилона.
Прошло несколько дней. За это время Меригольд успела поведать нам о всех перспективах пребывания в этом мире. Однако, ни согласия, ни отказа ни от кого пока не получила. Никто из нас не стал принимать поспешных решений. Сложнее всего было маленькой Меоне. Предложение Трисс и наши аргументы явно для нее были предметом душевного раздора. И девочка, привыкшая за свою короткую жизнь самостоятельно принимать решения, попала в некий капкан. И в том и в другом случае она уже принадлежала сама себе. Поэтому ходила мрачная и задумчивая.
Веенн дуть перестал, и снова закружила метель, закрывая от взора небосвод и крышу замка. Ваас, несмотря на непогоду, на пару с Зигридом ходили на охоту и завалили мясом всю кладовую. Весемир заперся в лаборатории и через день вынес бадейку мыла, сваренного им из муфлоньего жира. К радости женской части нашей компании. Мыло несколько попахивало чем-то непонятным, но роль свою выполняло исправно. Местные же чародейки оказались запасливыми и приволокли в своих сумках настоящее, душистое мыло. Йеннифер — с запахом крыжовника, Трисс — с ароматом ландыша. Фехтовальный зал тоже не пустовал. Меона методично вздрючивала Олеса, что не могло не принести пользы. Лесовик оказался, все-таки, толковым учеником и фехтовал все лучше и лучше. И даже удостоился пробного боя с Весемиром, где старому мечнику удалось его «уложить» все лишь два-три раза. Мы с Геральтом тоже несколько раз сходились. Очень опасный противник. Он был быстрее и изобретательней Весемира, да и краснолюдский сиггиль оказался на пару вершков длиннее моего фроя. Все это доставляло в схватке много хлопот, но кажется, мне пока удавалось выйти честью из этих тренировочных поединков. Кроме того, все отчетливее становилось, что правая нога беловолосого ведьмака нет-нет, да подводит.
Упрямая маленькая Меона переключилась, было, на Йеннифер с требованиями обучить ее хоть каким-то магическим штучкам, однако, получила полный отлуп и принялась осаждать с той же целью Трисс Меригольд. Та, похмыкивая пор себя, попыталась преподать некоторые примитивные позиции, но тоже потерпела фиаско и принялась приводить в порядок девчонкино поведение. Сразу стало ясно, что задача эта сложна, тем не менее, магичка проявила некоторое упорство. Во всяком случае, горделивый короткий кивок и вежливый книксен девочкой были освоены.
Вечер. Меона старшая, покусывая нижнюю губу, уж в который раз внимательно ощупывала колено Геральта и хмурила брови.
- В операционной Лекториума я бы взялась восстановить Ваши связки, милсдарь. Тем более, что кроме меня там практикуют очень хорошие медики. Всегда готовые помочь. Да им самим было бы, уверена, крайне интересно решить такую задачу.
- Но…
- О, ничего, как говорится, личного. Работа дриад вызывает восхищение, но что поделать?
- Не хотелось бы резать.
- Без этого не получится. Кроме того, уверяю, вот эти некрасивые шрамы мы повыведем. Есть опыт, знаете ли.
- У меня на роже, - ухмыльнулся ведьмак, - Рубцов предостаточно. И не только на ней. Так что, колено общую картину уже не портит.
- Осталось всего-то, - засмеялся тролль, - Смотаться в Арнию.
Йеннифер подняла брови.
- А в чем проблема? Мы с Трисс можем устроить вам перенос. Надеюсь, вы сумеете хорошо, до мельчайших подробностей вспомнить обстановку того места, куда надо попасть? Да, Трисс? Трисс!
Меригольд молчала, делая вид, что думает о чем-то своем.
- Трисс, очнись!
На это та лишь сжала губы и снова промолчала. Я подобрался.
- Так, - Йеннифер сощурила глаза, снова став некрасивой, - Очередная многоходовка в исполнении Ложи?
- Это не твое дело, Йен. Это дело государственной важности. Ведьмак, его спутница и даже девочка настоятельно требуются тут. Великаны тоже.
- Тут — это где, интересно? И кому требуются? Самой Ложе? Тимерии, Оксенфурту, Цинтре…?
- Нильфгаарду.
Йеннифер и Геральт громко и грязно выругались. Хором. Одними и теми же словами. Причем, настолько грязно, что от удивления рот разинул даже краснолюд.
- Мы только что познакомились с Вами, уважаемая Меона, - помрачнев, ровным голосом сообщила геральтова супруга, - Поэтому мои слова могут не иметь никакого веса. Но, поверьте, ничего хорошего из того, что свяжетесь с Ложей, для Вас не будет. Вами пожертвуют при первой же возможности.
- Мои подозрения подтвердились, - невесело хмыкнула рыжеволосая ведьма и с тоской посмотрела на Трисс.
Та продолжала мрачно молчать. Молчала долго. В зале стояла тягостная тишина, прерываемая только треском огня в камине. И вдруг магичка сделала то, чего никто не ожидал. Она стукнула кулаком по столешнице и заявила.
- Олес, неси сюда свои шарики. И пошло оно все в ж… И Ложа, и Эмгыр, и монстры и я сама! Что стоишь, Олес, неси!
- Великие Небеса! - Ламберт возвел очи горе, - Прекрасная Меригольд решила переметнуться в стан ренегатов!
- Тебе, идиоту, не понять, - Трисс даже не прореагировала, как обычно, на «Меригольд», - Я и так уже настолько обросла грехами, что добавить к ним еще один вполне можно. Конечно, упускать таких уникумов, как госпожа Гройбат и девочка-курат в высшей степени бесхозяйственно. Но в зрелом размышлении я пришла к выводу, что один или два ведьмака погоды не сделают. А касательно судьбы девочки вынуждена с пророчествами господина Ханты согласиться. Олес, ты еще здесь?
Лесовик метнулся в нашу комнату, спустя малое время принес шарики, извлеченные из логова горной кошки, и бережно выложил их на стол.
- И? - Йеннифер поводила ладонями над шариками, и брови ее полезли вверх, - Надо же! Вот уж не думала, что Виль после кончины станет нам помогать. Он, конечно, и сам об этом и не помышлял.
На имя «Виль» Геральт коротко скрежетнул зубами.
- Все-таки, может быть поведаете, дорогие магички, что это за россыпь артефактов?
- Полезная вещь, - Трисс задумчиво почесала нос, - С помощью кое-чего подобного мы выбросили в ваш мир Ламберта и вернули его обратно. Уже с вами. Но на изготовление полудюжины подобных артефактов для телепорта я, Фрингилья и Филиппа потратили несколько лет и кучу сил. И все равно, они оказались неидеальными. В определенном смысле. А это — чистое богатство, в разы превосходящее по мощи наши. Не говоря уже о точности. Все-таки, Вильгефорц, хоть и величайшая скотина, но мастерство его следует признать пока непревзойденным.
- Значит я был прав, - Ламберт на этот раз стер с лица ухмылку, - Примерно то же самое я дважды разгрызал. Вкус, надо сказать, незабываемо омерзительный. До сих пор дёсны ноют.
- Да. Нам с Йеннифер понадобится ночь, чтобы поподробнее разобраться с артефактами. Думаю, утром мы сможем обеспечить телепорт для возвращения обратно. А сейчас надо обсудить несколько вопросов. Primo: действительно ли наши новые друзья хотят вернуться домой, где, как я понимаю, ничего хорошего их не ждет? Secundo: нет ли желания у кого-то из них принять мои предлежания и остаться в нашем мире? Tertio: вопрос к чете Геральта и Йеннифер — согласится ли ведьмак отправиться к нашим друзьям для лечения? Не спешите высказываться друзья. На раздумья у вас целая ночь.
Старшая Меона ответила незамедлительно.
- Мне не нужно время для обдумывания. Имеется важнейшая миссия, которую мы были вынуждены прервать. Стоит задача доставить девочку в определенное место на нашей земле. И эту задачу я обязана выполнить.
Я молчаливо ее поддержал и посмотрел на маленькую тёзку рыжей ведьмы. Та погладила Пса между ушами и приняла решение.
- Я лечу домой. Но с одним условием: Пёс отправляется со мною. В противном случае я никуда не лечу, но и мотаться по вашим странам не стану ни за какие коврижки. Останусь тут, у деда Весемира. И точка.
- Вы? - Йеннифер обернулась к троллям.
- А чё тут думать? - сказала Гиана, - Возвращаемся. Или кое-кто будет возражать?
Она внимательно посмотрела на Вааса. Тот поддержал свою подругу.
- Домой, мур защекочи! Из караула меня, само собой, уже попёрли за прогул. Ну и ghyrh с ним! - Понимая важность момента, Ваас не стал изощряться по своему обыкновению на всеобщем и употребил троллий термин. За что получил кулаком тычок в спину от Гианы. Олес долго-долго молчал, но в конце концов произнес то, что я от него почему-то ожидал.
- Я останусь, - лесовик коротко взглянул на Трисс и снова опустил глаза.
- Правильно, - Весемир всё понял, - Сделаем из тебя роскошного ведьмака.
Олес кивнул, стараясь не смотреть в глаза тем, кто собирался отправиться домой. Никто не упрекнул его. Любовь зла…
- Раз уж переброска щенка не вызвала неодобрения, - я не мог расстаться с Грачом ни при каких обстоятельствах, - То задам вопрос относительно наших скакунов. Что насчет них?
- Ага, не будет ли это фатальным для некоторых физиологических особенностей у некоторых, - старшая Меона не удержалась от колкости. Однако никакого эффекта это ее заявление не произвело. Трисс махнула рукой.
- Ерунда. Во-первых, мы с Йеннифер тут вдвоем, во-вторых, Вильгефорцовы орешки. Это вам не то, что пришлось грызть Ламберту. Конечно, я их ночью дополнительно исследую, но уже с первого взгляда видно, что по силе они не нашим чета.
- Не жалко? - Геральт криво усмехнулся, - Такое магическое богатство транжирить? Кстати, сколько их надо будет употребить? Я посчитал: трое обычного веса людей на троих обычного веса лошадях, и вдобавок два гиганта на соответствующих размеров животных.
- Говорю же, ерунда. Хватит одного для того, чтобы отправить всю компанию. И подарю один артефакт на случай, если вам придет нужда вновь спасаться и оказаться тут. Отрываю от сердца. Цените мою щедрость.
- А не разошлась ли ты, Меригольд? - физиономия Ламберта в который уж раз приняла ухмыляющийся вид, - Тот шарик, что разгрыз я, действительно принадлежал тебе. А эти четырнадцать — не твои.
- Опять?! Я полагаю, что с Олесом мы сможем договориться, - магичка ласково посмотрела на лесовика, - Не правда ли, милый? И кроме того, простите, но это плата за мое ренегатство и минутную слабость.
Олес молча кивнул и пододвинул ладонями артефакты поближе к Трисс.
- Геральт? - Йеннифер внимательно посмотрела на супруга.
- А что Геральт? Остаюсь, конечно. Колено лечить, конечно, заманчиво, но пока обходился. Да и шариков еще много остается...
Утро выдалось приятным и тихим. Светило как раз едва показалось над восточным перевалом. Снова подул веенн. Долгие проводы — долгие слёзы, как говорят. Тем более, что отвальный ужин был весел, обилен и немного хмелён. Прощание утром прошло коротко, и пятеро всадников встали в круг, держась за руки. Всё, как в прошлый раз. Я по требованию Йеннифер старательно представлял себе ту часть дороги, где нас собирались изничтожать пейзане под предводительством Самада. Она и Трисс подержали друг друга за руки, а потом резко взметнули их вверх. Сначала потемнело небо. А потом все пропало, как в прошлый раз. Та же тьма с разноцветными искорками, так же тошнота...
Убывшие не знали, что через минуту после их исчезновения в ворота замка ударил тяжелый дубовый таран.
Примечания:
*Кульца - одна из простейших игр в кости. (Прим.ред.)
**Аргентофобия - непереносимость серебра. (Прим.ред.)
***«Descriptio Monstrarum» - «Описание чудовищ» (Стар. Речь) - обширный труд, принадлежащий перу Клава Саввона (Clavius Sauvohn). Энциклопедия считается наиболее исчерпывающей, снабжена множеством авторских иллюстраций. Кроме описания внешнего вида нежити и нечисти содержит массу сведений об особенностях их существования и рекомендаций по усекновению. По мнению большинства тех, кто встречался с чудовищами по роду своей деятельности, автор сам был ведьмаком, причем весьма мастеровитым и успешным, поскольку умудрился дожить до преклонных годов. (Прим. Ред.)
****Сусун - мешковидной формы крупноячеистая прочная сеть с затягивающимся горлом на манер кисета. Напоминает рыболовный трал. Используется троллями при ловле муфлонов живьем. (Прим.ред.)
*****Мец - смесь тонкого корундового порошка, добываемого исключительно в Махакаме, и перетопленного жира жагницы. Отличное средство для правки особо прочных лезвий. (Прим.ред.)
****** Ройб - особый вид чересседельной сумки из мягкой кожи и обладающий особым клапаном. Тугая шнуровка специальной конфигурации делает такой клапан водонепроницаемым - ройб можно использовать даже при переправах через реки плавь. (Прим.ред.)
Две Меоны Часть II. Фанфик по Сапковскому
© Copyright: Михаил Белоусов, 2020
Свидетельство о публикации №120083101685
Свидетельство о публикации №120083101685
Рецензии