Антон Палыч

Задумал я тут немного пописАть. Ну а что тут такого особенного? Не боги горшки обжигают, в конце концов. Просто так, ни с того ни с сего не стал бы даже и пытаться. Но ведь всё же к этому, то есть к писанине подводило. Как бы ненароком, как бы исподволь. Были намёки расплывчатые, двусмысленные, но были и прямые, и однозначные.

А началось всё с Чехова. С него, родимого, с него. А вы как думали? Такие дела всегда связаны со знаковыми явлениями, событиями или людьми. Это у дебилов всё само собой решается. И женитьба, и похороны, и отставка, и повышение, и любые другие дела. А у нас всё-таки всё должно быть нормально, по-человечески. Попало мне в руки полное собрание сочинений и писем нашего знаменитого душелюба и людоведа 1985 г издания. Попало ко мне это собрание способом, который, как мне кажется, недвусмысленно несёт на себе отчётливый, сверкающий отпечаток нашей эпохи. Правда книги в наше время не жгли. Это собрание лежало на полу лестничной клетки первого этажа одного из подъездов одного из тысяч обычных жилых домов Москвы. Эти книги в руки никто не брал(для чтения). Девственные, по страницам и торцам это было отчётливо видно. Стояло, наверное, это собрание в стенке в квартире обычной советской семьи. Может интеллигентов, а может и рабочих. Стояло не для чтения, а для того, чтобы радовать глаз гостей и говорить наглядно о культурном уровне хозяев. Для тех же целей стоял в стенках хрусталь. Но им хотя бы иногда пользовались по праздникам. Потом хозяева по-видимому умерли. Ничто не вечно. И книги стали окончательно никому не нужны. Теперь они не тянули даже на предмет интерьера.

Ну скажите, друзья, могут случайно пересечься пути полного собрания сочинений и писем Чехова и заурядного человека, который, созерцая беспросветную действительность, прости господи, помышляет об её(действительности) художественном описании? Воооот, то то и оно. Видно кто-то решил от Антона Павловича избавиться, а на помойку вынести духу не хватило, а может просто физических сил. Не обошлось, конечно, и без посредничества разнообразных благоволящих субстанций. Такие дела никак не могут обойтись без замечательных совпадений и без участия провидения. Но, возможно, я и преувеличиваю, и не было в этом ничего мистического, а была просто случайность, стечение обстоятельств. Опустив досужие домыслы, в сухом остатке имеем то, что имеем.
 
Стал я читать Антона Павловича. Читывал и до этого, но не методом ковровых бомбардировок. А тут полное собрание и всё подряд. И так складно всё у него получается. Что ни рассказ, то загляденье. Что ни образ, то полотно. Хоть собачку описывает, хоть горького пьяницу, хоть столяра, хоть городового. И сюжеты вроде как буквально из ничего возникают, так как описываются в основном обычные, вполне заурядные жизненные ситуации. И тем не менее вроде бы получается что-то стоящее. Читаешь, будто фильм увлекательный смотришь, и веришь всему тому, что написано. Хотя понимаешь – ну ведь выдумал всё шельмец, ведь нафантазировал всё от начала до конца. Но нафантазировал уж очень правдоподобно. Иной раз человек правду говорит, а не веришь. А тут веришь вымыслу. И от того, что веришь, да ещё по собственной воле, в то, что придумано, делается не по себе. Будто что-то очень неправильное происходит. Будто настоящие человеческие чувства заменяются ненастоящими, фальшивыми. Страшно мне от этого делалось.

Как ни странно, сам то я собирался заниматься тем же самым. А именно – копированием человеческих чувств, их тиражированием, моделированием, созданием и уничтожением. Это пострашнее виртуального секса будет. Но деваться некуда. Литература в любом случае дело искусственное. Хочешь – пиши, если можешь и дают, а нет – милости просим, сиди и молчи в тряпочку.

Откровенно признаюсь, Антон Павлович понравился мне далеко не везде. Кривить душой не стану, тоже могу испытывать антипатию к представителям других национальностей. Часто у меня иноверцы вызывают внутреннюю иронию и праведное изумление. Но расистом я никогда не был. Что же я увидел у Чехова? Через рассказ обязательно что-то нелицеприятное о «жидах», через два рассказа какая-нибудь колкость по поводу женщин. И создавалось впечатление, что это не просто так включалось в повествование, а потому, что это часть мировоззрения автора. На фоне этого произведения, претендующие на знаковость, на вневременное существование, мною воспринимались как нечто вымученное великим автором. Казалось, если бы Чехов дал себе волю, то в каждом рассказе доставалось бы на чай хитрым и скупым жидам, и на сахар глупым и капризным женщинам.

Конечно, не мне судить о творчестве Антона Павловича с профессиональной точки зрения. Я воспринимал его до поры до времени только как потребитель, как читатель. Но в какой-то момент меня посетила крамольная мысль – а что если и я так же попробую? Поначалу это казалось совершенно невообразимым. Но постепенно и незаметно невообразимость преобразовалась в более конкретные технические вопросы, касающиеся технологии литературного производства. Вы думаете, я просто так решил заняться бумагомарательством? Конечно же нет. Меркантильный интерес. Денег захотелось заработать.

Где пролегает путь достижения этой цели? Нужно набить руку. Нужен устойчивый, доведённый до полного автоматизма, буквально до абсурда навык бумагомарательства в любых условиях. Вы должны быть готовы в любой момент, в любом месте, по любому поводу и в любых объёмах марать бумагу. Чтобы написанные вами слова, складываясь в предложения, создавая образы и ассоциации в мозгах наивных читателей, сплетались в единое полотно, но при этом не создавали эффекта фотографической точности. Литература – это всегда договор между пишущим и читающим. И пишущий, если он хочет быть успешным, должен соблюдать условия договора. Литература – в первую очередь ремесло. Эх, ребята, как только я понял это, дело было почти в шляпе. Ха. Один хочет, чтобы ему наплели с три короба, потому, что реальная жизнь ему осточертела и он привык во всех сферах жизни к суррогатам(вернее, таких много), а другой готов наплести за определённую плату даже больше коробов. Вы скажете, что набить руку недостаточно, нужно знать, о чём писать. Это всё полная ерунда. Писать можно о чём угодно. В любом случае вы никуда не денетесь от человеческих взаимоотношений и страстей, от борьбы добра со злом, от глобальных человеческих проблем и мелких проблемок. Поэтому достаточно просто плюнуть куда то, и там вы наверняка найдёте тему(и не одну) для пары-тройки небольших повестей на злобу дня. Включите фантазию(она должна исходно существовать от природы в вашем организме), чуточку воображения, и вот уже в вашем воспалённом мозгу разворачиваются увлекательные события, а вам остаётся только описывать их. Это, конечно, труд утомительный, но без этого никуда. К сожалению. Придётся потерпеть. Скучно, требует много времени, но окупится, если писанину удастся продать. Это уже отдельное искусство – умение представить свой товар лицом, даже если он не лучшего качества. Говорят, что некоторые умеют продавать воздух.

Наивно полагать, что гениальная рукопись, лежащая в столе, каким-то непостижимым чудом рано или поздно заинтересует издателя. А вот во время пожара она точно сгорит. Кстати, если фантазия работает плохо, не беда. Можно брать сюжеты из своей жизни. Сомневаюсь в том, что Чехов описывал только плоды своего воображения. Какие-то типажи и сюжеты он наверняка заимствовал из реальной жизни. Бумага всё вытерпит. Кроме  того, даже самый честный человек не может врать всё время. Иногда приходится говорить правду. При наличии хоть какого-то таланта, намёка на предприимчивость и небольшое количество терпения успех вам гарантирован.

И вот уже всего через несколько лет вы знаменитый писатель с мировым именем, лауреат престижных международных премий по литературе. Ваши книги издаются миллионными тиражами по всему миру на разных языках. По вашим книгам снимаются фильмы и ставятся спектакли. Вы читаете лекции в университетах, вы богаты и ваше имя упоминается в энциклопедиях рядом с именами Чехова, По, Лондона, Толстого и др.

Почему же так мало выдающихся писателей? Раз всё так до одури просто? Ответ тоже прост. Талантливый человек не всегда предприимчив. А многие талантливые люди даже не подозревают о своём таланте. А самое главное – далеко не все в совершенстве владеют навыком бумагомарательства. Вы, наверное, спросите меня о том, а чем же закончились мои литературные опыты, к чему привело в конце концов моё решение «немного пописАть»? Понимаю ваше любопытство. Официально заявляю: Я на пути к литературному Олимпу. Осталось немного набить руку, немного развить фантазию, стать немного предприимчивее, перестать лениться и не забывать каждую неделю отправлять рукопись в новую редакцию. Меня уж посещают мысли о том, а не было ли то собрание сочинений Чехова наказанием за что-то?