Я помню пленных немцев у Финлядском вокзала

Я родился в Ленинграде после страшной той войны
И помню пленных немцев у Финлядского вокзала,
Что-то строивших на берегу заснеженной Невы.
Им жалким, истощеным, хлеб исподтишка давала
Блокадница, пережившая все три голодные зимы.
Мы их снежками забросали, в войну играли пацаны.

Помню надпись на здании в стиле классицизма
Метровыми буквами <ЕВРЕЕВ ВЕШАТЬ - И. Сталин>*
Так не было со времён немецкого фашизма...
И в том здании, где мы жили, каждый был Молчалин -
Медицинская Академия им. Кирова.
Моя Альма-матер, ты мне дверь в жизнь приоткрыла.

Там фронтовики - врачи, мои родители, служили.
Там стал работать также я в свои пятнадцать лет.
Бессмертные традиции русской медицины жили,
Хотя советский стиль во всех уставах был воспет.
Там диссертацию я защищал в том старинном зале.
Где Павлов и мой отец преподавали и дерзали.

Там много лет, других и сам себя впустую убеждал,
Работая с людьми и в экспериментах на животных,
Что мозг в сознании природу никогда не отражал,
Что нейронов сеть с рождения не чистые полотна,
Где восприятие рисует, как художник Левитан,
Наш мозг - седалище души, она начало всех начал!

Но видно я доказывал не так, и время было не такое
Пришлось и мне с семьёй с Союза убегать за океан
В Америку, на родине оставив и друзей, и нажитое.
С собой забрав вязанку книг, идей и мыслей чемодан,
И ту мою совковость, что с кожей и поныне не вполне содрал,
Как память, нaвсегда oнa со мной живёт в непрошенной неволе......


In post-war Leningrad, where I first drew breath,
Ghosts of conflict lingered on the icy Neva's banks.
German prisoners labored, shadows of their former selves,
And an old woman, survivor of three siege winters,
Secretly offered them bread, a gesture of forgotten kindness.
We, the boys, played war games in the snow,
Snowballs in hand, unaware of the deeper war scars.
________________________________________
An inscription haunted the classical Academy facade:
"HANG THE JEWS - I. Stalin*," words of terror,
A grim echo from the days of fascism,
Yet no hand dared erase them until 1955's thaw.
In the Kirov Medical Academy, silence reigned,
My Alma Mater, a gateway to life’s mysteries.
Here, my parents, once frontline soldiers,
Worked as doctors and scholars,
And at fifteen, I also started working there as a lab. assistant
And later, I joined their ranks,
Beneath the immortal banner of Russian medicine.

In those ancient halls, where Pavlov once taught,
I defended my dissertation,
Challenging the notion that the mind,
A blank canvas, simply mirrored nature.
The brain, I argued, is the domain,
of the innate World Model, the origin of all beginnings.
Yet my voice, perhaps, was drowned by the times,
And so, I fled with my family to America,
Leaving behind friends, but not cherished memories.

Across the ocean, I carried with me
A bundle of books, a suitcase brimming with ideas
And the indelible mark of my Soviet past
This “Sovietness” that always clings,
Living within me, an uninvited captive,
A testament to a life once lived,
In the shadow of history's relentless march.

This journey, begun in the snows of Leningrad,
Continues in the land of new horizons,
Where the soul's quest for understanding,
Endures beyond borders and time.

*Сталин такого не писал, но мысли его перевели в граффити, и никто не смел их стирать до оттепели 1955.
Stalin didn't write this, but his thoughts were translated into graffiti, and no one dared erase them until the thaw of 1955.