Двадцать второе дыхание
канат отсеяв от иголки,
а ты меня роняешь в пыль
и разбиваешь на осколки,
и шутишь слишком по себе,
что мне не по себе несносно,
понятно, что никто не бел,
не мягок, против всех венозно
восходит вечная любовь,
стоянки преодолевая,
мертвея с маящих бобов,
поскольку точка болевая
всей безконечности покров
анестезии вызывает.
Свидетельство о публикации №120080604157