Морская дикарка

Где-то, может, ром не крепок,
Где-то окорок не свеж,
Да в камине мало щепок,
Да в стене кирпичной брешь...
А у нас, в "Морской дикарке"
Эль, как эль и ром, как ром;
И, благодаря шинкарке,
Пахнет чистым серебром.

Бык на вертеле коптится,
Да в котле над очагом
Брат, поверь мне, не водица,
А похлёбка с терпугом.
Заходи-ка к нам в "Дикарку",
Праздный и рабочий люд!
Станет славно, сытно, жарко
От обильных вкусных блюд.

Как-то здесь в ненастный вечер,
За одним большим столом,
Каждый встречен и привечен,
Покалякать о былом,
Трое собрались: бродяга,
Капитан и богослов,
Рядом прилегла дворняга
Да усатый мышелов.

Разомлевши от жаркого,
Капитан, поднявши бровь,
Вдруг спросил у богослова:
Знал ли в жизни он любовь?
Табачок достал и трубку,
И прищурившись хитро,
Прокряхтел: " Мою скорлупку
Раскурочило ядро.

Мы стояли у Дуарте, -
Полный штиль четвёртый день.
От жары вспотели карты,
Порох в крюйте - не задень!
Вдруг нам с берега депеша:
В гости просится посол,
С даром - тростью из кампеша.
Я ж - известный хлебосол.

И под вечер заявились:
Сам посол, жена и дочь.
Дамы явно оживились,
Словно курочки, точь-в-точь.
Сам посол - петух кичливый,
Знатно пил ямайский ром, -
К качеству неприхотливый, -
Дал ведро бы - он ведром.

Дочка - этакая цыпа:
Глазки, ушки, всё при ней,
Но пухла от пересыпа,
Барка старого грузней.
А посол - и так и этак,
На неё косит глаза,
Как старик из опереток, -
Я же - твёрд, как паруса.

Он решил посватать дочку, -
Я завидный был жених!
И к тридцатому годочку
Всё ещё удал и лих.
Ах, судьбина-однолюбка,
Обойдусь без алтарей.
Мне жена - моя скорлупка,
Я навек женат на ней!

И не выгорело дело
Обойденного посла...
Покидать его приделы
Приказал он мне со зла.
Я промедлил, издеваясь,
Просвистев своё добро, -
Вот и, пузырём вздуваясь,
Мимо первое ядро.

А второе - прямо в рубку
Угодило, шторм в кишки!
И любимую скорлупку -
На вершки и корешки!
Год я жил, убитый горем,
Времени неслышен бег...
Только с морем, с синим морем
Неразлучен я вовек!"

Богослов икнул устало,
И едва сдержал смешок:
" Повидал ты, знать, не мало
В дальних странах, мой дружок.
Я же был однажды в свите
Бессарабского царя.
Главное, меня кормите, -
И куда угодно, я
Поплыву, пойду, поеду,
Весть благую понесу, -
Лишь бы только на обеды
Подавали не росу.

Были славные денёчки,-
Ел я там за четверых.
А ещё царёвы дочки
Привели ко мне портных.
Приодели, приобули,
В целом, моду навели.
Чуть в корсет не затянули -
Веселились, как могли.

Но по мне, девицы, скажем,
Слишком вольного житья:
С несомненным авантажем
Проживал я у царя.
Только ряса вдруг натёрла
Располневшие бока,
И схватила вдруг за горло
Небывалая тоска!

Вспомнил мать, бельё в корыте,
Дом наш, вересный пустырь...
И как я, заложник прыти,
Отправлялся в монастырь.
Корчами живот схватило,
Горечью залило рот, -
Понял я, что мне хватило
Денег, милостей, щедрот, -

Ничего не надо боле,
Восвояси поскорей!
Через лес и через поле
Гнал валахских лошадей.
Я в родном бенедиктине
Чую вкус ушедших дней...
Вкусны яства на чужбине,
Но на родине вкусней!

Так что я, скажу без спеси,
Видно, истый патриот.
Ну, а что в солидном весе,
Вешу, словно галиот, -
Это мне от Бога милость:
Пилигрим я хоть куда,
Раз повышена вместимость
Налитого живота..."

" Ну, а я, - сказал бродяга,-
В жизни мало повидал.
Вот мои друзья: дворняга
Да наполненный бокал.
Смолоду ушёл в солдаты,
И прошла весна моя,
Изливаясь потом в латы,
За чужие мне края.

А когда сюда вернулся,
Стал от скуки рыбаком.
В бочку с пивом окунулся,
А очнулся - дураком.
Я своей Судьбе-старушке,
Говорил не раз:" Уймись!"
Но щедра на заварушки
Вся моя собачья жись.

Как-то раз, в глухую полночь,
Я забрёл случайно в порт.
Это старый лоцман, сволочь, -
Он позвал меня на борт , -
Рюмку пропустить другую...
Я уже навеселе
Был тогда... и вдруг нагую
Вижу деву на скале!

Заплетает дева косы,
Моря южного темней, -
Не дитя компрачикосов,
А красотка, ей- же-ей!
Ничего, что хвост зелёный
Полыхает чешуёй,
Ничего, что дух солёный
Стал невидимой бронёй!

Долго я за старой бочкой
Прятался в кромешной тьме:
Любовался нежной щёчкой,
Рылся в порваной суме,-
Чтобы хоть какой подарок
Чудной деве поднести, -
Но у них, морских дикарок,
Наше пиво не в чести.

А потом бродил ночами,
Крался меж замшелых скал,
Ту, с лазурными очами,
Безнадёжно я искал.
Лишь однажды белый гребень
Отыскал я у баржи...
Заказал, таясь, молебен
За покой её души.

Друг мой, ну... хозяин здешний
От тоски смертельной спас:
" Нет, - сказал, - её безгрешней,
Глянь, что для тебя припас..."
И он подал холст и краски:
" Нарисуй мне, - говорит, -
Деву, что чудесней сказки,
Очи - чистый лазурит!

Ты, я помню, - дарованье...
На кон - целый луидор!
Кабачку я , вишь, названья
Не придумал до сих пор.
Нарисуй! " Морской дикаркой"
Мы харчевню назовём!
А жена моя -  шинкаркой
Будет в ней. Ох, заживём!"