Мнение о книге Изобретая будущее

Написано для публичного ресурса политической партии "Другая Россия"*


Книга "Изобретая будущее: посткапитализм и мир без труда" - пожалуй, один из самых интересных левацких трудов, прочитанных мной за последние годы.

Авторы начинают книгу с констатации двух очевидных структурных кризисов. Первый - это кризис неолиберальной модели экономики, опутавшей за последнее 30-летие своими щупальцами весь мир. Второй - структурный кризис левого движения, а следовательно - и отсутствие хоть сколько-нибудь внятной альтернативы агонизирующему капитализму:

"Левоцентристские политические партии выхолощены и лишены всякого доверия народа. Их трупы годны лишь на то, чтобы продвигать карьеристов. [В РФ иллюстрацией данного тезиса служит КПРФ, давно ставшая политическим трупом. - А.П.] Радикальные политические движения, ярко вспыхнув вначале, мгновенно затухают под действием репрессий и внутренних кризисов. У профсоюзного движения систематически отбирают рычаги влияния, оно обескровлено и не способно ни на что, кроме слабого сопротивления. Тем не менее сегодняшняя политика упрямо держится за прежний набор идей. Десятки лет неолиберализм правит бал, а социал-демократия существует в основном как предмет ностальгии. Кризис набирает силу и скорость, а политика чахнет и отступает. Этот паралич политического воображения отменяет будущее."

Пытаясь ответить на вопрос, почему левое движение оказалось в глубокой жопе по всему миру (если переводить с языка левых интеллектуалов на простонародный), авторы пользуются термином folk politics, который на русский язык перевели (на мой взгляд, не очень удачно) как "народная политика". Под этим термином следует понимать почти полное отсутствие у современных леваков тактического и стратегического видения своих политических действий. Вот что пишут Срничек и Уильямс:

"Современная народная политика обычно остаётся реактивной (отвечает на действия корпораций и правительства, вместо того чтобы инициировать их самой); игнорирует долгосрочные стратегические цели, предпочитая тактику (выбирает один вопрос и мобилизуется вокруг него или делает акцент на процессе достижения цели); предпочитает практики, которые часто по природе своей скоротечны (захваты территорий и временные автономные зоны); делает выбор в пользу узнаваемого прошлого вместо неизвестного будущего (например, часто грезит о возвращении к "хорошему" кейнсианскому капитализму); отдаёт предпочтение волюнтаристскому и спонтанному перед институциональным (что выражается в романтизации беспорядков и повстанчества)."

Следы подобной "народной политики" авторы обнаруживают, например, в деятельности таких организаций и движений как "Захвати Уолл-Стрит" ("Оккупай Уолл-Стрит"), 15-М, сапатистов и многих других.

Основным средством политической борьбы для подобных организаций становятся акции прямого действия, носящие кратковременный характер и не приносящие результатов в долгосрочной перспективе:

"Реальность комплексного, глобализированного капитализма такова, что незначительные вмешательства в виде довольно локальных акций вряд ли когда-либо приведут к перестройке всей социально-экономической системы."

И действительно: как мы можем наблюдать на примере Шиеса или протестов в Хабаровске, там даже не ставится вопроса о революционной перестройке всей системы. Цели коллективного действия в приведённых мной примерах носят сугубо локальный характер. Протест против местной несправедливости не ставит под сомнение систему в целом. Вместо борьбы с болезнью пытаются победить симптомы. Нет "перехода от частного к общему, от местного к глобальному, от временного к постоянному", следовательно и революционный потенциал отсутствует. Как справедливо пишут Срничек и Уильямс:

"Прямое действие может приводить к реальным достижениям, но всё равно остаётся временным и местным. <...> Проект экспансионистского левого движения - нацеленного на коренное преобразование капитализма, - по-прежнему отсутствует."

Действительно, если проблемы капиталистического общества носят структурный системный характер, то и решить их можно лишь посредством столь же системных и структурных преобразований. И для того, чтобы понять, как это сделать, авторы пытаются понять, каким образом победил неолиберализм. Этому вопросу посвящена третья глава книги. Данную главу я бы настоятельно рекомендовал прочесть нашим либералам, убеждённым что российский капитализм - "неправильный", в отличие от якобы "правильного" западного капитализма. Вот что пишут авторы:

"Неолиберализм отличается от классического либерализма тем, что отводит значительную роль государству. Так, оказывается, что главной задачей неолиберализма было получение контроля над государством и придание ему другой цели. <...> Рынки не возникают стихийно там, где государства отступают, - они должны создаваться сознательно, иногда с нуля. Например, нет естественного рынка для общих благ (вода, воздух, земля), для здравоохранения, для образования. <...> Государство при неолиберализме берёт на себя значительную роль в создании "естественных" рынков."

Собственно, путинский капитализм является нормальным образцом данной классической неолиберальной модели. Рыночные реформы Ельцина, Гайдара, Чубайса и пр. лишь подготавливали для него почву. Либералы вас обманывают, когда противопоставляют "лихие 90-е" - "сытым нулевым".

Сам по себе неолиберализм является результатом интеллектуального труда нескольких поколений экономистов, наиболее известные из которых - Фридрик Хайек и Людвиг фон Мизес. Идеи неолиберализма восторжествовали примерно в середине 70-х гг. прошлого века, когда страны капиталистического блока охватил структурный кризис, известный под именем "стагфляции". Именно данный экономический кризис подвёл черту, отделяющую "государство всеобщего благоденствия", основанное на кейнсианских реформах, от современного неолиберального капитализма.

Но до этого, на протяжении нескольких десятилетий неолиберализм оставался, в сущности, маргинальной экономической теорией, не находившей практического воплощения. Для того чтобы объяснить, как смогло случиться торжество неолиберализма, авторы обращаются к концепции "гегемонии" известного левого мыслителя Антонио Грамши (Напомню читателю, что, согласно Грамши, власть господствующего класса держится не только на насилии, но и на согласии, механизмом власти в данной концепции служит не только не только принуждение, но и убеждение).

Исходя из этого авторы приходят к необходимости проекта левой гегемонии, т.е. навязывания большинству своего собственного видения будущего. Собственно, под этим и подразумевается обозначенное в заголовке "изобретение будущего".

Какие же главные черты дивного мира будущего видятся Срничеку и Уильямсу? Прежде всего - это будет мир без труда. В пятой главе, посвящённой данному вопросу, авторы констатируют появление так наз. "избыточного населения" или же - прекариата, т.е. групп людей, которые никоим образом не задействованы в общественном разделении труда. Иными словами эти люди не нужны капитализму ни в качестве наёмных рабочих, ни даже в качестве резервной армии труда (т.е. безработных). Это просто социальный балласт. И, по мнению авторов, по мере технологического прогресса и естественно вытекающих отсюда процессов автоматизации труда, количество данного избыточного населения будет неумолимо расти:

"Перед лицом этих проблем политический проект левого движения XXI столетия должен заключаться в построении такой экономики, в которой выживание людей больше не зависит от наёмного труда."

По мнению авторов, левакам нужно сосредоточиться на четырёх основных требованиях: 1) сокращение рабочих дней и рабочей недели с сохранением заработной платы; 2)стимулирование дальнейшей автоматизации производства и развития научно-технического потенциала; 3) введение безусловного базового дохода (ББД); 4) отказ от так наз. "трудовой этики", т.е. от представления о труде как о неком безусловном благе.

По мнению авторов, труд должен превратиться из принудительного явления, обусловленного необходимостью добывать себе средства к существованию, в явление добровольное. Собственно, это новый взгляд на марксистскую идею отчуждения работника от собственного труда, которое выражается не только в изъятии прибавочной стоимости господствующим классом, но и в, например, ненависти к собственной работе. В то же время, по мнению авторов, введение ББД поможет установить баланс сил между классами буржуазии и пролетариата в пользу последних:

"Уменьшая свою зависимость от наёмного труда, работники начинают сами контролировать предложение рабочей силы, что даёт им власть на рынке труда. Классовое влияние возрастает и по разным другим причинам: легче собирать людей на забастовку, поскольку работники не беспокоятся о сокращении заработной платы или истощении забастовочного фонда; время, затрачиваемое на наёмный труд, может меняться в зависимости от желания работника, а свободное время тратится на укрепление сообщества и политическую деятельность."

Ну что ж, звучит всё это прекрасно, но как же авторы видят практическое осуществление данной утопии? И тут я должен признать, что в этой части у Срничека и Уильямса начинаются серьёзные проблемы. Нужно сказать, что сами авторы упорно избегают терминов "социализм" или "коммунизм", стыдливо пользуясь невнятным понятием "посткапитализма". Во-вторых, авторы упорно избегают постановки важнейших вопросов всякой революции - вопросов о власти и собственности (а ведь именно захват политической власти пролетариатом и общественная собственность на средства производства являются краеугольным камнем социалистической экономики). Более того, авторы на белом глазу утверждают что "классическая ленинская стратегия двойного удара - революционная партия и государственный переворот - устарела". Взамен этой якобы устаревшей материалистической стратегии авторы предлагают свою:

"Власть капитализма держится на гегемонии - выстраивании согласия под диктовку определённой группы. Гегемонный проект организует "общественное мнение", которое превращает определённые взгляды конкретной группы в универсальный горизонт для всего общества. Таким образом гегемония позволяет некоторой группе вести общество управлять им главным образом посредством согласия (как активного, так и пассивного), а не насилия.
<...>
Из этого следует, что изменение системы образования интеллектуалов является ключевой задачей для построения новой гегемонии. <...> Проекты, направленные на изменение этого институционального общественного элемента, можно сосредоточить на трёх основных целях: усиленное обучение экономике, возобновление изучения левых экономистов и повышение экономической грамотности населения."

Иными словами авторы пытаются убедить то ли нас то ли самих себя, что если очень долго и кропотливо заниматься просвещением большинства (или же элиты) и капать им на мозги миражами прекрасного будущего, то в итоге это каким-то волшебным образом должно привести к воплощению данного прекрасного будущего. Авторы даже не задаются логичным вопросом: а как изменить систему образования, если не брать политической власти? Ну и, конечно же, авторы трусливо избегают даже упоминания о необходимости революционного насилия. Ну ведь и правда, если мы сядем вот так вот, по-человечески, как между нами левыми интеллектуалами принято, и расскажем какому-нибудь условному потанину/сечину/фридману о всех недостатках капитализма, то он, конечно, всё поймёт, над нашими словами слезами обольётся и немедленно согласится с необходимостью левой гегемонии.

Как по мне, звучит всё это крайне идеалистично. Нисколько не умаляя значения теорий Грамши, не следует забывать, что власть правящего класса держится не только на "гегемонии", но и на вполне конкретных, я бы даже сказал - материальных рычагах, и прежде всего - власти экономической. Без постановки вопроса об общественной собственности на средства производства, т.е. взятии экономической власти (и вытекающей отсюда политической) в руки трудящегося большинства, любые подобные размышления выглядят сущей маниловщиной.

Тем не менее, я настоятельно рекомендую каждому нацболу ознакомиться с данной книгой. Несмотря на свои крайне сомнительные выводы и другие спорные тезисы (например, явный технооптимизм авторов), в критику которых я решил не углубляться, тут бесспорно есть над чем задуматься и возможно даже взять на вооружение.