Ясмин Хамдан

Пьеса о том, как мусульманка вначале становится женщиной, затем христианкой, далее – атеисткой.

(Шахспировская трагедия в стихах, состоящая из двух частей, десяти песен и одного лирического отступления)


Действующие лица:

Ясмин Рустамовна Хамдан Пузец Барабан – мусульманка, жившая под началом мужа-тирана.  Девушка с тонкой душевной организацией, состоящая в запрещённой группировке.
Муххамед – муж Ясмин. Бедный, но гордый и властный хозяин дома. Заставляет жену каждое утро готовить ему Кахву по старинному Персидскому рецепту, регулярно избивая её.
Шушан – мать Ясмин. Дама преклонного возраста, не потерявшая особого шарма. Робкий главарь запрещённой группировки.
Приёмная мать Ясмин – Заботливая, в меру пьющая мать тридцати пяти детей.(не считая Ясмин) Выходец старославянской мафии.
Некий Федот – берущий в займы, но не отдающий их пьяница.
Шейх – первый похититель Ясмин, продавший её цыганам. Почётный житель Абу-Даби.
Цыгане – одно из самых многочисленных этнических меньшинств, слой этнического населения общего индийского происхождения.
Раджа – второй похититель Ясмин. Могущественный и влиятельный человек со странной наружностью.
Девушка в мечети – незнакомка с низкой социальной ответственностью.
Террористы – приспешники Раджи.
Тигры Ясмин – стая, состоящая из порядка девятисот породистых тигров различных мастей. Со слов самой Ясмин, они пошли за ней, как израильтяне пошли за Моисеем.
Абдулах – подручный Раджи.
Латифа – управляющая «Усладой Востока». Знойная институтка.
Зульфия – Почившая бабка Ясмин. Её уход в иной мир до сих пор не даёт покоя героине.
Иисуцец Христосов, Пресвятая Огородица – аллюзии на русских святых.
Аллах – покровитель мусульман.



ЧАСТЬ 1. Откровения Ясмин.

Песнь I.

Сирия. Скромное жилище в песках.
На ковре сидит женщина в шелках.

"Через час - я совершу намаз,
А пока есть времечко -
Посижу в тишине, пощелкаю
семечки.
Думаю, гадаю, на Аллаха уповаю.
Объясни,  мой свет, ведь я не понимаю.
Я ничто без тебя? Не человек, не женщина?
Всё сомнения берут - заставляют мечеться.
Иран - моя родина, тихая, светлая,
Но иногда - почему же такая безответная?
Кто-то крикнул - террористка,
Я отвечу - альтруистка.
Невинных не убиваю, но иногда
не понимаю -
кто чёрный, кто белый,
кто трусы, кто смелый,
кто праведный, кто небритый,
кто жив, кто убитый?
Три секунды решаю,
Скоро всех порешаю!"

Песнь II.

Входит муж Ясмин - Муххамед.

"На колени, женщина!
Такая ты изменчивая!
Что за речи льются,
Словно рабы дерутся?
Дом мой осквернила,
Стала ты вшива!
Разумом своим нищим
усомнилась в Всевышнем?!
Дорога определена,
Ведёт прямо на небеса!
По лживой тропе прошла -
Врагов себе нажила!
Раз на раз тебя отучу,
Получи Кораном по лицу!"

Муххамед бьёт Кораном Ясмин и уходит.
Ясмин безутешна, она не понимает, почему муж так жесток  с ней, ведь она ничего не может с собой поделать, потому  что она женщина. Входит мать Ясмин Шушан.

"Дорогая, молодая, золотая!
Я тебя очень сильно понимаю.
Родилась в рубахе,
Жилась в страхе.
Кругом негодование,
Восточное непонимание!"
(Нерешительно, шёпотом:)
"От мужа скрывала..
Да и ты не знала!
Твои слова мне близки,
Много вызвали тоски!"

Обе плачут.

"Хурма моя, зачем рыдать?
Умею в гуще я гадать.
Посмотрим, что велит судьба,
Куда она сведёт тебя...»

На дне чашки вырисовывается лицо женщины, которое вскоре становится тигриным.

«Ты видишь?
Чтоб познать себя -
Должна ты сделать,
что должна.
Где юг, где север,
Кто умён, кто беден?
Вопросы кружатся,
Верблюды дружатся...
Пора.
Возьми шкатулку завещанную,
Бабкой Зульфиёй обещанную.
Там наш главный секрет,
Ему сто тысяч лет,
Но ни разу никто не решался открыть её,
Ведь дед наш грозился совсем изрубить её».

Шушан разворачивает платки и протягивает дочери древнюю резную шкатулку.

«Я б дала тебе что-то другое,
Но и нет ничего иное…»

Ясмин оглядывает голые стены. Ковры – единственное, что цепляет её взгляд.

«А теперь уходи.
Храни Аллах тебя в пути!
И помни – сердце материнское
Теплей, чем солнышко Сирийское».

Шушан уходит. Ясмин в глубокой задумчивости. По шкатулке видно, что она не здешняя. Подозрения закрались в её светлую голову. Расстроенная и сбитая с толку, она засыпает и видит сон.

Песнь III.

«Белесый младенчик
Надел на себя чепчик.
Белые крылышки трепещут.
Он ангел. На душе стало легче.
Что-то щебечет, играет,
Куда-то всё зазывает.
Там зима, холода, одинокие дома.
Как же зовётся та сторона?
Боженька их – Иисуцец Христосов,
Добр и мил, разрешил все вопросы.
Вера в христианство – самая светлая,
Самая нежная и приветливая.
В церхвах безмятежно их,
Как в хороводице.
Слышу шаги Пресвятой Огородицы!
Млечные слёзы теребят щёки,
Кружат в раю милые боги…»

Ясмин пробудилась. Что же случилось? Спала и проснулась. Всё перевернулось! В жизни так не крутилось. Как же всё изменилось!..

Песнь IV.

«Что за сон я видала?
Словно бабка гадала.
Час истины близок,
А мои коты перестали лакать из мисок!
Открою ларец,
И всем домыслам конец!!»

Ясмин открывает шкатулку. В ней находится старинное русское зеркало и записка на берёзовой коре.

«Доброго здоровьица!
Пусть у тебя всё хорошо в жизни сложится!
Федот мне ещё должен,
Но я убью его позже.
Сейчас же я пишу письмо,
Тебя порадует оно!
То было так давно-давно,
Уж много вёсен утекло.
Проезжали цыгане,
Украли ребёнка в Тегеране.
Привезли в деревню,
По своему хотенью.
Мы их всех убили,
Табор их спалили.
Цыганы горели,
Старики кряхтели.
Только ты выжила.
(Вот бесстыжая!)
Назвала тебя Дуней,
Все величали Гулей.
Но однажды: Здравствуйте!
А кто она по паспорту?
Ясмин Рустамовна
Хамдампузецбарабан…
Был это шок, полное откровение.
Так ведь ждут её на родине,
Жаждут отмщения!
Тогда и повязала,
Три оплеухи надавала,
Вытолкнула в окно,
Забирайте!
А мне всё равно».

Дочитав бересту, Ясмин смотрит в зеркало, и тут ей открывается великая истина.

Песнь V.

«Теперь мне всё стало ясно!
Упала пелена с глаз моих прекрасных!
Дело не в зеркале,
Но в отражении,
Сила моя в его обожествлении!
Сила не в зеркале,
Сила в женщине!
Вы все трепещите!
Теперь я православная,
Девица славная.
Зубки белые, глаза смелые.
Не мусульманка, но христианка!
Долой устои!
Теперь я многого стою!..»

Ясмин поняла, какая сила сокрыта в ней. Теперь она независимая и сильная, настоящая Восточная женщина. Обретя прошлое – она обретает будущее. Подхватываемая музыкой барханов, она запевает тигриную песнь. Мстительную и беспощадную…





КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.





ЧАСТЬ 2. Месть Ясмин.


(Если бьешь — бей больно, если
предупреждаешь — заставь услышать себя.
- Арабская пословица)

Песнь I.
                Жаркая пустыня. Мерс едет синий. За рулём шейх.
Совершил большой грех. Ему сорок лет. У виска пистолет.

«Што ты хочешь, хрупкое создание?
Наслаждаюсь этим созиданием!
У меня дворцы есть американские,
Со мной дружат боги мусульманские.
Вот алжирские сладости –
На твой вкус найду радости!
Опусти же оружие,
Мы с тобой очень дружимся!»

Шейх пытается выхватить пистолет. Завязывается драка. Ясмин отстреливает ему палец, а затем вынимает тесак и отрубает ему руку.

«Што с тобой, мальчик?
Очень больно пальчик?
Как бы ты не кричал –
То начало начал!
Далеко это не ново,
Я настроена сурово!
Было мне видение,
Святое озарение!
Двухтысяцкий год, лето, Иран,
Гнусная сделка, шайка цыган.
Материнского я лишена молока,
Думал, не встретишь меня никогда?!
Я стала ведомой, лишь матерь моя
Страшную правду открыть мне смогла.
В детстве росла на чужой стороне,
Но как очутилась в своей я стране?
Мне было 6 лет,
Держи же ответ!»

Достала Ясмин свой второй пистолет.

«Арабская ночь! Было то, вспоминаю…
Продал за гроши, а кому я не знаю…
Но больше не видел тебя я, мой свет!»

«И это твой вшивый арабский ответ?»

Шейх достаёт запрятанный кинжал и бросается на Ясмин. Она ждала этого. Поднимается паранджа, под которой всё это время скрывался тигр. Ясмин улыбается. Тигр набрасывается на Шейха и загрызает его. На последнем издыхании он молвит:

«Был я виноват,
А теперь мне виват!
Ражджа кой-что видел,
Он тебя ненавидел!
Силён, как паук,
У него много рук.
Жесток он и смелый,
Свет вижу белый…»

Шейх умирает.

На скорости 197 миль в час, Ясмин выпрыгивает из машины и приземляется на своего тигра. Мерседес переворачивается и взрывается. На фоне столба дыма и пламени видна фигура Ясмин. Её глаза не знают жалости и неотличимы от взгляда тигра.

Песнь II.

Мечеть Имама в Исфахане. Полночь. Две фигуры стоят в полутьме и ведут разговор.

«Послушай, Ясмин.
Не шути лучше с ним.
Так много плохого судачат о нём…
Он – наркобарон,
У него пансион,
Для девиц, что без древних живут языков.
Известен давно, как «Услада Востока».
Но ты будь начеку, вовсю держи око!
Девушки бедные с разных земель
В дом тот приедут в ближайший апрель.
Пойдём же со мной, я тебе помогу.
В этот притон я тебя проведу!»

Ясмин плачет.

«Спасибо подруга, люблю тебя туго!
Хорошие вести, мой близок час мести!
Ах, как же знакомо мне это название…
Но отчего, я в непонимании!
Услада Востока…Что-то мне плохо…»

Знакомая Ясмин пьёт вино и ухмыляется.

«Прости, Ясемин, но я по привычке
Сдала им тебя, промокли все спички!
Банда его всюду ищет тебя,
Не знаю, зачем так ему ты нужна?
На пейджер им скинула место твоё…»

«Не бойся, подруга, отрава – вино!»

Девушка давится и падает на пол. Ясмин наклоняется к ней.

«Трусливой была,
Как подстилка вола,
Отныне же веру в себя обрела!
Каждый миг свое жизни иду я на риски,
Знакомься, смотри – мои мокрые киски!»

Из под скамей вылезают тигры и окружают лежащую.

«Помилуй, Ясмин! Я больше не с ним!
Похитил тебя, ты ребёнком была.
В том доме росла, в том доме жила,
Зухра же потом тебя увела!
Средь ночи тебе помогала бежать,
Сама же осталась она помирать!»

Лежащая неистово смеётся. Вскоре, безудержный смех сменяется неистовыми стенаниями, когда тигры нахлынивают на неё. Наступает тишина.

«Нет тела – нет дела,
Сама захотела!»

Слышен шум приближающейся толпы.

«Бегут негодяи,
Но даже не знают,
Что эта мечеть – сплошной лабиринт.
Вы – пожалеть, я – растаять, как дым!»

Тигры выполняют акробатический номер. Они прыгают друг на друга, изображая лестницу.

«По тигриным полосам, по раскатистым коврам,
Буду лезть я ввысь-ввысь, а вас тигры хрысь-хрысь!!»

Ясмин взбирается по тигровой лестнице и выходит через окно под крышей. Террористы вбегают в зал.

«Быстро, ноги за ворот!
Здесь кошачий натюрморт!!»

Тигры преследуют террористов, однако у грузовиков их неожиданно сажают в клетки. Тигры плачут.

«Харам! Харам! Ой, помогите!
Нас из клеток заберите!»

«Вы, бесславные ублю#ки,
Мама вас спасёт, малютки!»

Грузовики уезжают. Ясмин бьётся в истерике.
 
«Где же ты, святой Аллах?
Я теперь одна впотьмах!
Где же ты, святой Христос?
Какой ведь глупый тот вопрос!!
На бога можно уповать,
Но всё должна сама свершать!»

Ясмин успокоилась. Хоть и с потёкшей тушью, она снова горда и величественна.

«Распустился мой план,
Трепещи, Тегеран!
Раджа, я иду.
До встречи в аду!!!»

Лирическое отступление.

Голанские высоты — спорная территория на Ближнем Востоке. Большая её часть в настоящее время контролируется Израилем, а восточная часть — Сирией. Как Израиль, так и Сирия считают Голанские высоты частью своей территории. Совет безопасности ООН признаёт эту территорию сирийской. Во времена Османской империи Голанские высоты входили в состав вилайета Палестина, затем — в состав Британского мандата в Палестине и в 1923 году были переданы Французскому мандату в Сирии и Ливане. С 1944 по 1967 год Голанские высоты входили в состав сирийской провинции Кунейтра. Западная часть (две трети территории) была захвачена Израилем в ходе Шестидневной войны в июне 1967 года. В 1981 году Кнессет Израиля принял «Закон о Голанских высотах», которым в одностороннем порядке провозгласил суверенитет Израиля над этой территорией. Совет Безопасности ООН не признал это решение (резолюция 497 от 17 декабря 1981 года). Фактической линией разграничения между Сирией и Израилем, которые де-юре пребывают в состоянии войны, остаётся нейтральная демилитаризованная полоса, в основном соответствующая Пурпурной линии — демаркационной линии между силами Израиля и Сирии по окончании Шестидневной войны. 25 марта 2019 года Дональд Трамп провозгласил признание США суверенитета Израиля над территориями Голанских высот. США является единственной страной в мире, признавшей суверенитет Израиля над Голанскими высотами. В период гражданской войны (2011—2018 гг.) Кунейтра была почти полностью захвачена повстанцами и моджахедами. Только летом 2018 года Сирийская Арабская Армия сумела вытеснить большинство боевиков из региона.

Песнь IV.

Роскошный особняк. Пьяненький шах-падишах обхаживает тигриные клетки.

«Кыска-мурлыска,
Злая ты слишком!
Скоро она за вами придёт,
В сети мои она попадёт!
Нити сплетутся,
Вы – не спасутся!»

Садится в кресло и набирает номер.

«Алло, Абдулах?
Навей любви страх!
Капканы расставь,
Ко мне допоставь!
Наслышан о жажде любви Ясемин,
Несите большой свадьбоносный кувшин!
Но как задурманил кальян меня быстро.
«Халава Шаркый1» вернёт ясность мысли!»

(1Halawat Alshrq – «Услада Востока», прим. автора)

Песнь V.

«Здравствуй, Латифа!
Как ты свежи!
Пойдём же со мной,
Милость мне окажи!..»

«Лучше иди ты за тот коридор,
Там тебя жаждет большой помидор!
Девица сладкая, талия гладкая,
Юбка узкая – сама нерусская.
В ящике только её привезли.
Дали еды ей, дали воды.
Омыли прохладной, (но ржавой) водой,
Сбрили ей усики и монобровь.
Стала она Шахерезада…»

«Ну а большего мне совсем и не надо!»

Раджа входит в комнату. На перине лежит красавица.

«Приходи, мой жаркий цар,
Дам тебе великий дар!»

Раджа подходит ближе.

«Назовём его любовь.
Да прольётся суч#я кровь!!»

Ясмин набрасывается на Раджу, но тот превращается в паука и оплетает Ясмин паутиной.

«Не смотри на эту дверь,
В паутине ты теперь!
Кто же это тут у нас?
Ясемин?! Вот так хардбас!
Я давно тебя ищу!
Я любить тебя хочу!
Сотворён в лесу дремучем
Паучихою могучей.
Так, в России я рождён,
А Иран – второй мой дом.
Наши судьбы непогожи,
Две страны, мы так похожи!
Наблюдая – голодал
И глазами целовал!
Я забрал тебя потом
И отдал в свой лучший дом…
Но потом тебя украли и как только не искали,
Точно спряталась в песке,
В обветшалом городке.
Как потом уж я узнал, бабка выкрала тебя,
Что звалася Зульфия.
Столько лет давно уплыло,
Но сердечко не забыло
Твои раскосые глаза,
Твои белые зуба…
Выбирай, Ясмин, скорей.
Хочешь – сгинь или будь моей!!!!»

Паук приглаживает волосы, встаёт на колени и делает избраннице предложение.

«Если б бабка не спасла-
Я в борделе бы росла!
Чары есть в моём роду,
Получай сковороду!!

Ясмин плюёт пауку в глаз, тот падает прямо на плиту и, обжигаясь, скатывается на пол. На полу, он вяло шевелит губами, пытаясь что-то сказать, однако кусок пахлавы из сковородки падает ему в рот, он задыхается и умирает.
Выбивая дверь, в комнату вламывается родня Ясмин. Они освободили тигров и порешали террористов. Бабушка Ясмин развязывает её. Ясмин оправляется, обнимает бабку, затем даёт ей оплеуху.
«Я думала, что ты мертва!
Неймутся в голове слова…
Такое я пережила,
А ты, как значится, жива!»

«Послушай, море огурцово
Из слёз твоих – венец терновый!
Чтоб независимою стать –
Должна себя ты обретать.
И кто сказал, что я мертва?
На час сомкнула лишь глаза.
Я знала – ты сильнее всех,
Но бабку бить – великий грех!!»

Зульфия  с размаху бьёт Ясмин по лицу. Ясмин, щурясь одним глазом, улыбается. Семья воссоединилась и счастлива. Тигры ликуют. Они встают на задние лапы и танцуют канкан. Все берутся за руки и пляшут. Ясмин впадает в горячку, снимает паранджу, под которой видна взрывчатка.

«Бабка, ставь-ка самовар!
А во мне горит пожар!
Вот вам суть моя, мой храм –

Ямин кричит – АЛАХ-АКБАР!

Всё взрывается.



КОНЕЦ.


(С благодарностью группе «Ясмин Рустамовна Хамдан пузец барабан» за вдохновенный недостижимый идеал настоящей Восточной женщины. Шёкран!)

(Данное произведение является шуточным и не несёт в себе цель оскорбления кого-либо и чего-либо. Все религии прекрасны,все национальности восхитительны! - Прим. автора)